– Что это за конструкция? – Алхимик указал на транспорт.

– Büssing A5P, – с гордостью сказал фон Трош. – Три крупнокалиберных пулемета, вращающаяся башня, десять стрелковых щелей, листовая броня. К сожалению, я получил его только на три дня, поэтому вам не стоит задерживаться в анклаве.

– Я понимаю, – буркнул Рудницкий. – И спасибо. Не знаю, нападем ли мы на след ваших людей, но если что-то заметим… – Он пожал плечами.

Немец попрощался, пожав алхимику руку, и вышел первым. Усиленные серебром ворота бесшумно открылись – похоже, кто-то не пожалел масла на петли, – и они оказались в анклаве.

– Идем ромбом, – приказал Анквич. – Я – во главе, слева Виктория, справа господин Рудницкий. Анастасия замыкающая. Не забывайте, мы сохраняем такую позицию, чтобы иметь возможность стрелять всем троим одновременно.

Алхимик проверил оружие и приготовился стрелять. В этот раз он ничего странного не заметил: измененная «мосинка» создавала впечатление обычной винтовки.

– Ну что, идем! – буркнул он. – Нужно добраться до библиотеки до заката.

– Почему? – спросила Виктория. – Здесь можно заблудиться?

– Можно. Но больше я боюсь встретиться с существами, которые любят охотиться по ночам.

Девушка вздрогнула и поправила патронташ. Не только Рудницкий выглядел как опытный путешественник: все несли сумки с едой, амуницией и лекарствами.

– Может, поторопимся? – предложила она.

Они ускорились.

Рудницкий, тихо выругавшись, откупорил бутылочку, защищенную воском, и понюхал препарат. Темное маслянистое вещество пахло горьким миндалем и опунцией.

– Что это? – беспокойно спросила Виктория.

– Открой рот, – нетерпеливо сказал алхимик.

Девушка смерила его взглядом, но послушно выставила покусанный и опухший язык. Рудницкий аккуратно окунул кисточку в бутылочку и осторожно помазал ее раны.

– Дыши ртом, – приказал он. – Нужно его высушить, поскольку ты пускаешь слюни, как бульдог.

Виктория гневно посмотрела на него, но ничего не сказала: боль действительно докучала ей. Алхимик повторил процедуру: в этот раз на языке образовался тонкий серебристый налет.

– Наверное, хватит, – сказал он.

– Когда я смогу использовать это слово силы?

– Нескоро. Тебя хорошо потрепало. Помимо всего прочего, это самое бесполезное слово на свете. Оно не работает, – добавил он, видя вопросительный взгляд девушки. – Когда-то у меня получилось с его помощью убить муху, используя столько первичной материи, сколько весило насекомое.

– Невозможно.

– Возможно, возможно.

– И что с ним можно сделать? А сам символ? Может, хотя бы он действует.

Алхимик покачал головой.

– Я пробовал, – заверил он. – На мышах. Я рисовал его на деревянных плитках и размещал в клетках. Без результата. Возможно, надо использовать слово силы вместе с первичной материей, но это безумие, сама знаешь, как трудно достать хотя бы щепотку этой субстанции. Правда, один раз в Петербурге…

– Ну?

– Я убил несколько людей без первичной материи. Наверное.

– Но ты же говорил, что это невозможно!

Рудницкий пожал плечами и рассказал о битве во дворце.

– Я не уверен, поскольку сразу потерял сознание. Может, мне это только показалось? К тому же я все время чувствую, что с этим словом силы что-то не так.

– А конкретней? Может, мы неправильно его прочитали?

– Это невозможно, оно значит то же, что «умри», однако там что-то еще. Какой-то подтекст, а возможно… – Он замолчал, уставившись в пустоту.

– Ну? – настаивала Виктория.

– Ты знаешь, что такое антисептик?

– Более-менее. Идея в том, чтобы избежать попадания микробов в раны?

– Да, только эти микроорганизмы могут существовать в организме человека, вызывая множество болезней. А если попытаться уничтожить их таким способом? Мне как-то раньше не приходило это в голову!

– А ты уверен, что не навредишь пациенту?!

– Абсолютно. Я испробовал это на себе и на Самарине. Не подействовало.

– А ты стал здоровее?

– Без понятия, ни один из нас в тот момент не был больным.

Девушка кивнула, хотя выражение ее лица ясно говорило, что она сильно разочарована. Наверное, рассчитывала, что найдет что-то более полезное, к тому же не человек выбирает символ, а библиотека. И черт его знает, как Кинжальщики использовали бы новые знания Виктории…

– Когда возвращаемся? – вздохнула она.

– Завтра с утра.

– Я чувствую себя совсем хорошо, – запротестовала она. – Еще светло, за час доедем до площади Саска.

– Ни за что! – коротко рявкнул Рудницкий. – Это рискованно. Во-первых, скоро стемнеет, во-вторых, выход из анклава может в действительности продлиться час, а может и намного больше. Даже если никого не встретим по дороге. Бывает, что улицы ужасно извилистые, – добавил он.

– Как это возможно?

– Без понятия. – Он пожал плечами. – Однако факт остается фактом. К тому же нам необходим отдых.

До того как Виктория успела ответить, раздался стук, и в комнату вошли Анквич и Анастасия.

– Это все, что мы нашли. – Анквич показал больших размеров корзину. – Больше травы не было.

– Поблизости, – заверила Анастасия. – Я хотела пойти в соседний сквер, через три улицы, но Зигмунд не хотел рисковать.

– Вы заметили что-то тревожное? – нахмурил брови алхимик.

– Вроде бы нет, – ответил Анквич. – Но я чувствовал, что за нами следят, – за какое-то время человек вырабатывает в себе что-то типа шестого чувства.

Рудницкий подошел к корзине и оглядел ее содержимое. Большей частью была трава, хотя было немного и майских ландышей.

– Из этого выйдет два, может, три лота первичной материи, – оценил он.

– Это много или мало? – с интересом спросила Виктория.

– Лот – это немного больше двадцати грамм, а один грамм первичной материи стоит десяток килограммов серебра, – пояснил он. – Официально. Поскольку на черном рынке сто, а то и сто пятьдесят.

– То есть это…

– Да, это состояние, – решительно сказал Рудницкий. – И чтобы до конца разъяснить финансовый вопрос: согласно регламенту две пятых причитаются организатору экспедиции, в данном случае мне, остальная часть делится поровну между участниками, не исключая организатора. Можете забрать свою долю либо в первичной материи, либо в серебре, естественно, по официальному курсу.

– То есть нужно только сжечь траву?

– Не совсем. Это половинчатый метод. В результате сгорания мы получаем первичную материю, но с потерями. Лучше провести процедуру кальцинации. У меня есть все, что нужно, поэтому утром заберем готовый продукт.

– Ладно, но меня не волнуют деньги, то есть не только деньги, – произнесла Виктория. – На сколько тебе этого хватит? В аптеке?

– А я знаю? – Он почесал затылок. – В нормальной ситуации, возможно, на полгода, но у нас уже давно страшный дефицит медикаментов с первичной материей. Так что месяца на три, самое большее на четыре. А почему ты спрашиваешь?

– Я подумываю над новой экспедицией. Было бы неплохо сделать запасы, – сказала девушка с невинным выражением лица.

– Сначала нужно выйти отсюда целыми, – пробормотал Рудницкий. – Ну и добраться до «Пристанища». Там на нас никто не нападет, но по дороге, как только выйдем из анклава, может случиться всякое.

– Мои люди будут нас ждать, – заверил Анквич снова. – К тому же еще друзья госпожи Виктории…

– Я не понимаю…

– Вы же не думали, что Кинжальщики позволят отобрать принадлежащую им часть первичной материи какой-то варшавской шантрапе. Я действительно не вижу в этом проблемы.

Виктория удивилась словам Анквича, но через минуту рассмеялась, а через мгновение скривилась от боли.

– Мне лучше после твоих лекарств, но все еще болит, – буркнула она. – Не волнуйся, мы не дадим тебя ограбить! Так что, ждем до утра?

– Ждем, – решительно сказал Рудницкий. – Отдыхай и пощади горло.

Девушка демонстративно скинула обувь и растянулась на богато украшенном шезлонге. Они заняли помещение возле библиотеки, которое выглядело почти обычно, но не означало, что это обычная каменица. Правда, дом не имел дополнительных этажей, как в библиотеке, но вездесущие скульптуры и витражи, изображавшие такие ужасы, при которых химеры и горгульи казались квинтэссенцией красоты, явно свидетельствовали, что это творения анклава. Однако все комнаты были оборудованы нормальной мебелью, в том числе и кроватями, что гарантировало комфортный отдых.