– Обещаешь? – отозвалась Ежевика.

Лун просто стоял, скрестив руки на груди. Для кишцев, наблюдающих издали, их разговор звучал как рычание и шипение. Если бы это зависело от Луна, он был бы гораздо более осмотрителен с незнакомыми земными обитателями. Но тут решать не ему.

Утес облетел остров, но не обнаружил запаха сквернов. Если они и поблизости, то отступили на какой-то другой остров, где у них гнездо, и в воздух не поднимались. Калам сообщил, что кишцы, ожидавшие здесь Каллумкала, потратили много времени в поисках хоть каких-то следов строителей фундаментов и на этом острове, и на остальных вокруг. Они обнаружили несколько фрагментов каменных платформ и поддерживающих колонн, и все.

Теперь, когда рассеялись облака, Лун увидел вершину скалы – плоское плато с острым пиком на западной оконечности, возносившимся вверх в изящном изгибе, напоминающем рог. Вдоль вершины тянулась полоса конических башен – часть города. Все еще укрытые клочковатыми облаками, башни были плохо различимы даже для глаз раксура, но заостренные верхушки крыш виднелись отчетливо. Они располагались не по всей вершине, а лишь в одной части, прямо над плоским плато.

– Стоят не посередине, – заметил Звон. – Это как-то странно.

– И портит впечатление, – согласилась Ежевика. Склонив голову набок, она глядела на скалу. – Тот пик тоже выглядит неестественно.

Теперь, когда ему указали на этот наклон, Лун тоже его заметил. Сама скала имела приблизительно квадратную форму, как и морские горы, и была обращена к острову. Но разрушенные причалы у подножия и башни на вершине размещались почти вровень друг с другом, ближе к западному, чем к восточному краю, явно не по центру, и наклонены в сторону пика. Луну случалось видеть и естественные скалы, почти такие же странные, как этот пик, но он не мог не признать, что элегантный изгиб над плато не выглядел природным образованием.

Нефрита обернулась к ним.

– Я поднимусь туда с Луном и Утесом. А воины пусть пока держатся позади.

Звон и Елея раздосадованно переглянулись. Поток выглядел оскорбленным, а остальные расстроенными. Ежевика вздохнула и пнула кучку песка. Лун знал, что все они оценили угол наклона шипов Нефриты и решили не возражать.

– Берем Толка? – спросил он Нефриту.

Лун не знал, хорошая это идея или не очень. Что бы ни обнаружилось наверху, мнение наставника пригодилось бы. Но полет опасен и без Толка.

Толк подпрыгнул от нетерпения.

– Меня может нести Утес. А если ему придется карабкаться, я буду сам за него держаться.

Нефрита нахмурилась. У Луна появилось ощущение, что она представила, как Толк разжимает руки и падает с немыслимой высоты навстречу смерти. При сильном ветре они могут даже не услышать крика о помощи.

– А что, если воины полетят за вами, но остановятся на полпути вверх, – предложила Елея. – Тогда, если что-то случится, мы сумеем помочь.

Она явно хотела сказать «поймать Толка, если он упадет».

Нефрита кивнула, нехотя соглашаясь, однако ответила:

– Когда мы окажемся над городом, пользы от этого будет мало.

– Труднее всего обогнуть край скалы, – возразила Елея. – Потом будет не так опасно.

«Точнее, мы на это надеемся», – подумал Лун.

Нефрита посмотрела на воинов.

– Хорошо, возьмем Толка. Звон и Корень останутся здесь с Ежевикой. Остальные пойдут с Елеей и остановятся на середине пути.

Толк перекинул сумку через плечо и сменил облик на чешуйчатый. Ежевика похлопала его по плечу:

– Будь осторожен.

Из лагеря к ним по песку пробирались Каллумкал и Делин.

– Вы решили подняться в город? – еще издали спросил Каллумкал.

– А меня возьмете? – выкрикнул Делин.

– Нет, не в этот раз, – сказала Нефрита, кивнула Утесу, и тот, отступив назад, обратился в крылатую форму.

Каллумкал испуганно притормозил. Вероятно, пару раз видеть Утеса в воздухе недостаточно, чтобы быть готовым увидеть его вблизи. Делин продолжал ковылять по песку и остановился рядом с Ежевикой.

Утес распахнул руки, Толк вскарабкался наверх и устроился под его ключицей. Утес обхватил рукой Толка и взмыл в воздух. Лун, Нефрита и остальные последовали за ним.

Чем выше они взлетали, тем сильнее дул ветер, и подниматься, не врезавшись в скалы, становилось все труднее. Скоро Луну стало тяжело дышать, и он полностью сосредоточился на борьбе с порывами ветра, так что озираться времени не было.

Пролетев чуть больше полпути, Нефрита подала знак трем воинам остановиться, и они остались позади. Лун продолжал лететь, хотя крылья ныли, в голове стучало от постоянного давления ветра, а дышать было больно. Спустя вечность Лун понял, что они достигли края скалы, далеко внизу перед ними открылся вид на потрепанные непогодой белые башни. Лун позволил ветру нести себя вперед, вслед за Нефритой и Утесом.

Его ослепил отраженный свет. В следующее мгновение ему показалось, что город исчез, как будто его и не было. Вершина скалы представляла собой огромное пустое пространство.

Он не понимал, на что смотрит, пока Нефрита не приземлилась и не сложила крылья – тогда он увидел ее отражение. Лун спустился на хрустальную поверхность с ней рядом и с удивлением заметил, что ветер стих. Пик и башни действовали как ветролом. Утес тоже выскользнул из потока ветра и приземлился.

Весь город был укрыт тяжелой хрустальной крышей, по большей части мутной и непрозрачной после бесчисленных циклов ветров и дождей. Лун присел и провел по крыше ладонью. Чешуя у него не была так чувствительна, как земная кожа, но он все же ощутил гладкость кристалла и крошечные рытвины в местах повреждений. Крыша нагревалась от солнца, и прямо под поверхностью образовывался конденсат. Лун склонился, пытаясь заглянуть вниз, и увидел длинную тень – возможно, колонну – и узкое ущелье улицы или дороги.

Он поднял взгляд на Нефриту, и та хлестнула хвостом.

– Ну, все как всегда.

Толк спустился с плеча Утеса, огляделся и, нахмурившись, развел руками в жесте чистого разочарования. Утес пошел дальше, чтобы исследовать хрустальную поверхность. Прикрывая глаза от порывов ветра, который трепал ему шипы и выворачивал крылья, Лун пытался оценить размеры прозрачной плиты. Она не простиралась над всей вершиной скалы, а защищала лишь область размером примерно со срез древа-колонии. Часть хрустального щита была покрыта пятнами и от этого напоминала камень. Лун потыкал ближайшее пятно когтем. Оказалось, это нанесенный ветром песок, слежавшийся и отвердевший почти до состояния камня.

Обернувшись, Лун посмотрел на башни, громадные и округлые – каждая раздувалась, как шар, а потом острием уходила вверх. Башни были сделаны из светлого камня, сильно побитого ветром и дождем. С этой стороны – никаких отверстий, во всяком случае видимых.

– Эти башни, должно быть, и есть вход, – сказал он, испытывая гнетущее чувство. Вполне может быть, что они построены как ветролом, и не более. – Ведь не может город быть наглухо запечатан.

– Да, не может, – ровным тоном произнесла Нефрита. Щурясь, она посмотрела на пик. Светлый камень выглядел совершенно гладким, не считая рытвин от непогоды. С этого места было очевидно – он из того же материала, что и башни.

Толк с Нефритой продолжили изучать поверхность, Толк ходил туда-сюда, а Нефрита совершала короткие перелеты в поисках хоть какого-нибудь пролома, чего-нибудь вроде двери или просто места, откуда был бы хорошо виден город. Утес полетел на дальний конец площадки, чтобы исследовать другую сторону.

Лун понял, что все башни высечены из того же твердого камня, и не увидел никакой возможности попасть внутрь. Он осмотрел фундаменты с внутренней стороны, потом вылез на ветер и осмотрел снаружи. К тому времени как Лун сдался и влез обратно, он замерз, был разочарован и зол.

Он пошел к Нефрите и Толку, поглощенным бесплодными поисками. Они находились на дальнем краю хрустальной преграды, где она плавно перетекала в камень скалы.

– Повезло? – с надеждой спросил Толк.