– Туман Индиго находится в восточных Пределах.

Лоза не сразу осознала, что произнесла это вслух, пока Тростинка не повернулась к ней и не произнесла:

– Что бы ни породило этот сон, беда грядет с востока.

Оникса вновь яростно хлестнула хвостом и заявила, обращаясь к Малахите:

– Разумеется, это наверняка связано с твоим отпрыском.

Ни единый шип Малахиты не дрогнул.

– Передай посланникам Тумана Индиго, что я сейчас же выслушаю их новости в зале королев, – приказала она Мотыльку.

Несколько дней спустя Лун пробудился среди ночи, ощутив в воздухе слабый запах дыма. Он осторожно коснулся Нефриты, пока та не откатилась от него, и сел. Свет и внутреннее ощущение положения солнца указывали на ранний предрассветный час, окно было распахнуто и воздух едва подернут запахом костра.

До сих пор им доводилось видеть лишь небольшие селения, в основном слишком далеко, чтобы различить какие-либо подробности, и один раз – строение, протянувшееся меж двух невысоких холмов, отчасти подобное улью двеев. Обитавшие в нем небесные создания в страхе бежали от летающего корабля и укрылись внутри, прежде чем раксура приблизились. Но теперь сложный букет ароматов, приносимый ветром, свидетельствовал о том, что они подлетают к куда более крупному поселению.

Лун соскользнул с узкого ложа и, ступая меж спящих тел, подошел к ближайшему окну.

– В чем дело? – прошептала стоящая в карауле у двери Эрика.

– Полагаю, мы приближаемся к городу земных созданий, – так же шепотом ответил Лун. Он помедлил и быстро пересчитал спящих. – Где Утес? А Ежевика?

– Остались с Делином.

Вероятно, Утесу требовался отдых от общества воинов. Лун подошел к окну и высунулся наружу, но на темном небе еще мерцали звезды, и он не различил ничего вдали. Он знал, что больше ему не уснуть.

– Я поднимусь на палубу, – сказал он Эрике, изменил облик и вылез в окно.

Он с легкостью взобрался по корпусу, остановился, чтобы осторожно заглянуть за ограждение и удостовериться, что поблизости нет членов команды. Теперь они уже больше свыклись с присутствием раксура, но еще легко пугались. Палуба по эту сторону корабельного хребта была пустынна, поэтому Лун перемахнул через ограждение и принял земной облик. Он потянулся и размял шею. Воздух стал прохладнее, ветер играл с одеждой. Лун направился к носу, пробуя воздух на вкус. Теперь он различал соленый привкус моря, часть сложной смеси ароматов.

Он прошел вперед, палуба под ногами все еще хранила тепло. Двое членов экипажа по другую сторону киля непринужденно болтали на кедайском о видах на будущее чьего-то родича. У люка в киле висел фонарь, один из ярких жидкостных светильников, и Лун обошел стороной озаренное им пространство.

Дойдя до носа, он оперся на ограждение. Здесь, наверху, было легче не думать о выводке, дворе и о том, что может происходить в колонии, нежели лежа в постели без сна и пялясь в потолок.

Небо постепенно светлело, и вскоре Лун различил, что они летят над прибрежной равниной, поросшей высокой травой и изредка перемежающейся топями. Впереди, в бескрайней темной дали, начали мерцать огоньки. Лун пытался угадать, какие из них относятся к порту, какие – к островам, а какие – к кораблям, и погрузился в это занятие, пока не услышал на палубе шаги.

Откинувшись на ограждение, Лун наблюдал за приближением Каллумкала. Вряд ли тот заметил укрывшегося в тени раксура. Чтобы проверить свою догадку, Лун произнес:

– Мы почти у цели.

Каллумкал вздрогнул и невольно отступил. Затем он приглушенно засопел, явно с обидой.

– Надеюсь, ты скрывался, используя некую способность становиться невидимым.

По крайней мере, Каллумкал не принял это на свой счет. Рорра, вероятно, никогда себе этого не простила бы.

– Нет, я просто здесь стоял.

– Что ж, час еще ранний. – Каллумкал облокотился на ограждение. – Ты уже различаешь отсюда город?

– Лишь отдельные огни.

– Хм. – Каллумкал прищурился, вглядываясь в темноту. Большинство земных созданий не могли похвастаться острым зрением. – К рассвету мы достигнем порта. Это тан-Серест, крупнейшая торговая гавань на этом отрезке западного побережья. Прежде мы здесь не летали. Мы держали курс через порт Юкали на сел-Селатре, он меньше. Здесь мы ненадолго остановимся, чтобы пополнить запасы.

– Ты прежде тут бывал? – осведомился Лун.

– Нет. А ты?

– Тоже нет. – Лун никогда не забирался так далеко на север. – Утес, возможно, и бывал, но он хранит молчание.

Каллумкал с минуту созерцал открывающийся вид.

– Мы не должны задерживаться в порту.

– Тебя не тревожит, что ты приведешь целый выводок раксура в город земных созданий? – спросил Лун.

Даже если все они останутся на борту корабля, сама эта мысль не давала ему покоя. Они понятия не имели, знают ли жители тан-Сереста о сквернах, и если кто-нибудь случайно заметит изменившего форму раксура, это может обернуться неловкостью. Или чем-то посерьезнее.

Каллумкал покосился на него.

– До сих пор меня это не заботило. – Он вновь устремил взор на скопления строений вдоль берега, медленно вырастающие из темной линии горизонта, которые он, вероятно, еще не мог различить. – Мы не задержимся надолго. И вам нет нужды покидать корабль, если вы сами того не пожелаете.

Лун оценил, что Каллумкал не облек свои слова в форму приказа. Нефрита, которая, скорее всего, и так не желала, чтобы кто-либо из них, особенно арборы и менее опытные воины, сходили на берег, не приняла бы подобного распоряжения.

– Что за народ населяет эти места?

– Самый разный, это весьма оживленный торговый порт. Я не берусь произнести название основного народа, но он принадлежит к группе так называемых прибрежных. Этот народ правит большинством портов в здешних краях и населяет ближайшие острова. Он ведет свой род от более древнего вида земных созданий, смешавшихся с обитателями мелководья и глубоководья. Место примечательное. Порт до сих пор поддерживает тесный союз с колониями мелководных созданий, обитающих за островами, и между ними идет весьма оживленная торговля, для чего в порту отведены особые зоны.

Это и впрямь звучало любопытно.

– Ты собираешься туда отправиться? – поинтересовался Лун.

Каллумкал помахал рукой.

– Я буду занят – нужно купить припасы и местные карты.

Лун обдумал его слова. У морских обитателей должны быть связи по всему побережью и на архипелагах, а возможно, и за их пределами. Было бы нелишним узнать, не доходили ли до них слухи о сквернах.

К рассвету портовый город предстал во всей красе. Взору открылось множество спиральных каменных башен разной величины – по крайней мере, Лун решил, что они из камня. Свет падал на поверхность башен таким образом, что становилась очевидна их удивительная гладкость и лоск, словно их обработали каким-то иным материалом. Меж башнями теснились небольшие жилища и извилистые улочки, сбегавшие к изогнутой береговой линии. Гавань усеивали островки, а за ними простиралось бескрайнее море, солнце играло бликами на увенчанных белыми гребнями волнах, даже когда высокие облака бросали тени на свинцово-голубую воду.

На севере тянулся открытый песчаный берег, усеянный небольшими домами. Другой же конец был полностью занят причалами, выходящими далеко в гавань; некоторые переходили в мосты, ведущие к ближайшим островам. И каких только лодок и кораблей там не было – всех размеров и форм, какие только можно вообразить. Лун приметил пару летающих лодок-пузырей, пришвартованных к одной из башен поменьше, но не обнаружил ни кораблей Золотых островов, ни чего-либо подобного. Он гадал, где сейчас Ниран и Диара, удалось ли им последовать за ними, как надеялся Делин.

Каллумкал ушел в рулевую рубку, а Нефрита поднялась на нос корабля, чтобы понаблюдать, как встает на горизонте город. Позже за ней потянулся еще сонный Звон. Остальные последовали их примеру: Толк и Ежевика выстроились вдоль ограждения рядом с Делином и Утесом, а прочие воины взгромоздились на центральный гребень. Шевельнувшись, Нефрита спросила: