В течение следующих нескольких дней отношения между раксура и командой постепенно налаживались. Лун и остальные вели тщательное наблюдение и, обнаружив еще пару возможных мест гнездования крупных наземных хищников, направили корабль в обход. Они также помогли, когда пришло время пополнить большие резервуары с водой. Ежевика и Утес вели беседы с кишцами, а с Роррой и выздоравливающим Магримом общались совершенно непринужденно. И, как ни странно, Калам, казавшийся слишком застенчивым, чтобы много говорить, обязательно приглашал раксура посидеть в общей комнате, разделить с ними трапезу или посмотреть, как устроены различные отсеки летающего корабля. Он даже продемонстрировал летательные ранцы, приводящиеся в действие тем же мхом, что обеспечивал подъемную силу кораблю.

Больше не было ни испуганных, ни боязливых взглядов, и Лун заметил при встрече с членами экипажа в коридоре, что те больше его не сторонятся. Кишцы теперь воспринимали их не как «тех раксура», а как «наших раксура».

На четвертый день после нападения Лун лежал на кормовой палубе рядом с Утесом. Песня, Корень и Звон прислонились спиной к ближайшей стене каюты и дремали, а Нефрита с остальными были внутри. По мере приближения к побережью местность внизу становилась более плоской, сменяясь на луга с редкими озерами, ручьями и скальными выступами, а также полоски низкорослого леса.

Лун услышал шаги по мягкой палубе, сел и потянулся, решив, что это Нефрита. Но это была Ежевика с Каламом, Магримом и другим навигатором, жандеркой Эсанкель.

– Мы им не помешаем? – осторожно спросила Эсанкель у Ежевики.

– О нет, не беспокойся, иди сюда и садись.

Ежевика плюхнулась на палубу рядом с Луном.

Калам немного помедлил и облокотился на ограждение неподалеку. Все еще перетянутый бинтами из-за треснувших ребер, Магрим устроился на палубе с помощью Эсанкель, и та села рядом.

– Ты тоже собираешься стать ученым? – спросила Ежевика Калама, видимо продолжая разговор. – Поэтому ты здесь со своим отцом?

– Не знаю. – Калам посмотрел вдаль. – Я с самого детства изучаю строителей фундаментов, строителей водных сооружений и некоторых других. Это интересно.

Лун счел ответ не особо восторженным. Ежевика, похоже, разделяла это мнение, потому что спросила:

– А как насчет твоей матери?

– У жандеров только один главный родитель, – объяснил Калам. – У меня есть несколько второстепенных родителей, и все они тоже ученые.

– Ты мог бы стать навигатором, – предположила Эсанкель. – У тебя хорошо получается с картами.

– Или исследователем, как ученый Делин, – добавил Магрим.

– Мог бы, – согласился Калам, явно из вежливости. И спросил Ежевику: – А за тебя работу выбрал родитель?

Утес фыркнул, не открывая глаз:

– Ежевика делает что хочет.

– Вовсе нет. – Ежевика ткнула его в лодыжку. А потом обратилась к Каламу: – У нас все немного по-другому. Когда у тебя появляется выводок, ты очень этому рад, и вы, конечно, близки. Но выводок воспитывают учителя, и ты не говоришь детям, что делать, когда они покидают ясли. Это забота королев.

Судя по всему, Калам никогда прежде даже не задумывался о подобном образе жизни. Эсанкель и Магрим тоже внимательно слушали.

– Тогда как вы решаете, какую роль играть в обществе? – спросил Калам.

– Арборы просто принимают решение. – Ежевика пожала плечами. – Можешь попробовать быть учителем, охотником или солдатом, а если не понравится – передумаешь. Единственная каста арборов, в которой можно только родиться, – это наставник, как Толк. Но и наставником становиться необязательно, если совсем не хочется, хотя, думаю, редко кто отказывается.

Калам повернулся к Луну:

– У вас так же?

– Нет, только не для консортов, королев или воинов, – ответил Лун.

– Если бы ты мог стать кем угодно, то кем бы стал? – спросил Калам.

Лун задумался на мгновение, наблюдая за стаей ярких птиц, уворачивающихся от летающего корабля.

– Охотником.

Все охотники арборы, кроме Ежевики, остались дома со своими выводками, а не путешествовали на летающих кораблях, принимая сложные решения.

Ежевика понимающе толкнула его плечом.

– Вот неблагодарный, – пробубнил Утес.

– А ты кем хочешь стать? – спросил Лун Калама, проигнорировав замечание Утеса.

Калам снова заколебался, а потом улыбнулся, глядя на Луна.

– Я хотел бы остаться в Кедмаре и строить дома для людей. Искать новые способы использования формовочного мха и, возможно, способы строительства на старых водных платформах в бухте Кедмар.

– Хорошее занятие, – сказал Магрим, слегка поморщившись, когда потянулся. – Уверен, твой отец одобрил бы.

– Сначала придется у него спросить, – сказал Калам, но прозвучало это уклончиво, как будто он надеялся, что все как можно быстрее оставят эту тему.

Лун так и сделал и обрадовался, когда разговор перешел к сравнению различных семейных структур кишцев, а Ежевика пыталась объяснить, как она связана с Нефритой через длинный список братьев и сестер по выводку и перекрестных родичей.

В тот вечер Калам пригласил их посидеть в общей комнате после ужина кишцев, и Лун оказался в уголке, слушая, как Вендоин и Каллумкал вежливо спорят о городе.

Нефрита сидела на мягкой скамье рядом с Утесом, обернув хвост вокруг ног. Лун расположился на полу, прислонившись к скамье, Звон рядом с ним, а Ежевика растянулась на животе. Делин, Калам и Рорра сидели неподалеку, тоже слушая, хотя больше внимания Делин уделял своему рисунку. Запах Рорры не ощущался, и Лун предположил, что чем спокойнее она чувствует себя рядом с ними, тем реже будет проявляться запах.

Все они пили прозрачную жидкость, которую кишцы любили пить по вечерам. Предполагалось, что она обладает опьяняющим действием, но из всех веществ земных созданий на раксура хоть как-то влиял только яд для сквернов, а никто в здравом уме не стал бы пить его забавы ради. Однако жидкость кишцев была приятна на вкус и слегка напоминала большие гранаты, растущие в горах Абассинии.

– Я высоко ценю все твои доводы, но по-прежнему полагаю, что мы обнаружим здесь следы строителей фундаментов, – сказала Вендоин Каллумкалу.

– Если бы ты поделилась своими соображениями на этот счет, возможно, я с тобой и соглашусь.

В тоне Каллумкала сквозила ирония.

Вендоин пренебрежительно махнула рукой.

– Стиль исполнения тот же, что и у других обнаруженных нами руин. Даже плитка с изображением предтечи похожа.

– Отчего же вам так хочется, чтобы это были именно предтечи? – не удержался от вопроса Лун. – Что вы надеетесь там найти?

– Что ж, надеюсь, не ужасного хищника, угодившего в ловушку, как это случилось с вами. – Каллумкал помедлил, собираясь с мыслями. – На протяжении тысячелетий там, где ныне живем мы, обитало множество иных видов. Это очевидно любому, кто переступит порог собственного дома. Многие из них, вне всякого сомнения, навлекли на себя погибель, подобно жителям летающих островов, истребившим друг друга в братоубийственных войнах, народу башен Цар-гарена, вариратам на западе или строителям островов на юге. Иные же оставили после себя столь скудные свидетельства, что невозможно понять, кем они были и за что сражались. Другие все еще здесь, в ином обличье, а их происхождение забыто. Есть и те, кто должен был пребывать здесь и поныне. Но где же они? Как могли они сгинуть, не оставив и следа, указывающего на причину? Неужели и нас постигнет та же участь? Вот какие вопросы меня занимают.

– Именно эти вопросы побуждают меня изучать настоящее, – сказал Делин, не отрываясь от рисунка. – Я надеюсь оставить знания, которые будут переданы потомкам.

Каллумкал жестом выразил согласие.

– Этот город может служить свидетельством того, что предтечи и строители фундаментов существовали в одну эпоху, знали друг о друге и взаимодействовали. Это могло бы пролить свет на причину исчезновения и тех, и других. – Он обратился к Луну: – Если предтечи и впрямь ваши прародители, то, возможно, и у строителей фундаментов есть потомки. Многие верят, что жандераны и жандеры ведут свой род от них.