Факт физического рождения консортом не дает инстинктивных знаний о том, как себя вести в этой роли, и с этим Лун пытался справляться с тех пор, как его приняли во двор. В прошлом цикле, растя птенцов Медного Неба и собственный первый выводок, он, казалось, оставил позади необходимость притворяться консортом и вплотную приблизился к тому, чтобы им быть. Много месяцев его никто не обзывал дикарем-одиночкой, по крайней мере в лицо. А теперь… Он не хотел покидать свой выводок, пока птенцы еще так малы. Но и не хотел, чтобы Нефрита ушла без него. И Звон тоже должен пойти, как единственный видевший город предтеч изнутри.

– Пока не знаю, – ответил Лун. – Я знаю только, чего хочу. Хочу жить здесь.

Выражение лица Нефриты было непроницаемым.

– Я иногда гадаю, не скучаешь ли ты. Раньше ты столько путешествовал.

– Путешествия переоценены, – отозвался Лун.

Времена, когда он голодал, мерз, спасался от хищников и его отовсюду изгоняли земные жители, хорошими совсем не были, хотя он и повидал много интересного.

– Я вот иногда немного скучаю, – продолжила Нефрита.

Она опустила шипы и отвела взгляд.

Лун не удивился, но и не ожидал от нее такого признания. За то время, пока двор наконец не начал устраиваться на новом месте, Нефрита тоже имела возможность насладиться путешествиями. Проще было обратить все в шутку.

– Королевам не подобает скучать, – сказал он.

Нефрита кивнула.

– А консортам не подобает случайно тонуть в купальных бассейнах. Но я слышала, такое случается.

Лун потянул ее гребешок. Если бы она хотела его утопить, он давал для этого поводы и посерьезнее.

– Все вечно говорят мне, что я должна чувствовать.

– Да, и мы оба знаем, как это раздражает.

Нефрита в задумчивости перевернула пустую чашку.

– Я не могу решить, пойду или нет, до тех пор, пока не переговорю с земными. – Она суховато улыбнулась. – А вернее, только тогда скажу всем, что решение принято.

Во всяком случае, двор не будет бездействовать. Это было бы худшим решением.

– Ты считаешь, что Жемчужина позволит тебе пойти?

Нефрита поразмыслила и вздохнула:

– Не знаю. Она не видела то создание в древнем подводном городе. Не уверена, что она понимает, насколько проблема серьезна. Но она тоже видела тот страшный сон и с тех пор, как мы здесь, постоянно старается сделать все, чтобы защитить двор. – Она царапнула когтями меховую подстилку. – В смысле, в старой колонии она все и всегда решала сама. А теперь хочет, чтобы все мы участвовали в ее решениях. Она к нам прислушивается. – Ее губы дрогнули. – Мне не хочется это испортить.

Если бы, когда Лун только пришел в Туман Индиго, кто-то сказал, что ему будет небезразлично хорошее отношение Жемчужины, он посчитал бы этого кого-то идиотом. А теперь не хотел разрушать даже небольшой прогресс в отношениях с ней.

– Ты поговоришь с Жемчужиной после того, как мы узнаем мнение земных. Заранее беспокоиться ни к чему, – сказал он.

– А раньше тебя не останавливало то, что заранее беспокоиться ни к чему, – усмехнулась Нефрита.

Она была права. Лун подался к ней, она обвила руку вокруг его талии и привлекла ближе.

– Я тут подумал, что мы можем, не беспокоясь, кое-чем заняться, – предложил он.

Нефрита прикусила его ухо.

– И я тоже об этом подумала.

Потом он лежал на шкурах, окруженный теплом свернувшейся рядом Нефриты – она погрузилась в сон и дышала глубоко и ровно. Долгий день был полный забот, и секс должен был помочь расслабиться, но Лун не мог не обдумывать происшествие снова и снова, пока не начала раскалываться голова. Он потихоньку выскользнул из объятий Нефриты – она заворчала, но не проснулась, – натянул одежду и покинул опочивальню.

Он вышел на балкон зала королев и заглянул в центральный колодец. Судя по несущимся оттуда звукам, двор не утих, как обычно на склоне дня. Каждое слово из разговора с Делином было передано всем. Теперь этот разговор, разнесенный арборами за ночь, примет самые фантастические очертания.

Лун сменил обличье и поднялся к уровню консортов.

Он почуял запах лесного воздуха, прохладного и сырого. Значит, Утес здесь. Центрального зала консортов наверху не было, но в переходах между опочивальнями имелись чаши очагов и места, где можно посидеть. Сами опочивальни были украшены так же, как и нижние, на уровне королев, но по большей части не заселены. Однажды Шип и Горький, консорты выводка Медного Неба, покинут ясли и переберутся сюда, позже к ним присоединятся Туман и Дождь, консорты выводка Луна. Тогда здесь станет поживее.

Он прошел по пустынным коридорам к дверному проему в стволе, выходившему на садовые платформы внизу. Дверь была открыта, и Утес смотрел вниз, прислонившись к краю проема.

Утес не обратил на него внимания, но Лун понял, что незамеченным не остался. Он и сам не знал, для чего разыскал Утеса, но неожиданно для себя спросил:

– Если Жемчужина позволит Нефрите последовать за земными, ты пойдешь?

Утес отступил от двери и обернулся к нему.

– Я думал, Нефрита уже приняла решение, что бы ни сказала Жемчужина.

Лун показал зубы в мимолетной улыбке.

– Нет, она еще не решила. – Может быть, он пришел сюда, чтобы поспорить? – Ответь на вопрос.

Утес нахмурился, совсем немного, но угрожающе.

– Или можем подраться, – добавил Лун. – Но я все равно не отстану.

Утес пристально посмотрел на него, снова отвернулся к двери и стал смотреть на лес. Ночные насекомые пели хором и соло. К концу ночи пение станет громче, а потом постепенно стихнет. Лун привык и почти этого не замечал, хотя для новичка в Пределах этот гул наверняка звучал оглушительно.

– Думаешь, я останусь здесь и позволю Нефрите пойти туда с несколькими воинами? – спросил Утес.

Это был отличный способ смутить Луна, чего Утес явно и добивался.

– В прошлом цикле мне такое и в голову не пришло бы, – ответил Лун. – Но ты так долго отсутствовал.

Обернувшись к нему, Утес поморщился.

– Я скучал.

– Скучал? – Лун взглянул на него. Недостаточно адекватная причина покидать двор. – Я скучал, Нефрита скучала, но мы как-то терпели, жили здесь и делали что должны.

– Я уже ничего не должен, – возразил Утес. – Может, ты не заметил, но я стар.

– Тебя это никогда не останавливало, – парировал Лун. – Без тебя мы все были бы уже мертвы.

– А теперь я стал вам не нужен, – огрызнулся Утес.

Лун ухватился за эти слова.

– Вот как? Да ты не скучаешь, ты просто… рехнулся, раз считаешь, что мы тебя не ценим.

– Большей глупости я от тебя еще не слышал, – зарычал Утес, – а мы оба знаем, тут есть из чего выбирать.

Лун уже зарычал в ответ, и ссора была готова разгореться сильнее, но из прохода послышался голос Уголька:

– О чем вы спорите?

Лун взглянул в его сторону. Молодой и красивый консорт, растрепанный и завернутый в одеяло, остановился в дверном проеме, моргая, словно только что проснулся. Как и Лун, он редко проводил ночи в собственной опочивальне, но мог зайти подремать.

– Мы спорили… – резко ответил Лун.

Он уже ни в чем не был уверен. Ссора вспыхнула как-то неожиданно.

Уголек провел рукой по волосам.

– Вы спорили о том, скучает Утес или нет?

В такой форме причина для ссоры звучала глупо.

– Уголек, почему бы тебе не пойти посмотреть, как там Жемчужина? – предложил Лун.

– Только не поубивайте друг друга, – буркнул Уголек, показывая, что отлично знает, о чем был спор, и отступил обратно в проход.

После ухода Уголька они постояли в молчании.

– Ты знаешь, как относится к тебе двор, – наконец произнес Лун. – Ты…

Ему было ужасно трудно это сказать. Большую часть жизни он наблюдал, как разрушаются неудачные отношения. Он знал, как их начинать и как из них выйти, но совсем не умел поддерживать. Проще, если все сделает кто-то другой. И возможно, он недооценивает Утеса.

– Не хочу, чтобы ты уходил. Разве только если пойдешь с Нефритой.