Офицеры без приказа создали защитный круг, орудия броневиков нервно двигались, выискивая цель.

– Мины тоже были начинены серебром, – сказала девушка. – Однако Самаэль… – Она покачала головой.

Дирижабль выполнил очередной поворот и начал удаляться. В этот самый момент прозвучало странное механическое жужжание, и над крышей ближайшего здания вынырнула неуклюжая фигура, похожая на гигантскую стрекозу. Следом за ней появились и другие, поменьше.

– «Илья Муромец», – сказал Винничук. – Бомбардировщик, – пояснил он, видя непонимание в глазах алхимика. – С эскортом истребителей.

– Будут скидывать бомбы? – спросил Рудницкий.

Прежде чем кто-то успел ответить на его вопрос, алхимик оказался в объятиях Самарина.

– Не бомбы, – ответил россиянин, отодвигая друга. – Под палубой у них вмонтированы специальные кассеты, а в них стальные стрелы. Это немецкое изобретение отлично подходит для расчистки траншей.

– Ага! – хмуро подтвердил Матушкин.

– Я приказал покрыть их серебром, – продолжил генерал.

Рудницкий резким движением сорвал с шеи цепочку и кинул под ноги Анастасии.

– Я так понимаю, что тему Самаэля и его прислужников можем считать закрытой? – спросил он.

– Думаю, да, – подтвердил Самарин. – Смотрите.

Дым не позволял разглядеть деталей, но пронзительный, свистящий звук возвестил о начале атаки. Один из самолетов исчез в огненной вспышке, а второй упал на землю, словно сбитый рукой Бога, однако остальные продолжали сеять смерть.

– Ни одно из условий договора не было нарушено, – вызывающе сказал Рудницкий, поворачиваясь к Анастасии.

Девушка снисходительно пожала плечами.

– На твоем месте я бы беспокоилась о Самаэле, а не о договоре с theokatáratos, – бросила она.

– Об этом позаботился наш кузен.

– Не до конца, – пробубнил ошеломленный Матушкин.

Существо, которое вынырнуло из огненного ада, напоминало человека не больше чем топорно выполненная целлулоидная кукла. У него были руки, ноги и голова. На этом сходство заканчивалось. Его кожа отваливалась кусками, обнажая мясо и напряженные сухожилия. Оно шло неуклюже, словно управляемое неумелым кукловодом, при каждом движении окрашивая землю густой темной кровью.

– Пли! – выкрикнул Самарин.

Обе машины сразу же выехали вперед, а потом все звуки заглушил рокот тяжелых пулеметов. Офицеры молниеносно сформировали две шеренги и поддержали огнем броневики. Сам Рудницкий зарядил свою «мосинку» и медленно – вокруг были стрелки лучше, чем он, – начал стрелять. Неожиданно глаз, в этот раз правый, начал слезиться, а когда он закончил моргать, то в деталях разглядел голову Самаэля, словно обычная военная винтовка была оснащена оптическим прицелом. До того как он нажал на курок, на лбу Проклятого появилась странная красная точка. Он выстрелил. И внезапно владыка анклава, чья демоническая живучесть не имела границ, упал на землю.

Самарин поднял руки, скрестив их над головой, и на площади появилось несколько солдат, навьюченных странной аппаратурой.

– Что это такое? – спросил алхимик.

– «Клейф», – рассеянно ответил генерал. – Еще одно немецкое изобретение: огнемет.

Солдат осторожно подошел к месту, где лежало тело Самаэля, и после недолгих манипуляций запустил снаряжение. Раздался сухой кашель, и из сопла вырвалось пламя.

Рудницкий вздрогнул, видя, как сожженные останки Проклятого изменили положение.

– Это только мышечные судороги, – неуверенно прокомментировал Матушкин.

– Так или иначе, превратим его в пепел, – спокойно сказал генерал. – Какой бы мистической силой он ни обладал, он не воскреснет, правда, кузина?

Анастасия кивнула с ничего не выражающим лицом.

– Я благодарю вас всех, – сказал Самарин. – Если бы не вы, я бы не вернулся из анклава.

Тем временем на площадь вышел отряд в полном военном снаряжении, включая противогазы, а к воротам подъехала колонна броневиков.

– Что происходит? – спросил Винничук. – Ваше превосходительство?

Майор подошел к ним, удерживая винтовку на согнутой в локте руке, словно находился на охоте.

– Александр Борисович, – поправил его Самарин. – Мы решили воспользоваться ситуацией и навести в анклаве порядок, – хищно ухмыльнулся он. – Самые грозные из Проклятых уничтожены. Осталась мелочевка.

– Мы? – Анастасия подняла брови.

– Ставка, – нетерпеливо объяснил генерал. – С разрешения Его Величества. Сметем с улиц местную фауну и выставим посты.

– Внутри анклава?

– Именно так. Это поможет контролировать theokatáratos и облегчит работу магов и алхимиков, – добавил он, вызывающе глядя на Рудницкого. – Но об этом поговорим позже, сейчас нужно еще кое-что сделать.

– Ну тогда возвращаемся, – вздохнул Рудницкий. – Я мечтаю о горячей ванне.

– Не беспокойся, будет ванна. Тетка точно поставила на ноги всех слуг.

– Я думал, что мы пойдем сразу во дворец.

– Нет, Его Величество встретится с вами завтра.

Генерал попрощался с ними небрежным жестом и двинулся в сторону топчущихся у ворот солдат.

– Сударыня, господа, прошу.

Молодой двадцатилетний лейтенант с узким аскетическим лицом вывел их на ничем не примечательную улочку. Сразу за поворотом было припарковано несколько автомобилей.

– Что с тем ошейником не так? – шепотом спросил алхимик, когда они садились на заднее сиденье автомобиля. – Когда я содрал цепочку с шеи, магия должна была активироваться.

Девушка презрительно фыркнула и отвернулась к окну.

– Анастасия!

– Тише и повежливее, – сказала она холодно. – Я уже не твоя невольница, забыл?

– Помню, – заверил он. – Но вернемся к теме.

– Нет никакой темы. Я не отвечаю на глупые вопросы. А сейчас перестань ныть и отдохни.

Рудницкий хотел запротестовать. Хотя девушка не использовала слово силы, его внезапно охватила невероятная усталость, и его веки начали тяжелеть, несмотря на отчаянные попытки не поддаваться искушению.

– Я не буду…

– Будешь, будешь, – заверила Анастасия. – Слегка подремать совсем не плохо.

Тихий шум мотора лишил его остатков воли, и алхимик погрузился в сон.

Рудницкий завязал пояс халата и мимоходом глянул в зеркало. Он не заметил никаких изменений, даже седых волос не прибавилось, а ведь он только что вернулся из анклава и к тому же принял участие в самой крупной акции против Проклятых. «Нет в мире справедливости», – подумал он меланхолично. Серебро на висках добавило бы ему привлекательности в глазах дам.

Он вышел из ванной и поплелся в гостиную. Несмотря на то что он проспал почти сутки, он все еще чувствовал усталость, но нужно было навестить Марию Павловну. Он немного помнил из вчерашнего дня, не помнил даже, как добрался до дворца княгини Волконской.

Уже в коридоре он услышал раздраженный голос хозяйки. Княгиня распекала Самарина из-за «любимой Верочки».

Стоящий на небольшом расстоянии от входа слуга – похоже, разговор был конфиденциальным – открыл перед ним двери и вернулся на свое место.

Алхимик хлопнул Самарина по плечу и поцеловал княгиню в подставленную щеку. Мария Павловна без вопросов налила ему чай и пододвинула свежую выпечку.

– Вкусно, – пробормотал он с полным ртом. – Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – заверила старушка. – Про тебя спрашивала Люда фон Крис, – заявила она с веселым блеском в глазах. – Очень хотела тебя увидеть. Естественно, я ее не пустила даже на порог спальни. У меня создалось впечатление, что вы в последнее время подружились с госпожой фон Крис.

– Она помогла мне спасти его. – Он кивнул в сторону Самарина.

– Так, может, она переживала обо мне, а не о тебе, – оживился генерал. – Я всегда знал, что у Люды хороший вкус.

Рудницкий ответил раздражительным фырканьем и глотнул чай.

– Ты голоден? – спросила Мария Павловна.

– Нет, спасибо, я уже завтракал. Это только десерт. Понимаете, тетушка, в последнюю неделю у меня были только солдатские консервы.