Днем из колодца, который вздымался высоко над ними, падали столпы света, озарявшие резные рельефы, что тянулись по стене. Малахита уже ждала их. Вместе с несколькими арборами, среди которых были Лоза и Гнедая, она сидела у чаши очага. Еще здесь присутствовала Высота, несколько других старших воительниц и, как ни странно, Сумрак. Молодой консорт единственный улыбнулся Луну, когда тот вошел.

Лун сразу понял, что прием пройдет по всем правилам: арборы и воины были одеты в лучшие шелковистые одеяния; у очага стоял чайный сервиз, к которому никто, скорее всего, не прикоснется; а коврики с подушками были разложены на полу определенным образом. Вот только Лун не знал, что это значит и чего ему теперь ждать. «Ты мог бы спросить Селадонну, – сказал он сам себе, – если бы не орал на нее все утро».

Селадонна заняла место рядом с Малахитой, а Лун и Утес сели напротив королев. Консорта, который мог бы принадлежать Малахите, в зале не было. Похоже, после гибели отца Луна она не захотела никого принять.

Малахита первая нарушила молчание, обратившись к Утесу:

– Ты все еще собираешься рассказать другим дворам о наших полукровках?

Сумрак вздрогнул от неожиданности и взволнованно перевел взгляд с Малахиты на Утеса.

Праотец, ничуть не смутившись, сказал:

– А я должен был передумать?

Голос Малахиты остался спокойным.

– Отвечай.

Утес ответил:

– А ты все еще собираешься украсть консорта Тумана Индиго?

– Мы оба знаем, что вы не имели права присваивать его себе.

«Так мы весь день тут просидим», – подумал Лун. А если Малахита обладала хотя бы десятой частью упрямства Утеса, то их препирательство могло продолжаться и весь цикл. Лун подал голос:

– А разве не я виноват в том, что согласился остаться?

Все уставились на него с таким видом, словно ждали, что он будет сидеть и помалкивать. Утес прошипел:

– Заткнись.

– Сам заткнись. – Утес вяло замахнулся на него, и Лун легко увернулся от подзатыльника. Он продолжал смотреть на Малахиту. – Так моя это вина или нет?

Малахита не ответила, а лишь медленно хлестнула хвостом. Шипы Селадонны раздраженно всколыхнулись, и она заговорила:

– Ты ведь ничего не знал. Ты…

Малахита прервала ее:

– Помолчи.

Селадонна неохотно затихла. Лун продолжил:

– Я ничего не знал. А в Тумане Индиго знали лишь то, что я им рассказал. Так что если я ни в чем не виноват, то и их вы винить не можете. Они имели полное право оставить меня.

Повисла тишина. Малахита опять медленно хлестнула хвостом, и Лун снова не понял, что это значит. Он вдруг подумал, что его и правда могут обвинить в том, что он принял предложение Нефриты без согласия родного двора. Надо было сначала узнать, какое ему грозит за это наказание – впрочем, в худшем случае его изгонят из Опаловой Ночи, и все станет как раньше. Хотя получится довольно забавно.

Тогда один из старших арборов с восхищением сказал:

– Он спорит как наставник.

Утес ответил:

– Он просто спорит. Уверены, что хотите его забрать?

– Да, – коротко ответила Малахита.

– Зачем? – Голос Луна стал жестче. Он понимал, что может поддаться ее влиянию, и не хотел потерять решимость. – Неужели ты уже нашла двор, в который выгодно меня сплавишь? Ты правда думаешь, что хоть одна королева захочет принять дикого одиночку, который уже помечен другой?

Малахита встала, медленно прошла вперед и нависла над ним. Лун лишь вздернул подбородок, не отрывая от нее взгляд и не давая себе отшатнуться. Все его тело чесалось от желания перемениться. Глухим от ярости голосом Малахита проговорила:

– Я ничего не знаю ни о той королеве, ни об ее дворе. Почему она приняла тебя, если считала одиночкой?

Утес чуть приподнялся и подался вперед, но не встал между ними, а как бы дал понять, что он все еще здесь.

– Она приняла его, потому что он ей понравился. Я подумал, что он в ее вкусе, потому и привел к ней.

Лун сказал:

– Можешь сама у нее спросить, когда она прилетит сюда.

Малахита продолжала смотреть на него сверху вниз. Ее взгляд был тяжелым и непроницаемым, а глаза походили на темное стекло. Затем она отступила.

– Спрошу.

На другом конце зала раздались вздохи, полные облегчения.

Когда она отошла, Утес снова уселся, расслабился и недовольно зыркнул на Луна.

Лун постарался незаметно сделать глубокий вдох и ощутил покалывание в спине – будь у него сейчас шипы, ему пришлось бы их уложить. Похоже, этот спор он выиграл, хотя бы отчасти. Нужно было двигаться дальше.

– Вы предупредите земных обитателей о Сквернах?

Шипы Малахиты дрогнули, но она ответила не сразу. Снова усевшись на место, королева кивнула Селадонне. Та сказала Луну:

– Я пыталась. Я дважды летала к ним, но они никогда прежде не слышали о Сквернах, даже в сказаниях.

Город находился далеко на западе, но Лун все равно счел это странным. Даже народы внутреннего пресноводного моря знали о Сквернах. Ну, или, по крайней мере, Ардан о них слышал. Впрочем, он был ученым и собирал всякие редкости; возможно, в этих местах об этих тварях и правда мало кто знал. Лун заметил:

– Если они ничего не знают о Сквернах, то станут для них очень легкой добычей.

Арборы сдержанно заерзали на месте, но Лун не мог понять, согласны они с ним или нет. Селадонна сказала:

– Я могу поговорить с ними еще раз. Но если они не прислушаются, то больше я ничего не могу сделать.

– Позволь, я попробую. – Лун сомневался, что его вообще выпустят из колонии, но, заметив возможность сделать что-то хорошее, он не мог удержаться. – Я видел, как Скверны уничтожают земные города. Я могу рассказать им, как все произойдет, что Скверны сделают с ними и чего нужно остерегаться.

Молчание затянулось. Арборы и воины снова уставились на Луна, потрясенно и немного недоверчиво. Он сообразил, что про эту часть его жизни они прежде не слышали. И наверное, не поверили ему.

Утес неохотно признал:

– Это правда. Сквернов он видел много. Даже слишком.

Неожиданно Селадонна повернулась к Малахите.

– Я готова взять его с собой в город и попытаться еще раз. Пусть эти земные создания упрямы, но не предупредить их об опасности было бы жестоко. А если Скверны захватят город, то получат крепость, из которой смогут нападать на нас и на остальные Пределы. – Затем она прибавила: – Но если решим поговорить с ними, то лететь нужно сегодня. Пока стая не подобралась совсем близко.

Гнедая взволнованно подалась вперед.

– Разве не опасно выпускать консорта из колонии, когда рядом рыщут Скверны?

Лун не засмеялся и не напомнил им, сколько циклов уже провел вне колонии. Ему думалось, что язвительный вид Утеса все сказал за него. Шипы Селадонны дрогнули, словно она тоже почувствовала всю иронию ситуации, и молодая королева сказала:

– Думаю, мы все понимаем, что Лун – необычный консорт.

Малахита не ответила Гнедой. Она задумчиво смотрела на Утеса.

– Я полагаю, праотец полетит с тобой.

– Полечу, – ответил Утес.

– И откуда мне знать, что он просто не отведет тебя обратно в Туман Индиго?

– Он знает, что я сам не пойду. – Лун повернулся и посмотрел Утесу в глаза. – А если он меня заставит, то я просто вернусь.

Утес взглядом пообещал в самом ближайшем будущем отвесить ему еще один подзатыльник.

– «Он» понимает, что королевы скорее захотят решить все дракой, чем прислушаются к голосу разума.

Малахита приобнажила кончики клыков.

– Ты хочешь сказать – «уступят твоим требованиям».

– Именно. – На Утеса ее угроза не подействовала. – Рано или поздно другие дворы узнают о ваших полукровках. – Несколько секунд праотец смотрел Малахите в глаза. – Вам понадобится союзник. Туман Индиго может им стать.

Хотя лицо Малахиты ничего не выражало, Лун понял, что такое предложение ее не впечатлило.

Тогда Сумрак приподнялся и встал на колени рядом с ней.

– Можно я тоже полечу в земной город? Если мой брат и праотец оба будут там…