– Я только что услышала… Мне сказали, что с тобой были двое маленьких арборов, которых убили тэты… Листок и Веточка?

– Ой. – Лун ощутил, как у него внутри все сжимается. – У Листка была желто-коричневая чешуя, а у Веточки темно-зеленая…

– Да, это они. – Она сделала резкий вдох. – Они были из моего последнего выводка.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. У Луна пересохло во рту. Арбора рассеянно откинула со лба вьющиеся волосы.

– А как звали еще двоих? Я не…

– Покой и Свет.

Она кивнула.

– Их маму звали Русая. Она погибла в старой колонии. Как и Лепесток, отец Веточки и Листка. До них у нас с ним не было общих выводков. Кто был отцом Покоя и Света, я не знаю, нужно поспрашивать. Из солдат и охотников мало кто выжил. – Она заморгала и внезапно села прямо на мощение.

Лун несколько секунд еще стоял, не зная, что и сказать. Слова как будто застревали у него в горле. Затем он медленно опустился рядом с арборой. От нее пахло сладкими травами, птенцами и малышами. Наверное, она была учительницей. Лун надеялся, что она его не прогонит. В ней он видел живую ниточку, связывающую его с той семьей, которую он считал настоящей.

– Как тебя зовут?

Она потерла лицо, словно прогоняя прочь воспоминания.

– Прости, я Пушинка. – Она рассеянно похлопала его по колену. – Я заботилась о тебе в яслях, когда ты был еще такой маленький, что помещался у меня под мышкой. – Пока Лун пытался прийти в себя от этих слов, она прибавила: – Еще говорили, что с вами была воительница? Я что-то не припомню имя.

– Скорбь. Ее чешуя была темно-медной. А в земном облике… она была похожа на меня, кожа такая же и волосы. Только глаза у нее были карие. – Он понимал, что говорит не очень вразумительно, но изъясняться лучше у него сейчас не получалось.

– Наверное, она поменяла имя. – Пушинка нахмурилась и задумчиво прикусила губу. – Судя по описанию, она из прямых потомков Малахиты. Их было не так много. Я спрошу у сверстников, что они помнят. Наверное… – Ее голос стал сдавленным. – Она просто схватила столько детей, сколько могла унести, да?

– Она несла по двое в каждой руке. А я свисал у нее с шеи, – сказал Лун. Затем он застыл, сообразив, что именно сказал. «Я ведь этого не помню». Однако он помнил, как резкий ветер трепал его шипы и как он прижимался к теплой чешуе Скорби; помнил маленьких арборов, перепуганных настолько, что они не могли даже заплакать, и голоса поблизости, кричавшие от ярости, от боли… Лун зажмурился, прогоняя наваждение. – Что тогда случилось?

– Скверны. В те времена на востоке их было не так много. Мы знали о нескольких небольших стаях, которые нападали на уединенные поселения и лагеря земных обитателей. Я слышала, что сейчас они захватывают даже большие города, но тогда такого не случалось. – Пушинка смотрела на сады и на арборов, что ходили среди грядок. – Мы так и не поняли, как им удалось подобраться к нам столь близко. – Она пожала плечами, и ее лицо омрачила горечь. – Никто из нас прежде и в глаза не видел Сквернов. Наверное, владыкам удалось одурачить солдат, которые сторожили подходы с земли, и прорваться внутрь. Мы и понять ничего не успели, как целый рой дакти наводнил коридоры, а большие кетели начали прорываться через крышу.

Лун помедлил, глядя на нее.

– А после вы не искали выживших? – Он мысленно приготовился к любому ответу.

И все же оказался не готов к тому, что она скажет:

– Искали, но мы не верили, что кроме нас кто-то выжил. После нападения королева и воины отправились спасать пленников, которых Скверны забрали с собой.

– Пленников?

– Они похитили консорта Малахиты, Заката. Твоего отца. А еще нескольких арборов, взрослых и детей. – Пушинка повернулась к Луну и сжала его руку. – Малахита думала, что ты с ними. И я думала, что мой выводок там. Один из кетелей обрушил на колонию скалу. Мы не знали, кто остался под обломками, а кого похитили. Но несколько арборов видели, как Скверны уволокли Заката, поэтому о нем мы знали точно. – Она беспомощно развела руками. – И все же охотники и оставшиеся воины прочесали лес вокруг колонии. Они искали раненых и всех, кто мог сбежать. Они должны были вас найти.

Лун убрал руку, качая головой. Он был совершенно сбит с толку.

– Но ведь ни меня, ни остальных не оказалось среди пленников. Вы могли…

– Малахите потребовалось больше цикла, чтобы найти их и освободить, – сказала Пушинка.

Лун пораженно уставился на нее.

– Они провели со Сквернами целый цикл? – Даже думать о таком было страшно.

– Я в то время была с выжившими арборами. Нас осталось около сотни, не считая раненых воинов и выживших малышей с птенцами. Мы прятались в лесу неподалеку от колонии. Малахита взяла воинов, которые могли сражаться, двух молодых наставников, и отправились в погоню за Сквернами. Три ночи спустя она вернулась одна и сказала, чтобы мы шли вдоль берега на запад, сюда, к нашей родной колонии, а она и остальные догонят нас позже.

Такое было трудно и представить.

– Но ведь сюда так долго идти.

– Мы тоже так подумали, – честно сказала Пушинка. – Но пошли. Поначалу медленно, ведь с нами были раненые. Но потом воины поправились и смогли переносить нас на короткие расстояния. По пути мы все время получали весточки от Малахиты. Она присылала воинов, чтобы проведать нас, убедиться, что с нами все в порядке и что она сможет нас найти, когда понадобится. Она не разрешила исцелившимся воинам присоединиться к ней и приказала им оставаться с нами. Затем, много-много месяцев спустя, когда наступил сезон дождей, Малахита вернулась вместе с остальными. Она вызволила всех пленных, кроме твоего отца. Он и еще двенадцать воинов погибли. – Лицо Пушинки отражало эхо давней боли. – До этого мы не знали, скольких Скверны забрали с собой. Мы убеждали себя, что почти весь двор выжил. А когда увидели, как мало нас осталось… – Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и бусины в ее волосах зазвенели. Затем она озадаченно посмотрела на Луна. – Ума не приложу, как мы могли тебя потерять. Ты все это время был один?

– До этого цикла. Меня нашел Утес, праотец Тумана Индиго.

Пушинка зашипела от досады и сожаления.

– Я все думаю… Ты не помнишь, долго ли та воительница летела с вами? Если Скверны погнались за ней… Наверное, она улетела довольно далеко, иначе мы бы ее нашли.

– Нет, не помню. Но Скверны могли полететь за ней из-за нас, ведь они хотели забрать детей. – Туман Индиго уже сталкивался со стаей Сквернов, которые желали породить раксура-полукровок, так что это звучало правдоподобно. – А что Скверны сделали с пленниками? Заставили их сношаться с прародительницей и владыками?

Пушинка отшатнулась и выпучила глаза от ужаса и потрясения. Лун подумал, что сильно удивил ее, но она сказала:

– Как ты об этом узнал?

«Значит, так и было», – подумал Лун.

– То же самое почти произошло с Туманом Индиго, еще до того, как двор переехал в Пределы. Та стая Сквернов уже скрещивалась с раксура прежде, и мы снова им понадобились. У них были дакти со способностями наставников и одна сквернорожденная королева. – Едва он это сказал, как ему в голову пришла ужасная мысль: что, если Ранея и дакти-наставники были отпрысками пленников Опаловой Ночи? – Но… Ведь это не могла быть та же стая, что напала…

– Что? О нет, нет. – Пушинка энергично помотала головой. – Малахита убила их прародительницу и… вызволила всех наших. Воины рассказывали, что от той стаи вообще мало что осталось.

Лун успокоился. Еще он вспомнил, как Ранея рассказывала ему о многочисленных попытках ее стаи породить полукровок, и происходило это явно не сорок циклов назад. «А еще она была наполовину королевой. Она наверняка узнала бы мой род». И точно не упустила бы возможности поиздеваться. Лун заметил:

– В Опаловой Ночи ведь уже знают о том, что случилось с Туманом Индиго. Изумрудные Сумерки разослали эти вести другим дворам.

– Если Малахита и Оникса что-то знают, то нам они не рассказали. – Пушинка все еще как будто думала о чем-то другом. – По крайней мере, пока.