– Да, господин, – поклонилась служанка с уважением.

– Если княгиня встанет раньше чем через час, скажите об этом Иосифу Андреевичу и расскажите ему о моем диагнозе. Даже если это будет мешать ему работать.

– Конечно.

– Олаф! Это переходит все границы.

– Не волнуйтесь, тетушка, отдыхайте. День – два, и я вернусь с Сашкой.

Рудницкий поклонился и поцеловал старушку в щеку.

Неожиданно на глазах Марии Павловны появились слезы.

– Береги себя, – попросила она.

– Все будет хорошо, – заверил он.

Он повернулся на пороге, княгиня благословила его крестным знамением. Алхимик с трудом совладал с нервной гримасой. Во время учебы он обратился к модному тогда среди интеллектуальной элиты атеизму. Но окончательно оттолкнуло его преобладающее в этой среде забавное в своем самодовольстве убеждение о превосходстве научных аргументов над верой в ситуациях, когда новые открытия с регулярностью метронома рассыпались в прах, хотя ранее были признаны абсолютно научно правдивыми. Не то чтобы он был особенно набожным, принимая существование абсолюта, но он оставил религиозные размышления богословам и хладнокровно игнорировал все формы культа, узнав, что битва за здоровье и жизнь пациентов значит в глазах Бога больше, чем каждодневный визит в костел. Однако с того времени, как он узнал первое слово силы и Проклятых, Бог из абстрактной идеи становился все более и более реальным. И это не было приятным ощущением. И волей-неволей он задавался вопросом: не вызывает ли у Него недовольство использование осколков Божьей силы? А если да, то не накажет ли Он его здесь и сейчас?

«Что же, узнаю об этом рано или поздно, главное, чтобы не слишком рано», – подумал он с мрачным юмором.

Военные гаражи и автомобильные мастерские находились недалеко от казарм Преображенского полка. Вопреки опасениям Рудницкого, охрана пропустила их без проблем – хватило визитки алхимика. Конечно же, нормальной визитки, поскольку Рудницкий не собирался доводить полковника Тургенева до обморока, не говоря уже о том, что лишить его сознания – не лучший способ начать переговоры.

Тургенев, очень похожий внешне на известного писателя, только без бороды, принял их без проволочек, оказывая особенное внимание Людмиле фон Крис, и, как выяснилось, не из-за ее неоспоримой девичьей красоты. По крайней мере, не только из-за нее.

– Одна из моих фирм поставляет для войска двигатели и броню, – прошептала ему Люда.

Полковник выполнил социальные требования, жонглируя формулами вежливости, однако в конце концов напрямую спросил о цели их визита.

Рудницкий нервно сглотнул, после чего прямо представил ситуацию.

Тургенев выслушал его молча, с полуприкрытыми веками. Казалось, что он дремлет, однако, когда он перевел взгляд на алхимика, его взгляд был твердым и осознанным.

– То есть вы хотите спасти генерала?

Рудницкий кивнул.

– Невозможно! – оценил офицер. – Вы погибнете через пятнадцать минут и, что еще хуже, потянете за собой других. Вы когда-нибудь были в анклаве?

– Много раз, – процедил алхимик. – А вы?

– Месье Рудницкий – выдающийся алхимик и адепт магии, – поспешила ему на помощь Люда фон Крис. – Недавно его вызвали ко двору Его Величества, и он вылечил наследника престола.

– Минутку! Так это вы принимали участие в битве во дворце?!

– Да, – сухо подтвердил Рудницкий.

– Извините, что я сразу не сообразил. Тогда да, у вас может быть шанс. К сожалению, у меня его нет.

– Не понимаю?

– Если я позволю вам взять броневики, то окажусь перед военным трибуналом, и наименьшее, что мне грозит, – это увольнение из армии. И не исключено, что крепость или петля.

– Я думаю, будет не настолько плохо, – неуверенно произнес Рудницкий.

– Возможно, это зависит от результата вашей экспедиции. Если вы спасете Самарина, то станете героем, а те, кто вам помогал, заслужат снисхождения Его Величества. К сожалению, в случае фиаско или если вы не вернетесь, то осудят со всей суровостью. Прошу прощения, но я не могу себе позволить такой риск. Уже и так из-за моей фамилии моя карьера под знаком вопроса.

Рудницкий стиснул зубы, но до того как успел что-либо сказать, Люда схватила его за запястье.

– Мы понимаем ваше положение, – заверила она. – Однако оказанная вами помощь могла бы изменить неблагоприятное отношение к вам. Сложившаяся ситуация во многом связана с результатами деятельности тайной полиции, а вы прекрасно знаете, какое отношение к охранке у генералитета. Вы станете любимцем армии!

– Если это предприятие закончится успешно.

– Кажется, это решающий фактор, – осторожно признала девушка. – Однако шансы большие, в поисках генерала примут участие двое магов, превосходные солдаты, а если мы добавим к этому огневую силу нескольких броневиков, успех почти гарантирован.

– Это слишком оптимистичное предположение, – буркнул Тургенев.

Рудницкий расслабил напряженные мышцы – несмотря на показное возражение, похоже, офицер серьезно размышляет над предложением.

– Есть ли что-то, что, по-вашему мнению, могло бы минимизировать риск? – осторожно спросил он.

– Сначала я хотел бы спросить, зачем вы это делаете?

Алхимик сделал движение, свидетельствующее о его раздражении, он не хотел посвящать незнакомого человека в свои мотивы, но не думал, что Тургенев отступится. Ну и от искренности мог зависеть успех спасательной операции и, естественно, жизнь Самарина и его солдат.

– Мы родственники, – неохотно ответил он. – В принципе этот глупец меня мало волнует, но тетушка беспокоится, что он не вернется из анклава.

– Княгиня Волконская, – вмешалась Люда фон Крис.

На лице офицера появилось удивление.

– Прошу прощения, я думал, что вы – поляк.

– Да, поляк. Это долгая история, – добавил Рудницкий, опережая следующий вопрос.

– Княгиня имеет огромное влияние среди аристократов, – задумчиво сказал Тургенев. – Забываю, что Сашка ее внук. Власти не могут себе позволить предать гласности факт, что оставили его на произвол судьбы. А генералитет… – Он замолчал, нервно постукивая по подлокотнику кресла.

– Так что же? – спросил Рудницкий.

– Десять тысяч рублей, – сказал Тургенев. – Сейчас. Если операция окажется успешной, я отдам все до гроша. Если нет, эта сумма позволит мне спокойно жить гражданской жизнью.

– Согласен! – поспешно ответил Рудницкий. – При себе у меня нет столько денег, но…

– У меня есть, – прервала его девушка, потянувшись за сумочкой.

Рудницкий удивленно заморгал, стопка банкнот не поражала размером, но и не должна была: она состояла из пятисоток.

Тургенев, не считая, скинул купюры в стол.

– В таком случае идемте, – сказал он энергично. – Покажу вам стальных чудовищ.

Алхимик пропустил его вперед, ожидая Люду.

– Зачем вы это сделали? – прошептал он.

– Разве это не очевидно? Может, я хочу, чтобы ты стал моим должником, – ответила она с озорным блеском в глазах.

– Я отдам тебе деньги.

– Конечно. Но ты все равно будешь мне благодарен, правда?

Рудницкий окинул ее гневным взглядом, но их разговор прервал скрежет открывающихся дверей гаража.

– Вот железный кулак нашей армии! – с гордостью заявил Тургенев.

Щелкнул выключатель, и большой зал залил свет. Прекрасно видимые в свете электрических лампочек мощные силуэты бронированных машин напоминали допотопных рептилий. Они внушали ужас.

«Может, у нас и будет шанс, – подумал алхимик. – Может быть».

Мужчины оказались ветеранами. Среди собравшихся не было никого моложе тридцати, а двоим из них, несмотря на хорошую физическую подготовку, явно было за пятьдесят. Рудницкий жестом отозвал Матушкина.

– Когда выходим? – спросил он.

– Ты решай.

– Спятил? Я – аптекарь, а не солдат!

– Они все офицеры, а один выше меня по званию. Если мы собираемся выбраться из всего этого живыми, должен быть кто-то, кого они примут. Примут безоговорочно! – с нажимом сказал Матушкин. – Обрати внимание на мундиры: кавалерия, пехота, один артиллерист, три моряка. Они никогда не согласятся, чтобы им отдавал приказы кто-то из Конвоя. Понимаешь, между разными типами войск существует определенная… неприязнь.