/Внимание! Получена юридическая зацепка/

/Доступен новый инструмент давления: Имперский регламент, стр. 4/

— Штраф и арест имущества? — ехидно усмехнулся Бреннер. — Войцех, а твой помощник, оказывается, чертовски полезный малый.

— Именно, — я забрал из до сих пор дрожащих рук Радована пожелтевший лист и внимательно вчитался в строки. — Только использовать это знание нужно с умом.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Бреннер. — Если закон на нашей стороне… Приедет земельный инспектор, мы ткнем его носом в эту четвертую страницу и потребуем ареста счетов Вернера. Пусть столичный хлыщ попотеет.

— Это сработает только в одном случае, Густав, — опустив листок, я хмуро посмотрел в глаза своему соседу. — Если инспектор Ганс Шредер — честный сотрудник Бюро, который свято чтит закон. Но что, если мои худшие опасения верны, и они с Вернером в сговоре? Что, если Шредер уже получил свой увесистый кошель с золотом и приехал сюда исключительно ради того, чтобы зачистить сектор под одного конкретного хозяина?

— Если они — сообщники… — медленно, сквозь зубы процедил Бреннер, — то Шредер просто найдет формальный предлог, чтобы отказать в аресте. Или «потеряет» нашу жалобу по дороге в Бюро.

— Вот именно, — кивнул я. — Мы сможем устроить им проверку на вшивость. Когда Шредер явится на проверку, мы официально, при свидетелях, выдвинем Вернеру обвинение в экономической диверсии. Если инспектор начнет юлить, выгораживать соседа и заминать дело вопреки имперскому регламенту — мы получим стопроцентное подтверждение их сговора.

— Хитро, чертовски хитро, — Бреннер одобрительно кивнул мне. — Военная хитрость в чистом виде. Выманить противника на ложную позицию и посмотреть, куда он развернет знамена. Мне это нравится. — землевладелец-вояка повернулся к своему подчиненному и махнул рукой. — Запрягай кобылу в телегу. Мы поедем к Корну в гости.

Через десять минут из темноты выкатилась старая, скрипучая телега Бреннера. Мы забрались внутрь, устроившись на охапке прелой соломы. Бреннер сам взялся за вожжи, солдат с арбалетом сел рядом, и кобыла потащила нас по разбитой ночной просеке в сторону сорок четвертого надела.

Телегу нещадно трясло, колеса то и дело застревали в грязи. Я сидел, оперевшись спиной к борту. Дорога к Казимиру Корну занимала около получаса. Если землевладелец согласится, то у нас будет очень сильный союз.

Наконец лес расступился, и телега выехала на границу сорок четвертого надела. В слабом свете редких факелов тянулись длинные, ровные ряды из одинаковых бревенчатых избушек с соломенными крышами. Раньше в этом небольшом лагере жили лесорубы Гулоса. Теперь вся эта готовая инфраструктура вместе с постройками перешла в руки Казимира Корна.

Телега со скрипом остановилась у самой большой избушки. В её окнах горел тусклый желтый свет. Бреннер молча передал вожжи солдату, спрыгнул на землю и кивнул мне на дверь.

Я первым поднялся по деревянному крыльцу и без стука толкнул тяжелую дубовую створку. Казимир Корн сидел за массивным столом. При свете трех свечей хозяин надела что-то лихорадочно подсчитывал. Костяшки на старых деревянных счетах сухо пощелкивали в тишине комнаты: щёлк, щёлк.

При нашем внезапном появлении Корн резко вскинул голову. На его лице на мгновение отразился испуг.

— Надо же, какие гости ко мне пришли посреди ночи… — откидываясь на спинку стула, настороженным голосом протянул Корн. — Господин Мейер? И почтенный господин Бреннер? Какими судьбами?

— Мы к тебе по делу, Корн, — я прошел вглубь комнаты. — Дело касается Юлиана Вернера. Разговор серьезный.

— Вернера? — Казимир криво усмехнулся. — Ну, повысил он плату батракам до пятидесяти биллингов в день. Считает себя самым умным. Только мне-то какое дело? Ни один из моих людей к Вернеру за его золотом не сбежит. Да и с постройками, как видите, у меня полный порядок — имперский стандарт выполнен еще прошлым хозяином. Так что моя проверка через пять дней пройдет как по маслу.

— Пройдет как по маслу, говоришь? — я подошел к столу почти вплотную и оперся о него руками. — Да, твои крепостные никуда не уйдут. Если Шредер и Вернер связаны, а все факты говорят именно об этом, то Вернер платит пятьдесят биллингов не просто ради забавы. Он зачищает рынок труда, чтобы выставить себя единственным дееспособным хозяином в округе.

— К чему вы клоните, господин Мейер? — Корн нахмурился.

— К тому, что через пять дней Шредер приедет к тебе и найдет к чему придраться. Объявит твой надел «низкоэффективным», введет повышенные пошлины на вывоз леса, заблокирует торговые коридоры через Преславицу в пользу Вернера или выпишет такой налог на содержание крепостных, что ты сам приползешь к Юлиану отдавать землю за бесценок. Тебя задушат административно, Корн. Поодиночке мы для них — легкая добыча.

Купец внимательно меня слушал. Его пальцы нервно застучали по столу. Он был хитрым и жадным, но считать потенциальные убытки умел лучше любого из нас.

— Допустим, — произнес Корн. — И что вы двое предлагаете?

— Временно объединиться, чтобы помочь друг другу, — заявил я.

— Объединиться? — Корн криво усмехнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — Какое красивое слово! Прямо как в столичных листовках о братстве колонистов. Но мы ведь на фронтире, господин Мейер. Здесь за каждым «давай поможем друг другу» обычно скрывается желание выехать за чужой счет. Мой интерес в этой авантюре каков? Да, Вернер со своим золотом та ещё кость в горле для моих будущих торговых планов, и Шредер может начать крутить гайки, но всё же…

Бреннер позади меня не выдержал, сделал шаг вперед и заявил:

— Мои люди могут гарантировать, что твои караваны с лесом доедут до города без «случайных» нападений лесных тварей или разбойников, Корн. А еще мои солдаты — лучшие плотники в округе. Я могу к тебе направить пару человек, чтобы они проверили твои постройки. Ни одна канцелярская крыса вроде Шредера не придерется.

Корн медленно кивнул, принимая аргумент вояки, а затем перевел свой взгляд на меня. Он ждал, что предложу я.

— От меня ты получишь провизию, Казимир, — сказал я — Твои крепостные отрабатывают долги, но их тоже нужно кормить. Я готов выделить тебе в будущем часть пайков по фиксированной цене, защищенной от любых рыночных скачков в Преславице.

Я заглянул купцу прямо в глаза.

— Завтра утром мои бригады из Преславицы могут не выйти на работу, соблазнившись пятидесятью биллингами Вернера. Мне нужны твои подневольные люди на эти пять дней. Буквально десяток человек, чтобы подменить ушедших и в темпе достроить мой амбар. Взамен, как только Шредер подпишет наши ведомости, мы втроем зафиксируем внутреннее соглашение — общие льготные тарифы на торговлю внутри округа. Мы не просто прикроем друг другу спины перед инспектором. Мы создадим закрытый экономический узел, в котором Вернер ничего не сможет сделать, потому что никто из нас троих не продаст ему ни бревна, ни килограмма торфа, ни мешка картошки без тройной наценки.

Купец на секунду прикрыл глаза, просчитывая в уме перспективы такой изоляции соседа. В комнате повисла тяжелая тишина.

Соглашайся, ну же!

— Знаете, господин Мейер… — внезапно Казимир Корн открыл глаза. — Оказывать соседям услуги — это против моих правил. Но душить заносчивых столичных выскочек их же собственными методами… О, это я люблю. Давайте обсудим детали вашего договора!

Солнце еще не успело толком прогреть землю, а на моем участке уже вовсю кипела работа.

Старания Беатрис и Игната вчера вечером окупились на все сто процентов. Мои вольные батраки из бригады Болеслава и Петера не сбежали работать на Юлиана Вернера. Они все до единого пришли на смену. Вот только цена этой верности оказалась запредельно высокой.

Все эти четыря дня до приезда инспектора я буду платить им в пять раз больше обычного. Пятьдесят биллингов за смену каждому. Это сильно ударит по моему бюджету, но такова была цена выживания. Если бы я потерял этих людей, шансов не осталось бы вообще.