— Подождите… — я выдержал паузу, чтобы осмыслить всё её сказанное. — Неужели граф имеет к этому непосредственное отношение?

— Всё верно, — тихо ответила Изабелль Грейфам. — Именно он дал эти семена землевладельцу Гулоса Ланге.

— Ничего не понимаю, — пожал я плечами. — Если он пытался с помощью Гулоса избавиться от меня…

— Всё очень просто, — перебила меня дворянка. — Вы оказались более перспективным землевладельцем, чем ваш бывший сосед. Изначально Родерик хотел с помощью Гулоса монополизировать все фермерские наделы в округе, но, увы, всё пошло не по плану. Вы не только упекли его марионетку за решётку, но и вырастили картофель.

— Значит, теперь граф хочет использовать меня в своих целях? — предположил я.

— Всё верно. Он считает вас настоящим самородком. Талантливым фермером, который поможет ему достичь его целей.

— И вы приехали меня предупредить, — усмехнувшись, ответил я. — Только вот я до сих пор не понимаю, какая вам от этого выгода?

Дворянка впервые отвела взгляд в сторону.

— Потому что граф уже убирал с дороги людей, которые знали о нём слишком много. Одним из них был мой брат.

Я промолчал. Где-то под рёбрами шевельнулось знакомое тяжёлое чувство, какое поднималось во мне всякий раз, когда я слышал про чужую смерть, устроенную расчётливым человеком.

— Доказательств, что он виновен в его смерти, увы, нет, — продолжила она, и пальцы её сжались на ткани плаща чуть крепче. — Но я всем своим нутром чувствую, что граф причастен к этому. Воспринимайте это как хотите.

Даже не знаю, стоит ли ей доверять. Она ведь вполне могла из желания отомстить оклеветать графа. Но у меня складывалось впечатление, что дворянка говорит правду.

— Сначала граф держал тут всё через Гулоса, — проговорила женщина. — Теперь он собирается подмять вас под себя.

— Меня? — переспросил я.

— Вас. — Она едва заметно склонила голову. — Граф не знает, в чём ваш секрет, господин Мейер. С Гулосом он держал в кулаке одну деревню. С вами он надеется подмять под себя весь фронтир.

— Зачем графу весь фронтир? — поинтересовался я. — Он ведь и так граф. У него достаточно власти.

— Затем, что ему мало быть графом, — горько усмехнувшись, ответила Изабелль Грейфам. — Кто спасёт империю от голода, тот и будет диктовать свои условия. Сначала он возьмёт под своё управление всех землевладельцев фронтира, за счёт поставок в столицу получит власть, а после объявит, что фронтир больше не желает оставаться в составе империи. И объявит себя новым королём этих земель. Мой брат понял это раньше времени. Наверное, поэтому его больше и нет в живых.

Король… Очень интересно получается. Значит, граф хочет стать новым правителем этих земель. А я для него был посредником в достижении этой цели. Родерик намеревался поднести императору дары фронтира, чтобы тот дал ему больше полномочий и власти, покуда сам граф готовил измену.

Я вспомнил строчку, которую система выдала мне в день подписания договора:

/Договор «Долг кровью». Обнаружено скрытое условие./

/Анализ незавершён./

— И что вы предлагаете делать? — поинтересовался я.

— Ждать и не идти у него на поводу, — подвела черту дворянка. — Я что-нибудь придумаю. Но мы, господин Мейер, не должны допустить, чтобы граф получил то, что желает.

Меньше всего мне хотелось бы ввязываться в дворянские разборки, которые меня не касаются. На сотрудничество с графом я пошёл, чтобы спасти Радована. Если мне придётся вступить в открытую конфронтацию с Родериком, меня и моего помощника просто отправят в Серые Земли. Ситуация оказалась гораздо запутаннее, чем я предполагал.

Да и вообще какое мне дело, кто будет править этими землями? Родерик, который планирует стать новым королём, или император, который никак не может закончить эту бессмысленную войну, пока все его подданные голодают в центральном округе?

— Поживём, увидим, — сухо ответил я. — Мне нужно всё хорошенько обдумать, прежде чем вынести окончательный вердикт.

— Вы разве не понимаете? — развела руками Изабелль Грейфам. — Если фронтир отделится от империи, то это плачевно для неё закончится. Она будет вынуждена подписать позорный мирный договор, потеряет большую часть своих земель. От вас сейчас очень многое зависит.

— А почему бы вам не рассказать об этом самому императору? Едва ли он обрадуется, узнав, что граф метит в короли.

— Боюсь, он мне не поверит, — опустив голову, ответила дворянка. — Сложно объяснить, но весомых доказательств у меня нет… Господин Мейер, — обронила она напоследок, — за урожаем граф приедет через три дня. Ни в коем случае не дайте ему того, о чём он попросит.

Карета тронулась, охранники верхом на лошадях двинулись следом, и пыль медленно осела на дорогу.

За спиной у меня скрипнула половица крыльца. Беатрис подошла и встала со мной рядом, молча, ни о чём не спрашивая. Постояла так, потом не выдержала.

— Что она тебе сказала?

— Что у меня три дня, — ответил я.

— На что? — нахмурилась Беатрис.

Я обвёл глазами свой двор. Огород, пристройку Иржи, дым над трубой, козлы с торфом под навесом и грядки с помидофелем, что уже наливались тяжёлыми боками. Всё это я поднял своими руками из ничего, и всё это граф собирался прибрать к рукам вместе со мной.

— Чтобы сообразить, как мне это удержать, — ответил я.

Радован встретил меня у порога с амбарной книгой под мышкой, и по лицу его я понял, что любопытство в нём давно перевесило приличия.

— Что за женщина? — выпалил он. — Беатрис говорит, столичная. Охрана при ней, карета с гербом. Войцех, ты ведь про графа говорил, да?

— Садись, — сказал я. — Сейчас я всё тебе расскажу.

Мы уселись за стол. Беатрис привалилась плечом к косяку и скрестила руки. Элиза, чутьё у которой работало лучше, чем у иного советника, тихо подхватила горшочек с кашей и улизнула к матери.

— Помнишь Гулоса? — начал я. — И как он пытался устроить диверсию с помощью селекционного сорняка на моём участке?

— Как такое забудешь, — проворчал Радован. — Мы же с синекорневым бурьяном столько намучались. Все руки в кровь стёрли, чтобы избавиться от него на участке.

— Бурьян в руках Гулоса оказался там не просто так. Гостья сообщила мне, что семена Ланге передал сам граф.

Радован медленно отложил перо, которое до этого вертел в пальцах.

— То есть как это — граф? Он же на собрании землевладельцев говорил, что хочет увеличить поставки провизии в центральный округ. Ты лекцию проводил, как выращивать картофель. Зачем ему распространять этот гадкий сорняк по фронтиру?

— Всё не так просто, — невесело усмехнулся я. — Он хотел, чтобы Гулос собрал в своих руках все земли округи. Только вот я помешал этому плану.

— Отправил его прихвостня за решётку, — подытожил Радован.

— Дело не только в этом, — добавил я.

Беатрис усмехнулась.

— И эта столичная дворянка приехала тебя об этом предупредить. По доброте душевной.

— У неё брат погиб. Говорит, граф приложил руку.

— Говорит, — повторила Беатрис. — Ты ей веришь, Войцех?

Я не ответил сразу. Она была права в одном: верить на слово — сомнительная идея. В рассказе Изабелль Грейфам было много моментов, которые ещё требовалось доказать.

— Так чью сторону мы примем? — не выдержал Радован. — Графа или этой знатной особы из столицы?

И вот тут я наконец понял, что меня всё это время беспокоило.

Они оба, и граф, и дворянка, говорили со мной так, будто я фигура на их шахматной доске.

Граф хотел, чтобы я вырастил для него новый сорт картофеля и спас империю от голода. Я согласился, потому что хотел спасти шкуру Радована. А когда система предупредила меня о скрытом условии договора, я сразу понял, что всё не так просто.

Изабелль толкала меня против графа, уверяя, что Родерик хочет сначала получить власть от императора, а потом и вовсе стать новым королём фронтира. Каждый тянул в свою сторону, и каждый был уверен, что без него я ничего не решу.