— Зачем себя так изводить? — Каспар с тревожным видом присел рядом. — На тебе лица нет!

— Добром за добро, Каспар, — я указал кружкой в сторону утёса. — Мой помощник, — достал из-за пазухи кулон.

Он звякнул по стеклу, напомнив об ещё одной находке.

— Ром? Хорошая добыча, — сказал капитан, раскуривая папиросу. Сизый дымок полетел в мою сторону, сдавив легкие похлеще соленой воды.

— Не помню, чтобы ты курил, — следующий вдох вызвал кашель.

— А я и не курю, — Каспар затушил окурок о мокрую ладонь — С вами тут попробуй не закури, а я держусь. Почти.

Мы посмеялись и пошли в кают-компанию, где уже ждал ужин. На шум из своей комнаты вышел заспанный доктор Фокс и широко зевнул, протирая очки. Глядя на него, непроизвольно зевнул и я, а за мной и Каспар.

— Как ваши исследования, док? — поинтересовался я, отламывая ломоть хлеба.

— Любопытные результаты, молодой человек! — он подышал на стекло, которое никак не хотело оттираться. — Мне удалось отделить фрагменты кристалла от тканей щупальца. В сущности они не такие уж и фрагменты, то есть не стекло, а мякоть самого осьминога, но обладающая свойствами зеленого кристалла. Феноменально, не находите?

— Согласен, доктор, — улыбнулся я, доедая последнюю ложку супа. — У меня сейчас голова чугунная, как-то ядро, с удовольствием послушаю вас завтра.

Я оставил Фокса и вышел на палубу, прихватив бутылку и факел.

— Предпочитаю спать дома, — ответил я на вопросительный взгляд Каспара. — У меня еще кот не кормленный.

Капитан помог мне перелезть через фальшборт и попрощался.

— Шлюпку потом верни, — крикнул он мне вдогонку и махнул рукой.

Поднявшись на маяк, налил Боцману воды в миску, кинул рядом кусок вываренной солонины и рухнул на кровать. Рассматривать содержимое бутылки не осталось сил.

— Завтра, все завтра.

Проснулся, потянулся, улыбнулся. На часах почти одиннадцать, солнце прогрело комнату, а я основательно выспался.

— Боцман, как думаешь, нерест прошел? — кормить кота становилось все накладнее, его рацион неумолимо подбирался к тунцу. — У нас кошка перловку ела и ничего!

Боцману идея пересесть на крупы не понравилась, он стучал миской об пол и настойчиво требовал мяса.

Я поставил воду, умылся и сел за стол перед бутылкой, найденной на затонувшем корабле. Горлышко не залили смолой, сургуч вскрывали для распития, но пробку вдавили довольно сильно, чтобы хоть немного удержать от протекания. У отправителя не было ни огня, ни возможности даже ополоснуть бутылку, бумага впитала в себя красные винные капли.

— Видать, тайком хотел отправить.

Мне удалось извлечь пробку частями. Морская немного успела просочиться внутрь и размягчила край бумаги, зацепив несколько букв.

Торопливым почерком на желтой бумаге значились несколько рваных фраз.

«Смотрителю маяка. Они дали мне чернила, чтобы я рисовал для них карту. Они идиоты. Бойся тумана! Спрятал на маяке зеленые. Не дай ему завладеть ими, он ищет бессмертия!»

Наверное, писал тот смотритель, что умер на корабле вслед за своим маяком. Я задумался, потом налил чай и откусил холодного мяса. Смысл что дневников, что записок крутился около одного: туман не просто атаковал маяки, он искал! Неспроста один смотритель уничтожил зеленые кристаллы и удалил карту из системы маяка, а второй поступил похожим образом.

Из стройной логики выбивался лишь один фрагмент, первое письмо, найденное в бутылке. Тот смотритель утверждал, что нашел способ победить туман, после чего не оставил никаких записей, просто исчез.

— И вот теперь думай, Володя, исчез потому что помер или… — в голове крутилась фраза «Не можешь победить, возглавь». — И к чему это? Да нет, помер бедолага, и дело с концом.

Проходя мимо окна, я глянул вниз и вспомнил следы на песке в первый день.

— Или не помер?

От раздумий, которые пока уперлись в сплошные предположения, отвлекли две толстые чайки.

— Откормились детишки, — я был уверен, что это тощие птенцы той самой мамаши.

Они сидели на мачтах моего корабля и развлекались тем, что перекрикивали друг друга.

Наверху раздался сигнал радара, кто-то шёл в сторону маяка. Поднимаясь, я захватил подзорную трубу и вышел на галерею.

— Вот это другой разговор! — выдал я в голос и поспешил на берег.

— Боцман, крупа отменяется! — проходя мимо кухни, крикнул коту, который уныло жевал жесткую вареную говядину.

К нам шел рыболовецкий промысловый траулер, а точнее малый бим-трал с возможностью заморозки улова прямо на палубе.

Чистый и ухоженный синий корпус с белой полосой ватерлинии легко рассекал волны, две грузовые стрелы вздымались над палубой с огромными мешками зеленых сетей. Картину дополняла белая носовая рубка с узкими окнами и синей крышей, на которой стоял радар и вышка связи, а над всем этим великолепием кружили чайки. Много чаек. Они сидели на стрелах, на рубке, лестнице, то и дело срывались и пикировали к палубе, высматривая, чем можно поживиться. Судно сбавило ход, двигатель застрекотал на холостых оборотах. Трал лег в дрейф близко к маяку, и из-за малого водоизмещения пришвартовался прямо у шлюпок.

— Что, голодаете⁈ — крикнул с борта коренастый бородатый мужчина лет пятидесяти в высоких резиновых сапогах, засаленной рубахе с закатанными рукавами и длинном грязном брезентовом фартуке. Капитанскую кепку с козырьком и гнутой кокардой он лихо сдвинул на затылок. — Еще неделю нереститься будет эта скотина!

Его руки по локти покрывала рыбья чешуя, а резкий запах доносился даже за десять метров от берега.

— Пока держимся, а вот кот недоволен! — я приветственно махнул рукой капитану.

Тот рассмеялся, распутывая последний грязный канат.

— Этим котам только рыбу и подавай, считай, на него и работаем, — он кивнул головой в сторону кормы, куда только что вылез черный кот с белыми лапами, животом до горла и белым пятном на морде. Вид у кота был донельзя довольный, но шкура выглядела такой же потрепанной, как одежда капитана.

Мужик с матросом запустили краны.

— В шлюпку посажу? До берега не дотянется, — крикнул он показывая пальцем вниз на несчастные лодки, которые они буквально придавили к берегу.

Из трюма под оглушительные крики чаек медленно поднимался куб мороженной рыбы.

— Спасибо! — опережая погрузку, крикнул я.

— Тебе спасибо, смотритель! — не поворачиваясь от управления краном выкрикнул капитан хриплым баритоном, напугав назойливых птиц — Торчишь тут всю жизнь, как в тюрьме!

Я перебрался на шлюпку, перепрыгнув с первой на вторую, и отцепил крюки от рыбного куба. Спрессованные камбала, зубатка, треска и креветки отлично подходили под фразу «как селедки в бочке».

— Терраны не докучают? — мой вопрос капитану был резонным. — С таким-то уловом…

— Бывает, но откупаемся, — ухмыльнулся мужчина и показал на гарпунную пушку на корме. — Часть рыбы за борт, гарпун в бочину и уносим ноги!

Они с напарником рассмеялись. Не самый надежный способ против таких хищников, но что им оставалось. Вероятно, такие суда долго и не живут, а сколько пользы приносят.

Пока немногочисленная команда трала складывала такелаж, я сбегал на маяк за своим факелом.

— Капитан! — привлек я его внимание — Посмотри механизм, ты человек неглупый, разберешься.

Я кинул ему деревянную рукоять с едва мерцающим черным кристаллом и синим браслетом вокруг. Мужчина ловко поймал факел и присвистнул.

— Вон оно как. А хитро! — он быстро сообразил, для чего браслет, но опустив его слишком низко, отшатнулся, едва не опалив лицо. — Ох ты ж мать твою!

— Извини, отдать не могу, не сезон сейчас для синих. А в портах, я слышал, ими рыбу охлаждают.

— Верно слышал! — мужчина вертел в руках разработку — И сильно палит?

— Осьминога варит в секунды и не только его.

— Хм-м, — мужчина почесал грязный локоть, отлепив чешуйку — Серьезное оружие можно сделать. Спасибо!

Он вернул мне факел, попрощался и запустил тарахтящий двигатель. Синий бим-трал медленно отчалил, создав волну.