— Боги нас не забыли, да⁈ — дерзкая ухмылка пробежала по лицу. — Это второй шанс.

Внезапно Мирель замолчала и схватилась за горло. Устала.

— Не переживай, ты сделала достаточно!

Думать некогда, зацепив факел, я оттолкнулся от палубы и нырнул вслед за сползающим телом, которое, ударившись о дно трюма, пришло в себя.

Щупальце тут же схватило меня за ногу и потащило прямо в пасть. А зря.

— Любишь есть кристаллы? Попробуй этот.

Я с силой втолкнул факел по самый локоть в распахнувшийся клюв, в руке остался лишь синий браслет.

Тварь отпустила мою ногу и начала неистово бить тентаклями по стенам. Свет зеленых глаз прожекторами метался по темному трюму, кристалл разгорался внутри головы чудовища, которое уже не могло его выплюнуть. Моллюск буквально закипал, превращаясь в здоровенную светящуюся тефтелю.

— Сейчас взорвется! Мирель, берегись!

Словно чувствуя мой призыв, рука русалки выхватила меня из-под палубы и потянула вверх.

Раздался хлопок, будто глухо лопнул воздушный шар, вода окрасилась голубым облаком, перемешанным с чернилами, и заполнилась розовыми ошметками. У осьминога в крови нет гемоглобина, зато много меди, и смерть головоногого получилась красивая.

Мы зависли в десятке метров от фейерверка. Черный кристалл не взорвался, он просто горел, кипятя воду вокруг себя, а подобрать его быстро не представлялось возможным. Оставалось не так много сил, а ещё нужно сделать то, зачем я сюда приплыл.

Отблагодарил русалку улыбкой и кивком головы, а потом объяснил, чем собираюсь заняться. Она быстро поняла и вызвалась помочь. Теперь кристалл освещал корабль целиком, будто на дне океана наступил рассвет.

— Мирель, канаты резко срываются и больно бьют, — попытался объяснить жестами основы безопасности, затем подобрал пилу и поднялся до половины мачты. Девушка ухватилась за ванту, чтобы удержать отдачу, пока пила грызла размокшие нити каната.

У нас получалось отлично, отлаженная командная работа. Как только ванта лопнула, передний трос-штаг резко потянул мачту к носу. Я остановил Мирель от дальнейших действий. Плотность воды удержала длинный фок от падения, когда штаг ослаб и провис. Угроза миновала, после чего мы перерезали и этот канат.

Горизонтальные рейковые паруса решил оставить, а вот косые черные пришлось срезать, они оказались слишком велики для моего когга, да и слава за ними шла дурная. После рассечения фалов, канатов, удерживающих парус, черный гафель замер в воде, покачиваясь, готовый всплыть, но держался за нижние брусья.

Но самое важное ждало впереди: отпилить сами мачты так, чтобы не ошибиться с длиной.

— Да-а, тут бы команду Каспара…

Примерив с запасом метров эдак двадцать, я начал пилить. Мокрая древесина мягче сухой, волокна резались легче, а вода мгновенно охлаждала пильное полотно, да и опилки сразу вымывались из пропила. На этом плюсы заканчивались.

Без опоры на вес тела не удавалось сделать нормальный нажим, давление на ручку пилы раз за разом отталкивало меня от мачты. Я только мог, уперевшись ногами в бревно, потянуть полотно на себя, выцарапывая небольшую горсть опилок.

— Мирель, нужен помощник! — я поманил девушку рукой.

Не думал, что скажу это, но двуручные пилы — спасение для подводных лесорубов.

Русалке катастрофически не хватало опоры, ног, которые бы стояли на мачте напротив моих, но, двигая мощным хвостом, она умудрялась тянуть на себя рукоять и одновременно создавать мне нужное противодействие. Дело пошло быстрее.

Ближе к концу, когда зубья уже догрызали остатки мачты, работа вдруг застопорилась, мачта под порывом течения намертво закусила полотно.

— Отклони ее наверху! У самого марса! — молча объяснял я на пальцах. — Не будем пилить, просто отломим.

Русалка поняла, поднялась и освободила пильное полотно.

— Продолжай толкать, — помахал в темноту.

Наверное, на суше длинное бревно, с треском и скрежетом надломившись, завалилось бы на траву с упругим гулом, но здесь, на дне, мокрое дерево беззвучно отделилось от места среза, разорвав последние волокна, устремилось вверх под силой выталкивания и исчезло в темноте.

— Уплывет же! — русалка ткнула пальцем в удаляющуюся мачту.

— Потом найдем, — я пожал плечами. — Что ж поделать.

Дальше следовала грот-мачта, центральная, несколько выше предыдущей. Отделив парус, я решил оставить один вант, разрезав все остальные тросы, что крепили мачту.

Мы с Мирель повторили тот же трюк, потратив еще кучу времени на распил. Холодная вода охлаждала мышцы быстрее, чем они нагревались от работы, а из-за ночного времени суток клонило в сон.

— Осталось немного! — прорычал я сквозь зубы, когда пила вгрызлась в последние сантиметры.

На сей раз вант, тянувший мачту влево, сработал на излом, потому что пилили мы справа. Мирель не пришлось толкать грот, он изогнулся под натяжением троса и переломился, начав всплытие, однако, привязанный к ванту, завис, как шарик, чем я и планировал воспользоваться.

Черный кристалл погас, выпустив всю энергию.

— Уложились в срок, — похвалил себя мысленно, хватаясь за натянутый вант.

Мирель толкнула меня в плечо, указывая в сторону трюма. На месте, где умер хищник и погас черный кристалл, горела зеленая точка.

— Кристалл?

Мирель кивнула. Оставив хвостом водяной вихрь, она рванула вниз и вернулась с зеленым камнем в руке.

— Он твой, ты же нашла! — ткнул я пальцем в нее.

Русалка замотала головой.

— Так, не время пререкаться, после разберемся, — сунул кристалл за пазуху, перерезал трос и как на лифте начал подниматься к поверхности, увлекаемый тяжелой деревянной балкой.

Мирель не поплыла со мной, и довольно скоро я понял, почему. На поверхности меня ждал Каспар с двумя матросами в лодке.

Ухватившись за мачту, я с минуту приходил в себя, затем вопросительно посмотрел на старика.

— Я им объяснил, сынок, ребята толковые. Не бросать же тебя здесь!

Как я и думал, факел с камнем вернул мне Каспар, трудно не заметить среди ночи яркий прожектор над водой. Уже тогда у него появилась догадка. Они запрыгнули в шлюпку и проплыли через туман, чтобы подобрать источник света. Предположения капитана подтвердились, как только он увидел факел с браслетом из синих кристаллов на деревянном древке, тот, что я показывал ему днем ранее. Ну, а дальше лишь логика: если факел поднялся со дна, стало быть, я отправился за мачтами, как и обещал, и освещение надо вернуть. А то, что мачты всплывут, догадался бы и ребенок, куда им еще деться.

— Спасибо, друг, теперь ты спас мне жизнь, — я ухватился за его руку, забираясь в лодку. — Мы квиты.

— Прям так уж и спас? — усмехнулся старик. — Кстати, а где твой факел?

Я показал ему синий браслет на своем запястье.

— Потом расскажу. Зацепите-ка, ребята, вторую.

Матросы переглянулись и накинули петлю на обрезок грота. Один из них сказал: — Никогда такого не видел!

От моего взгляда он слегка отшатнулся.

— Да не дрейфь, — сказал я. — Такая здесь магия. Ты же поверил, что умер.

Парень нервно сглотнул и взялся за весло.

— Пришлось, смотритель.

— То-то и оно!

Каспар вмешался в нашу беседу: — Первая твоя мачта чуть не отправила нас на тот свет!

— Как так?

— Вылетела из воды и упала прямо на борт! Воды зачерпнули, и Луиса вон приложило.

Второй парнишка потирал плечо.

— Ох ты ж, и тебе досталось? Ну, с меня вино и мясо, годится?

Матрос активно закивал.

— За вино и мясо вы его можете и веслом ударить, — выдал первый матрос.

Шутка вышла хорошая, все засмеялись, обстановка разрядилась.

Выставив горящие факелы за борт, мы двинулись к маяку через туман и прошли его в полной тишине, с опаской глазея по сторонам. Я же ломал голову над тем, почему Мирель так настойчиво держит дистанцию, и почему туман ничего мне не сказал на сей раз.

Наконец мы выволокли на берег две спиленные мачты, привязали лодку и пошли на маяк.