Через окна галереи увидел, как от черного брига отделилась лодка, в которой сидел и усиленно грёб всего один человек в просторной куртке и белой рубахе. Я спустился на кухню и поставил кофе.

Внизу скрипнула дверь, и Каспар поднялся на кухню.

— Ну что, заряжен на работу? — он снял куртку и сел за стол.

— Первым делом самолеты, — улыбнулся я, давая ему понять, откуда мы начнем.

Капитан просиял, явно обрадованный таким предложением.

Конечно, я не преследовал цели развлекать старика, на облачном маяке меня ждала работа. Мы взяли по кружке кофе и вошли в центральную дверь.

Летающий остров встретил нас ярким солнцем и тихим гулом четырехцилиндрового двигателя.

— Что это за звук, Владимир?

— Звук полета, Каспар. Бежим! — я дернул его за рукав. — Скорость слишком большая, пронесется, и не увидишь.

Из морского маяка на зеленый луг облачного мы выскочили за секунду. Шум двигателя нарастал, и через мгновение красная точка вышка из-за облака в нескольких сотнях метров.

— Смотри! — я уже начинал покрикивать, вскинув руку в сторону точки. — Сейчас будет громко!

Каспар раскрыл рот. Убери седую бороду, и он выглядел бы совсем обескураженным ребенком, которому показали чудо.

Через мгновение ярко-красный легкомоторный самолет с белой полосой вдоль фюзеляжа с шумом пролетел над нами, не выпуская шасси.

Я ожидал услышать следом вроде «Что это было⁈» или «Черт возьми!», но старик молчал. Самолет оставил колею выхлопных газов, постепенно рассеивающихся над нами. Каспар вдыхал их и с довольным лицом мечтателя смотрел вслед воздушному судну. Затем выражение его лица сменилось на серьезное.

— Великое будущее, сынок, — он покачал головой, принимая неизбежность. — Спасибо тебе!

Он положил мне руку на плечо.

— Мне не за что, а будущее действительно впечатляет, ты прав. — я жевал травинку, уже потеряв самолет из виду. — Чувствуешь запах?

Каспар слегка кашлянул, сделав глубокий вдох. Пары керосина на мгновение заменили в легких морского волка соленый воздух.

— В будущем так пахнет почти везде.

Странное это чувство после полугода, проведённого на просторах океана, вновь ощутить запах выхлопа двс. Во мне даже проснулось понимание к людям, уходящим из города в лесную глушь.

— А это нехорошо, — нахмурил брови капитан. — Тяжелый этот воздух, мертвый. — Но летающий корабль — зверь!

Я усмехнулся, осмотрел округу на предмет подозрительных облаков и пошел на маяк, Каспар еще остался понаблюдать за островами.

На красном куполе в своем гнезде сидел аист, с подозрением следя за моими перемещениями. А когда я показался на балконе галереи, чтобы вымыть стекла, он и вовсе не сводил с меня глаз.

— Привет, птица! Я новый смотритель, — водя тряпкой по стеклу, поднял голову, обращаясь к аисту. — Твоего друга больше нет, умер, теперь вот моя смена.

Аист важно вытянул белую шею, поднялся на красные ноги и прошелся по краю гнезда. Он двигался параллельно моему перемещению, и создавалось ощущение, будто знакомился за мной.

— Ну что, идем? — Каспар встретил меня внизу, когда я закончил обход.

— А почему Инесс не с тобой?

— Оставил присмотреть за судном и командой. Ребята грамотные, но нужен контроль.

— О как⁈ И она справляется?

— Еще бы! Порой сам удивляюсь, — он погладил бороду — Все по струнке ходят и уважают, конечно. Женские чары!

Мы вышли на морской маяк к соленому ветру и шуму прибоя.

— Ух, серьезный подход, — сказал Каспар, когда я развернул перед ним чертеж реконструкции когга.

— Задумывал еще до зимы, — карта фиксировала все элементы, которые требовали переделки или демонтажа. — Но рук не хватает, одному такой проект не потянуть.

— Понимаю, поэтому мои ребята помогут, они рукастые! Я принял бриг, когда они пришли с рейса, попав под атаку Террана. Носа почти не было, с ним тварь забрала и капитана, — Каспар отпил кофе и посмотрел на чертеж — Эти парни заделали пробоину за пару дней. Как увидел, сразу понял, такие матросы вернут твоему кораблю жизнь. И вот мы здесь!

— Спасибо, — я присел за стол — Зачем тебе это, Каспар? Кажется, ты делаешь для меня слишком много.

— Много? — он усмехнулся — Что может цениться дороже жизни, приятель? Мы сражались бок о бок, ты дал нам одежду и поделился домом, а я… Зачем тогда я здесь, если не могу просто оплатить по счету? У меня нет будущего и прошлого, значит, нужно жить хотя бы настоящим.

Старик хлопнул меня по плечу и показал в окно.

— А вот и они.

Покачиваясь на волнах, две шлюпки с матросами во главе с Инесс плыли к маяку.

Первые изменения коснулись мачты. Тяжелый пятнадцатиметровый фок нес триста килограммов веса паруса и рея. Решено было переделать систему парусов в «шхуну-люгер», в две небольшие мачты с люгерными парусами, которые сваливались при отпускании шкота, каната, который их держит.

Матросы взялись отвязывать ванты, чтобы сбросить мачту в воду, но быстро поняли, что этот вариант не годится.

— Ребятки, придётся вытягивать на утес! — скомандовал Каспар.

Мачта торчала буквально напротив вершины скалы, кроме того, основанием уходила сквозь палубу в самое дно. При попытке завалить эта махину за борт, свалилось бы и судно.

— Каспар, вытягивать её нельзя! — за галдежом матросов и шумом волн приходилось покрикивать. — Мачта держится за поперечные балки, это ослабит корпус, да и дыра в палубе почти в полметра, а это вода в трюме.

Я почесал подбородок, быстро раскинув мозгами.

— Будем пилить! Убьем сразу двух зайцев: закроем трюм и сохраним жесткость.

Капитан кивнул и дал команду спиливать фок.

Парни подхватили пилу и принялись выгрызать дерево заподлицо с палубой, в это же время, согласно моему чертежу, группа других матросов уже рубила в палубе места под новые, более узкие мачты. Укреплением мачт в этих отверстиях предстояло решить серьезную инженерную проблему, но чуть позже.

Еще одним вызовом стало рулевое управление. Могучий румпель в стандарте толкали несколько человек, но для одного меня требовался вариант с лебедками. Увеличить длину румпеля примерно в два-два с половиной раза с двух до пяти метров, чтобы создать более легкий рычаг — самое верное решение. Это украдет часть пространства кормы, но встанет надежно.

Руки чесались поработать, но процесс занимал слишком много внимания и требовал контроля разных деталей, так что пришлось закусить губу и принять роль руководителя. Отправил двух ребят демонтировать короткий рычаг руля.

Прямо перед румпелем нужно было установить лебедку и завести тросы на простой полиспаст. Специальная система канатов обещала снизить приложенную силу до уровня поднятия авоськи с продуктами. По чертежу она состояла и двух подвижных блоков, закрепленных на румпеле, двух неподвижных у каждого борта и самой лебедки.

Чтобы создать полиспаст, требовались довольно большие блоки, на которых эти тросы будут двигаться и не перетираться, а таковых на когге на нашлось. Решили пойти более простым путем и заменить ролики на смазанные жиром деревянные стержни с канавками под канаты. Поскольку рук уже не хватало, я взялся за это дело сам. Для моих целей идеально подошла мачта, из которой мы с Мирель изготовили лебедку для поднятия пушки перед сражением.

Отпилил от бревна четыре чурки по полметра и принялся выбирать пазы по окружности по три штуки на каждой чурке. Сначала работал грубо, топором, получив клиновидные углубления, затем стамеской скруглил канавки шириной под канат. Выглядело похоже, но дерево цеплялось рваными волокнами и, в целом, оставляло желать лучшего. Проходя возле стены маяка, я заметил высохшую акулью шкуру, которая лежала на камнях и покрылась солью настолько, что еле на них различалась.

— Вот это удача! — я отряхнул шкуру. — Природная наждачная бумага!

Срезал кусок и начала шаркать канавки. Спустя полчаса, сдув опилки, получил почти идеальные гладкие пазы, в которые канат ложился, как родной.

Каспар тем временем руководил подъемом отпиленной фок-мачты. Отвязав такелаж, восемь матросов вместе с капитаном тянули бревно весом около тонны на вертикальный утес.