Поленья гулко упали на пол, их заменили аккуратные ровные дощечки. Кристалл по-прежнему мягко пульсировал, и сколько еще предстояло ждать полного выздоровления, не сообщал.

— Мирель, ты говорила, что ваши лекари используют зеленые кристаллы, — она кивнула, брызгая водой коту в морду. — Они же полностью восстанавливают ткани, почему бы не убрать твой шрам?

Русалка потерла шею, словно вспоминая.

— Чтобы не стерлась метка изгоя.

— По-моему, это как-то жестоко, тебе не кажется? — я накладывал последние обороты бинта. — Неприятно же когда все на тебя пальцем показывают.

— Жестоко, — Мирель пожала плечами. — Да и непрактично, слишком много сильных воинов изгнали из стаи, хотя они всего лишь получили ранение.

Она рассуждала, как стратег. Мне на минуту показалось, что в будущем Мирель обязательно возглавит свою стаю вместо престарелых и, по-всей видимости, выживших из ума военачальников, включая ее отца.

— Согласен, — подытожил я, поднимаясь с пня. — А теперь посмотрим, что это за камень. Жду тебя внизу.

Мирель исчезла в гроте. Мой добротный костыль, словно влитой сев подмышку, помог мне добраться до подводной части, глухо стуча по ступеням деревянным концом, а не лязгая железякой.

— Эй, Боцман, отдавлю хвост! — кот так и крутился под ногами, рискуя попасть под раздачу.

Мирель уже не могла подняться к радару, поэтому устроилась у шлюза. Я открыл инвентарь, долистал до минералов.

Черный кристалл — 9.

Синий кристалл — 18.

Зеленый кристалл — 1.

Грозовой кристалл — 1.

— Какой-какой?

— Ну, что там⁈ — раздался в тишине этажа голос русалки, в котором слышалось нетерпение.

— Какой-то грозовой кристалл, слышала что-нибудь о таком⁈ — крикнул в ответ, внимательно разглядываю находку.

— Не-а.

Во вкладке самого кристалла значилось только «редкий артефакт» и ничего больше. Теперь стало еще интереснее, что может этот «редкий артефакт» и как активируется. Тоже огнем?

— Мирель, давай вернемся наверх, надо кое-что проверить.

Получив ответ, я поплелся в кухню за всем своим запасом.

Через несколько минут перемещений под стук моей новой деревянной ноги мы собрались у грота.

В одной кучке лежали синие, в другой черные и особняком грозовой кристалл.

— Попробуем их подружить.

Я стал по очереди подносить к серому камню сначала черные, затем синие. В обоих случаях сила света кристаллов ослабевала, грозовой же, напротив, начинал испускать токи с большей силой. И чем больше кристаллов я к нему подносил, тем сильнее становилось поле молний или гроз вокруг это маленького камушка. В последний заход паутинка статического электричества перекинулась на меня, оставив небольшой красный ожог на руке.

— Так! — сказал я, потирая место касания. Все кристаллы разом больше не подносим, опасно.

В общем, как и от Системы, так и в ходе проведённых экспериментов ответов получил немного. Кристалл назывался «грозовым» и имел превосходящую силу над синими и черными камнями, а точнее, только злился от их соседства. Но это тоже результат, а значит, поджигать и подрывать злюку не следует, потому что контролировать его энергию просто нечем. На зеленый кристалл он отреагировал также агрессивно, цапнув меня током за ногу.

— Какой-то странный камень, — Мирель нахмурилась, что не очень походило на нее. — Должно быть, укрощение для него есть в его мире, на облачном маяке.

— Хорошее предположение, но пока не получится его проверить, — я похлопал себя по ноге.

С моей травмой я выпадал из активной работы на пару дней, пока зелёный кристалл трудился изо всех сил. Жаловаться не приходилось, в жизни это заняло бы не меньше месяца, зато появилась возможность покашеварить: намолоть муки и напечь лепешек.

Разместившись на полу рядом со своей ручной мельницей, приступил к процессу отделению зерен от шелухи и превращению первых в муку.

Лузга сыпалась в сторону, приятный мучной запах пошел по комнате, и захотелось выпечки. Не постных лепешек, а настоящей сдобы, ну, или хотя бы пышного хлеба. А чего мне недоставало? Дрожжей.

— Если в системе есть рецепт создания вонючего концентрата для гидропоники, почему бы не быть рецепту настойки дрожжей? Ах да, гидропоника! — вынув из кармана спички, активировал светильник над грядками, и поковылял к системе.

Всё, что я знал о дрожжах, ограничивалось аптечными ценниками и тем, что они пивные. Не ценники, а дрожжи. С этого и начал.

В «Инвентаре» нашел «бочку пива», а в ней все производные, включая дрожжи.

— Вот это я понимаю библиотека!

Здесь же находились рецепты того, что можно из этого пива приготовить, и, не добравшись до изготовления самих дрожжей, я наткнулся на «хлеб».

— Хлеб из пива? Мне подходит!

Свежеперетертая пшеничная мука плюс щепотка сахара, плюс сок лимона для вкуса и клейковины.

Залить пивом и замесить тесто.

Нехитрый рецепт, для старта в самый раз. В следующий раз испеку булки, но придется повозиться.

Я спустился в кухню, на ходу почувствовав, как разболелось место перелома, словно отошел наркоз. Процесс шел, но приятного было мало, кажется, сказалась моя чрезмерная активность.

— Заведу тесто и прилягу, — твердо решил я.

За лимоном пришлось нагнуться, что вызвало шум в ушах.

— Да, надо бы ещё и голову промыть от крови.

Но тесто замесить не удалось, не позволило сотрясение. Я доплелся до кровати и рухнул, не раздеваясь, успел лишь приподнять сломанную ногу, чтобы не удариться шиной о спинку.

Мозг подкидывал мне бесконечное падение, потом какие-то переплетающиеся узоры, затем пришла тошнота.

На часы я взглянуть не успел, но до рассвета оставалась, наверное, пара часов.

Звон корабельной рынды донёсся откуда-то из глубины, тихо-тихо, будто через подушку. Я открыл глаза в комнате, залитой теплым алым светом. Уже что, закат?

Мысли стали ясными, тело отзывчивым, однако, попытка поднять голову увенчалась резкой болью. И ладно бы от сотрясения, то была колючая боль от рвущихся волос!

Подушка прилипла к голове и, судя по запаху, спаялась кровью.

Я уселся с подушкой в руках на кровати, дернул потихоньку.

— Ах ты ж зараза! — волосы немного оторвались, но не полностью. — Терпи теперь!

Ухватив за концы рукой, чтобы не тянуть от корней, отодрал наволочку от головы и посмотрел на вымазанную засохшей кровью ткань, которая теперь имела бурый, почти коричневый цвет.

— Да чтоб тебя, ещё одна проблема!

Опершись на костыль, пошел вниз, чтобы вымыться. Взял кусок вонючего китового мыла и, поставив ногу коленом на упор, чтобы не мочить бинты, стал лить на голову теплую воду. Намылил, смыл. Перемешанная с кровью вода стекла в слив, открыв на затылке довольно болезненное рассечение.

— Ничего, заживет, как на собаке.

Высушив волосы, допрыгал до окна, чтобы полюбоваться закатом, и увидел на берегу несколько аккуратно составленных мешков, а на них небольшую коробку.

— Интересно, кто приплывал, пока я лежал в отключке? — вспомнился звук рынды перед пробуждением.

— Не дождались, — я тряхнул головой. — Иваныч, кто ж спит-то на работе⁈

Мешки, что бы они ни содержали, пока для меня оставались неподъемными, а вот коробка вполне по зубам. Я спустился и вышел из маяка. Двигаться по камням на костыле оказалось той еще задачей. Если камень лежал под углом, деревянное древко непременно скользило и застревало в щели, если же под костылем попадался ровный кусок породы, то левая нога непременно попадала в щель.

Добравшись наконец до подарка, нашел под коробкой записку.

«Кричали, не дождались. Спасибо за службу!»

— Кричали? Да уж, ну и горазд я спать.

В мешках оказался уголь, а значит, вопрос о переходе на топливо пока закрыт, а вот в коробке…

Я оторвал бумагу, державшую картонную крышку, открыл и даже через морской бриз уловил чудесные ароматы лаванды, цитруса и хвои. Нет, это был не чай.