— А вода тут причём? — спросил он уже тише.

— Комар — это насекомое. Они впадают в спячку при низкой температуре. Нужно вернуть в болоту воду, и те, кто только начал просыпаться, снова уйдут в спячку. Не успеют вылезти. А станешь осушать дальше, проснутся все. И тогда тремя солдатами ты не отделаешься. Они разлетятся по всей округе, а если ещё и размножаться начнут… Даже думать об этом не хочу.

Бреннер долго молчал. Я видел, как у него на виске бьётся жилка, и понимал, что внутри него грызутся два человека. Один считает убытки и задаток, который придётся возвращать. Другой вспоминает сухое лицо Юзефа.

— Насовсем я канавы не закрою, — выдавил он.

— Насовсем и не надо, — я подался вперёд. — Останови сейчас. Дай воде вернуться. А я за это время найду способ копать твой торф так, чтобы эти твари оставались в земле.

— Временно, значит, — Бреннер задумался. — Хорошо, я перекрою верхние канавы, спущу людей. Но если через неделю ты не найдешь способ избавиться от этой напасти, я продолжу копать. Или сожгу здесь всё к чертям собачьим!

— Договорились, — кивнул я.

Бреннер сдержал своё слово. Я видел, как его люди сваливают землю и хворост в верхние канавы, и уровень воды стал постепенно подниматься, расползаясь по осушенным проплешинам. Это меня немного успокоило. Но передышка вышла короткой, и главное у меня было впереди.

Мне нужен был «Реестр Искажённых Земель». Та самая книга, которую мой работник нашёл в гнилой землянке, провалившись сквозь сгнившую крышу. Доимперская вязь, которую в этих краях не разбирал почти никто. Сам я за месяцы уроков научился читать первые страницы, как первоклассник букварь. Но того, что мне понадобилось сейчас, в одиночку я бы не осилил.

Хижина матери Руфь стояла на самом отшибе деревни. Во дворе у неё, как всегда, мялась небольшая очередь. Я обошёл очередь, поймав на себе недобрые взгляды, и шагнул через низкий порог.

Мать Руфь сидела за столом при единственной свече. Она подняла на меня выцветшие голубые глаза, и я почувствовал знакомое неприятное покалывание в затылке, словно она смотрит сквозь меня и видит то, чего я сам про себя не знаю.

— Добрый день, Войцех, — сказала старуха.

— Добрый, мать Руфь, — я достал книгу из сумки и положил перед ней. — Есть ли в этой книги упоминание огромных комаров? Я имею ввиду тех, что на болотах спят.

Я ждал, что она начнёт мне в очередной раз втирать байку, что всё нужно узнавать постепенно. Но старуха вдруг побледнела, и её сухая рука легла на обложку плашмя, будто она хотела придавить книгу к столу.

— Ты ходил на гиблое болото, — проговорила она. — Неужели ты позарился на его богатства?

— Не я его раскопал, — объяснил я. — Но беда оттуда уже пошла. Есть жертвы…

Мать Руфь долго смотрела на меня. Потом раскрыла «Реестр» ближе к концу, перелистнула несколько страниц и повела жёлтым ногтем по строкам. Губы её зашевелились, выговаривая гортанные звуки мёртвого языка. Я наклонился ближе, и в моей голове сразу отозвалась система.

/Запущено контролируемое обучение. Наставник: Мать Руфь./

/Расшифровка фрагмента «Реестра Искажённых Земель»./

/Тема: Первородные кровососущие. Меры противодействия./

Старуха читала, а я следил за вязью под её ногтем и понимал всё больше. Несколько слов я даже разобрал сам.

— Их не убивали, — переводила мать Руфь. — Этих тварей запирали. Те, кто жил здесь до Империи, до моих прадедов. Они умели говорить с землёй, согнали этих тварей в гнилые болота и запечатали с помощью своей силой. Тем самым, что зелёными жилами идёт.

— Живка, — сказал я тихо.

В болотном торфе я уже видел эти зеленоватые прожилки своим «Взором Фермера». Они тянулись сквозь всю толщу, и я тогда удивился, до чего неестественно они смотрелись.

— Сила жизни, — одобрительно кивнула старуха. — Верхний пласт пропитан ею насквозь. Пока он лежит на месте, твари спят и наверх не выбираются. Сила их сдерживает, как крышка кипяток в котле. Сними крышку, и…

Она не договорила. Я и так понял.

Мать Руфь повела ногтем дальше, и я заметил, как дрогнула её сухая рука. Она помолчала, собираясь с мыслями, потом заговорила медленнее обычного.

— Тут пишут, что закопали их в болото ценой большой жертвы. Те, древние, понимали, что убить такую тварь очень тяжело, слишком их много. Вот и придумали усыпить навечно да придавить с помощью жизненной эссенции. А болото выбрали не зря. В трясине холодно, торф сам по себе живку копит. Лучше места, чтобы запереть, и не сыскать.

Получалось, что гиблое болото с самого начала задумывалось как огромный замо́к. На тысячи лет. И кто-то ковал этот замок, заранее зная, что сам до утра не доживёт.

— И что, никто потом туда не лазил? — спросил я.

— Только те — кому жить надоело, — хмыкнула старуха. — Я с малых лет знала, что за гиблый край у нас под боком и почему туда даже скотину не гоняют. Бабка моя знала, и её бабка. Веками деревня это болото стороной обходила. А пришлый землевладелец ничего этого не ведал.

Десять дней назад Бреннер добрался до нижнего слоя торфа, а вместе с ним содрал и тот самый запечатывающий слой. И первородные кровососущие начало просыпаться.

— Тут сказано вот что ещё, — мать Руфь перевернула страницу и постучала по ней пальцем. — Не трогать болото. Никогда. Ни ради торфа, ни ради чего. Мои деды это место за версту обходили, и деды дедов. В деревне про гиблое болото местные даже говорить не любят. А вы, чужаки, лезете туда, где сама смерть закопана.

Я молчал и смотрел на непонятные строки. Старуха говорила правду. Книга, написанная теми, кто этих тварей и запер, кричала со своих страниц одно. Оставьте болото в покое.

Разумный человек послушался бы.

Я вышел от матери Руфь, когда солнце уже клонилось к закату. Прочитанные строки крутились у меня в голове, и я перебирал их так и эдак, пока не споткнулся об одну простую мысль.

Те древние согнали тварей в одно место и накрыли слоем торфа, пропитанным живкой. Они сделали запечатывающий слой. Они умели направлять силу жизни через землю, так же как умею я.

И в этот самый миг у меня в голове щёлкнуло. Система отозвалась резко, будто только и ждала, пока я доберусь до нужного знания.

/СИСТЕМА «АГРАРНЫЙ КОДЕКС»/

/Получено новое понимание. Анализ данных «Реестра» завершён./

/Открыт принцип: «Запечатывающий покров живки»./

/Описание: Насыщенный живкой слой торфа подавляет жизненную активность объектов под ним и удерживает их в анабиозе. Покров может быть восстановлен направленным потоком живки в обрабатываемом грунте./

/Навык «Жатва Живки» переориентирован. Доступно: «Избыточное насыщение»./

Я остановился посреди дороги и перечитал последние строки дважды. Сердце у меня застучало быстрее.

Система предлагала мне влить силу в землю, пропитать торф живкой так же, как пропитали его древние жители этих земель.

Вот только древние накрыли всё болото целиком. На такое у меня ни сил, ни запаса живки не хватит, даже мечтать нечего. Слишком большой участок, это займет не один день. Я шёл к дому и обдумывал всё, что удалось узнать. Внутри у меня беспокоило паршивое чувство.

Книга прямым текстом велела не лезть. Люди, которые знали об этих тварях в сто раз больше меня, потратили силы и жизни, чтобы запереть болото навсегда, и завещали потомкам обходить его стороной. И вот являюсь я. Чужак в чужом теле, который и читать-то эту вязь толком не умеет, и решаю, что справлюсь лучше древних мастеров. Самонадеянность чистой воды. Голос внутри меня твердил, что умный человек развернулся бы и забыл про гиблое болото к чёртовой матери.

Я стоял посреди дороги и слушал этот голос. Был он, чего уж там, разумным. За сорок лет на земле я успел усвоить простую вещь. Если кто-то умный и осторожный обнёс участок забором и повесил табличку с черепом на ворота, то лезть через забор стоит лишь тогда, когда позади тебя горит дом и деваться больше некуда.