— Брат, а ты теперь, выходит, землевладелец? Как дворянин настоящий?

— Какой из меня дворянин? — усмехнулся я. — Землю в аренду взял, спину гну с утра до ночи. Дворянское сословие другим делом занято. Они не станут в земле ковыряться да руки марать. Благородных вельмож не зря отличают от простых людей по цвету кожи. Видишь какой у меня загар?

Мать смотрела на меня, и в глазах её стояли слёзы, но на этот раз не от горя.

— Не узнаю я тебя, сынок, — тихо проговорила она. — Уезжал-то ты другим совсем. Правильно ты сказал — всего один год прошёл. Да. Но за один год слишком уж многое в тебе изменилось. Своё хозяйство и рабочие появились, мне с Элизой помог… И, вижу по лицу, что рад нашему приезду. А я ведь очень сильно переживала по этому поводу…

— А здесь иначе и не получится, — уклончиво ответил я. — Человек как камень в реке, если течение сильное, то рано или поздно он заостряется. Проще говоря, на меня так повлияла самостоятельная жизнь, ну и своё хозяйство, разумеется.

Нужно было хоть как-то объяснить, почему я так изменился.

— А правда, что у вас тут чудища лесные водятся? — Элиза снова оживилась, забыв про еду. — Нам в дороге рассказывали, что на фронтире твари из чащи выходят, людей задирают!

— Элиза! — снова одёрнула мать.

— Зверьё есть всякое в наших лесах, — ответил я. — Но за изгородь мою ещё никто не совался. У меня тут охрана надёжная. И, сразу скажу, в лес одной тебе ходить не надо. Лучше попусту не рисковать.

За разговором день незаметно подошёл к вечеру. Ян, отказавшись остаться, засобирался в обратный путь. У внука травника, по его словам, в Остроге-на-Выселках были дела.

— Спасибо тебе ещё раз, — сказал я ему у ворот. — Без тебя они бы не доехали.

— Думаю, вы на моем месте поступили бы точно так же, — забираясь на телегу, ответил внук травника. — Ещё увидимся, господин Мейер.

Ян даже не догадывался как он мне упростил жизнь. Я ведь, скорее всего, самостоятельно бы в центральный округ поехал, чтобы их забрать.

Попрощавшись с Яном, я вернулся в дом. Мать с Элизой, разморенные от долгой дороги и сытного ужина, уже клевали носом за столом. Мы приняли решение разместить их в амбаре рядом с семьей Иржи. Временная мера, но в одном доме мы всей дружной толпой просто не поместимся.

Когда мать с Элизой наконец уснули, я тихо вышел из амбара.

Солнце уже стало заходить за макушку леса. До лачуги старика Луки путь неблизкий — через всю чащу. Но ноги сами несли меня вперёд. Место глухое, в эту сторону ни один человек по доброй воле не сунется. Лучшего убежища не придумаешь. Нужно поделиться радостными новостями с Радованом.

Я миновал «Мёртвый выворотень», гигантскую ель, что лежала корнями кверху. Свернул под горку, к Гнилому ручью. Шёл вдоль течения, пока над верхушками деревьев не показался острый, косой каменный пик. Спустился в низину.

Из-под мшистого холма-крыши тянуло горькими травами.

Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и шагнул внутрь.

Радован, сгорбившись, сидел на лавке у очага. Услышав меня, он вскочил с места так резко, что едва не опрокинул скамью.

— Я уже думал, что ты сегодня не придешь… — выдохнул он. — Что сказал граф?

— Сядь, — сказал я. — Разговор предстоит долгий.

— Да какой долгий⁈ — помощник был явно на взводе. Как обычно сам себя накрутил. — Скажи сразу — у тебя получилось договориться с ним или нет? Я второй день уже места себе не нахожу. Лука уже, наверное, устал меня успокаивать.

— Весь день ничего не ел, — не поднимая головы от плошки с корешками, буркнул из угла Лука. — Только и делает, что на дверь зыркает, да в окно выглядывает.

Я сел напротив Радована. Он смотрел мне в глаза, не моргая, и я понимал, что тянуть не стоит. Парень и так на пределе.

— Розыск с тебя сняли, — сказал я.

Радован замер. Несколько секунд он просто молчал, будто не разобрал слов.

— Что… — выдавил он наконец. — Как сняли? Насовсем?

— Я ездил к графу, к Родерику фон Вальде — это он тебя искал. Оказывается ты ему не нужен. Долгая в общем история, но тебя ищет какой-то вельможа из столицы. Предполагаю, что он связан с зернохранилищем. Из-за него вся эта розыскная кампания началась. Графа просто попросили тебя найти.

— И он справился. Нашёл меня, значит… — прошептал он. — И что теперь? Войцех, ты же не…

— Я с ним договорился, — перебил я. — Граф пообещал, что уберет тебя из всех розыскных списков. Взамен я вывожу ему новый сорт картофеля — скрещу его клубни со своими, получу урожай, который накормит весь центральный округ. Он привезёт это императору под своим именем, таким вот способом мы с ним рассчитаемся. И тогда ты будешь официально числиться «мёртвым».

Радован медленно осел обратно на лавку. Руки у него дрожали.

— Мёртвым, — повторил он.

— Граф своё слово сдержит, — подбодрил я помощника. — Поэтому нам осталось только выполнить свою часть уговора.

— А я ведь уже попрощался со всем, — горько усмехнувшись, ответил Радован. — Сидел тут, у Луки, и думал — всё. Доигрался. Мало того, что сам на себя беду навлек, так ещё и тебя за собой утяну. Прикидывал даже, не уйти ли мне ночью, чтобы только тебе хлопот не доставить.

— Уходить тебе нельзя, — сказал я. — И не потому, что я не пущу. Розыск сняли, но граф в этом деле не главный. Пока ты живешь на фронтире, лишний раз в крупных городах не появляешься — тебя вряд ли кто-то здесь найдет. А вот если уйдёшь в другую провинцию или центральный округ, то могут уже возникнуть проблемы. Тот столичный господин про тебя не забыл.

— Значит, бежать некуда, — медленно произнёс Радован.

— Некуда. Самое безопасное место для тебя теперь — здесь. Но ты особо по этому поводу не расстраивайся. Управляющим тебя поставлю, как обещал. Бумаги, счёт, работники. Грамотный человек мне нужен позарез. Одному тяжело будет эту лямку тянуть.

Радован медленно поднял на меня глаза.

— Я ведь не верил, что ты вернёшься с хорошими новостями, — признался он. — Весь день придумывал, как буду уходить. Куда подамся. А ты…

— А я вернулся, — сказал я. — Хватит хоронить себя раньше времени.

Из угла подал голос Лука:

— Ну вот. А я ему то же самое талдычил полночи, мол, Войцех не из тех, кто бросает. Не верил, охломон! Теперь-то поел бы хоть.

— Поем, — ответил Радован. И снова посмотрел на меня. — Спасибо, Войцех. Я… не знаю, как…

— Завтра отблагодаришь, — поднимаясь, оборвал я. — Приходи на участок. Дел теперь у нас невпроворот. Жду тебя завтра утром.

Идея пришла ко мне ночью, и на следующей я уже не мог думать ни о чём другом.

Картофель и томат относятся к семейству паслёновых. В прошлой жизни я был наслышан, что ученые бились над одной затеей годами. Они пытались соединить два растения в одно: чтоб сверху росли помидоры, а снизу, в земле, клубни.

Одно растение, а на выхлопе — два урожая с одной грядки. Звучало как сказка. Только в этом мире всё работает иначе. Вполне возможно, что их получится скрестить с помощью навыка «изумрудной селекции».

Я вышел в огород, едва на улице рассвело. Странно, что Радован ещё не пришел. Его помощь бы мне не помешала.

Опустился на корточки между рядами, положил одну ладонь на куст томата «Бычье сердце», другую на ближайший картофельный куст, и сосредоточился, активируя «Изумрудную Селекцию».

Перед глазами развернулись две полупрозрачные структуры. Выглядело это как два чертежа, наложенные друг на друга.

/Анализ совместимости культур…/

/Объект А: Томат «Бычье сердце»/

/Объект Б: Картофель Фронтира/

/Родственная группа: Семейство Паслёновые. Базовая совместимость подтверждена./

/Вероятность успешного скрещивания: 18%/

Восемнадцать процентов. Негусто. Я ведь и не ожидал, что выйдет с первого раза. Ведь у этих растений, не смотря на принадлежность к одному семейству, слишком разные жизненные задачи. Томат тянет все питательные вещества в плод над землёй, другой запасает их в клубни под ней. Заставить одно растение делать и то, и другое — это всё равно что запрячь в одну телегу коня и крота!