Когда до врат оставалось метров сто, Гриша замедлился. А приблизившись на расстояние в десять метров, перешёл на шаг. Эти меры были не более чем предосторожностью, ведь тех заклинаний, которые были на нём, по идее было более чем достаточно, чтобы пробежать мимо стражи, и она ничего не заметила. Но Григорий не желал лишний раз рисковать. Тем более, в качестве стражников были четырёх звёздные воины, а точнее, ящеролюди-охотники, у которых явно была предрасположенность, замечать то, на что другие не особо обращают внимание.

Тем не менее, несмотря на имевшиеся у Гриши опасения, он пробрался в город беспроблемно. Стража даже внимания не обратила на него, когда он проходил мимо.

Практически сразу, за воротами, Григорий свернул в ближайший проулок и двинул по нему. Он хотел найти дом, причём желательно, чтобы он принадлежал ящеролюдям-охотникам, и такой нашёлся достаточно быстро. Небольшой, неказистый домик стоял в паре метров от стены. Его обшарпанная дверь, как раз выходила на узкий проулок, проходивший между стенами и подобными ему небольшими домишками, то ли ящеролюдей-крестьян, то ли ящеролюдей-охотников.

Когда Гриша вошёл, хозяйка дома стояла возле стола, нарезая мясо.

— Ашас, ты сегодня рано, — произнесла она на ящеролюдском, но Гриша понял её речь. Правда, вместо ответа, активировал в неё чары паралича, которые только что сплёл. Заклинание было достаточно простым, поэтому никакого вреда не нанесло, просто парализовало её.

Григорий осмотрелся по сторонам. Он находился в обычной, ничем не примечательной халупе. Грубая, ветхая мебель, некое подобие кровати в углу, небольшой камин или то, что на него было похожим, и стол, за которым собственно, и работала ящеролюдка. К слову, на оном лежали две огромных крысы, одна частично разделанная, другая всё ещё целенькая.

— Видимо, скоро придёт самец, значит, нужно поторопиться, — подумал Григорий, приступив к «чтению» заклинания для отнятия души.

Чтобы его не застали врасплох, Гриша, убив ящеролюдку, не стал сразу заниматься её подъёмом. Он уселся на одном из стульев, таким образом, чтобы смотреть на дверь. После чего обновив заклинания для сокрытия присутствия, сворожил чары отнятия жизни. Заклинание было для него более чем знакомым, поэтому он мог удерживать его сколь угодно долго в подвешенном состоянии, а при желании, даже скастовать ещё одно.

Хозяина дома пришлось немного подождать, где-то с полчасика. Он небрежно вошёл в дом и поначалу удивился, не увидев жены. Но уже в следующую секунду понял, что что-то не так. Вот только дверь за его спиной уже закрылась, а следом Григорий активировал заклинание отнятия души.

Подняв бывших жильцов дома, Григорий, в первую очередь решил расспросить их о том, кто и где живёт. Вот только уже в первые пять минут разговора он понял, что это было дурной идеей. Ящеролюди выкладывали всё, что только знали, а Гриша был не местным, поэтому откровенно не понимал их инструкций. Но далее, он быстро смекнул, что для начала ему будет достаточно разузнать расположение «основных достопримечательностей». И нужно сказать, с этим дела обстояли куда проще.

Уже через полчаса, Григорий примерно знал, где находится дворец короля, а также дворцы его братьев — князей, где нужно искать, центральный и в принципе единственный храм, где находятся дворцовые палаты местного божества, а также кучу разных мелочей и ориентиров, которые вполне могли пригодиться ему этой ночью.

Великий красный дракон — так его называли, был не кем иным, как Павлом Иннокентьевичем Моргуновым. По крайней мере, в своей прошлой жизни, которую он прекрасно помнил даже сейчас. Паша, как чаще всего его звали, были ничем не выдающимся парнем двадцати шести лет от роду. Когда пришла Система, как и многие его ровесники, он расфантазировался. Вот только реальность оказалась куда печальнее, чем он думал. Павел довольно быстро понял, что Система — это далеко не то счастье, о котором он мечтал.

Им с женой и до прихода Системы жилось так себе. Приходилось работать целыми днями, лишь бы концы с концами свести. Даже о рождении ребёнка он старался не думать, хотя родители, да и не только, всё время пилили его, дескать, когда же уже, три года вместе, а всё ребёночка нет. Как же им объяснишь, что на ребёночка деньги нужны, а желательно ещё и родители, которые хоть иногда будут дома.

Короче, так себе было, но с приходом Системы стало ещё хуже. В первый же месяц жену уволили и даже не рассчитались, дескать, платить нечем. Ему самому пришлось работать почти вдвое больше. А денег всё равно даже на еду перестало хватать. На второй месяц государство начало выдавать талоны, вот только толку от них было немного. В лучшем случае за них удавалось урвать килограмм гречки и банку тушёнки, и то, перед этим будь добр постоять в очереди полдня.

В общем, не жили, а выживали. Но тут вдруг прошёл слушок, что в подземельях, можно всякие ништяки получить, а заодно уровень поднять. Пусть Паше и страшно было, но он решил рискнуть. Вот только до подземелья он так и не дошёл.

В тот день он вернулся домой немного позже, чем обычно. Привезли новую партию товара, и нужно было всё разгрузить и в базу данных добавить. Словом, задержался Паша нехило. Пришёл он за полночь, а тут дверь не заперта, а из квартиры какой-то подозрительный шум и хохот доносятся. У него прямо сразу всё упало. Последнее время неспокойно было на районе. Людей убивали ни за что ни про что. Естественно, первая мысль была об этом.

Понятное дело, он в квартиру, а там, недолго думая, из-за шкафа биту достал. Спортсмен из Паши был так себе, да и боец не очень, в общем, приобрёл он её ещё давно, на случай: «мало ли, вдруг пригодиться».

А хохот тем временем затих.

— Видимо, меня услышали, — подумал он, сжимая своё оружие покрепче и направляясь в единственную комнату, от которой его отделяла лишь закрытая дверь.

Чуть скрипнув, она открылась. Войдя, паша быстро огляделся, а тут три парня сидят, хавку их доедают, да водку пьют. И делают это так нагло, что диву можно даваться. Хотя по рожам сразу видно, какие-то отморозки, причём приезжие. Но не из тех, кто работать приезжает, таких Паша знавал не раз, лица у них нормальные, не всегда приятные, но нормальные. А эти, прямо кирпича просят, наглые и злые. Смотрят исподлобья, будто не они запёрлись к нему в хату, а он к ним.

Пока Паша разглядывал гостей, один из парней криво усмехнулся и заявил:

— Ты брат, извини, но шёл бы ты отсюда!

Паша ничего не ответил. Он даже сам не заметил, как приблизился к этому парню и со всей дури треснул битой в челюсть. Двое других, тут же среагировали, но тот, который был справа, сразу отхватил обратным ударом. Тоже удачно, в голову. Как минимум сотряс, но скорей черепушка в хлам. Но тут что-то кольнуло в бок. Павел не понял, да ему и пофиг было, в комнате оставался ещё один ублюдок. Тот что-то бельмекал по-своему и размахивал ножом. Будто надеялся напугать. Но не тут-то было.

— Сдохни тварь! — рыкнул Паша, и с размаху лупанул, целясь парню в голову. Тот вроде как отшатнулся, и было сам хотел ударить, но Павел успел, обратным движением влепил, оппоненту прямо в глаз. Чучмек отшатнулся, перекувыркнулся через кресло, там же и упал.

Павел огляделся, сердце тарабанило как сумасшедшее, но мысли были как, ни странно, чистыми. Держась за бок, который начал побаливать, он потыкал битой сначала одного, потом другого.

— Неужели убил? — подумал он. Всё же не шуточки убить человека. Но то ли из-за адреналина, то ли из-за злобы на этих ублюдков, он не испытывал ни страха, ни угрызений совести.

— Где Танька⁈ – пронеслось у него в голове.

Не помня себя от страха за жену, он бросился сначала на кухню. Но здесь никого не было. Побежал в ванную, открыл дверь и еле устоял на ногах.

Таня лежала голая в ванной, создавалось впечатление, будто её скинули в неё, как какой-то мусор. Горло было перерезано, рот заклеен скотчем, под левым глазом огромный кровоподтёк, всё тело в синяках. Было отчётливо видно, что девушку избивали и возможно даже насиловали, а затем просто зарезали.