Конклав пытался похитить меня и убил нескольких моих солдат. Я надеялся, что спешный отъезд не позволит моим врагам среагировать. Да, я поддался мимолетному порыву, но те, кто организовал нападение на мосту и устроил облаву на меня этой ночью, не рассчитывали, что я доберусь до посольства. Они тоже будут вынуждены действовать импульсивно.

– Должно же быть какое-то объяснение! – воскликнул Аргирис. – Милорд, я живу здесь уже десятки лет!

Я почти поравнялся с головой колонны. Валка и Корво были рядом со мной, Паллино сразу позади. Миновав последние переговорные комнаты, я вышел в вестибюль гаража.

Раздался характерный гул заряжаемых станнеров.

Мое сердце как будто сжали стальные тиски. Выплеснулся адреналин. Чувства обострились. Я непонимающе посмотрел вокруг. По обе стороны вестибюля стояли по тридцать соларианских легионеров, держа наготове дисрапторы в оглушающем режиме. Все они были закрыты щитами.

Осознавая, что я – и, хуже того, Валка – попаду под перекрестный огонь, я принял единственное разумное решение.

Поднял руки.

– Простите, – сказал лорд Дамон Аргирис, имперский консул на Падмураке, – но я должен думать о своих подчиненных. Мне пригрозили, что нас сожгут здесь заживо, если я вас не выдам.

– Аргирис, вас в любом случае сожгут, какой же вы болван, – ответил я, не оборачиваясь.

– Не сожгут, – возразил консул. – Прикажите своим людям сложить оружие.

Я медленно повернулся и увидел, что почти все мои легионеры успели активировать щиты и встать в защитные стойки по трое. Они не находились прямо на линии огня, и у них было больше времени, чтобы среагировать. Но в вестибюль сбегались все новые солдаты в форме посольства. Мы были окружены.

– Вам конец, предатель, – бросил я консулу. – Император этого не потерпит.

– А зачем императору знать? – Когда его обман вскрылся, Аргирис заметно перестал нервничать. – Я напишу на Форум, что вы погибли в результате нападения террористов. Гадкие ребята эти либералисты.

Снаружи начали съезжаться грунтомобили. По звуку я легко понял, что это не дипломатические машины. Те тихонько урчали, а эти грохотали, как могли грохотать только лотрианские бронированные фургоны.

– Шустро они, – почти обрадованно заметил консул и, хлопнув в ладоши, двинулся к выходу.

– Аргирис, что они тебе пообещали? – спросил я, опустив руки и повернувшись вслед за консулом-сибаритом. – Личный гарем? Рабов? Жизнь, полную комфорта?

– Мало берете, – раскинул руки Аргирис. – Говорю же, я прожил здесь десятки лет.

Все стало ясно. Его предательство не было спонтанным, не было вызвано желанием отчаявшегося чиновника сохранить свой пост и привычный уклад жизни.

– И давно вас купили? – спросил я, оглядываясь на солдат консула. – Ваши подчиненные об этом знают? Что вы им наплели?

– Милорд, дорогой, не судите о том, чего не понимаете, – сказал Аргирис, увиливая от прямого ответа, но и не оправдываясь.

За стеклянными дверьми уже собрались гвардейцы конклава. Их было не меньше сотни, и точно не меньше, чем солдат в свите Аргириса.

– Лорд Марло, вы опасный человек. Правда, что вы хотите узурпировать трон?

Так вот оно что! Вот как Аргирису удалось уговорить солдат поднять руку на личного посланника императора. Консул убедил их, что предатель не он, а я.

Обвиняй врага в том, что делаешь сам.

Я огрызнулся и, прежде чем охранники консула успели среагировать, с палатинской ловкостью выхватил пистолет Бандита и выстрелил. Дисраптор затрещал, красный луч ударил Аргириса прямо в лицо. Энергия спалила ему нервы и оплавила кожу. Предатель рухнул без единого слова или жеста.

– Бросьте оружие! Немедленно бросьте оружие! – хором закричали десятки посольских стражников.

Понимая, что теперь меня в любой миг могут приложить из станнера, я подчинился и заложил руки за голову. Несколько солдат кинулись ко мне, чтобы задержать. Воспользовавшись тем, что тело предателя лежало совсем рядом, я плюнул на него.

Меня заставили встать на колени. Один солдат отобрал у меня меч, другой прижал к затылку дуло станнера. Рядом тем же манипуляциям подверглась Валка. Ее поставили на колени и отобрали плазменный револьвер. Корво опустилась на колени сама и сложила руки за головой.

– Марло, а я-то думала, что это задание нам выдали, чтобы мы не ввязывались в конфликт, – с сарказмом заметила она.

– И я тоже.

Я не представлял, зачем понадобился лотрианскому правительству, но не сомневался, что дело во мне одном. Они могли бы послать мой труп с записью казни в Империю и объявить войну. Но, как я сказал Аргирису – правда, поздно это сообразив, – если бы они хотели войны, проще было бы сжечь посольство и не заморачиваться охотой на меня.

– Пусть ваши люди сложат оружие, – приказал солдат за моей спиной, тыча станнером.

Снаружи за дверями скопились лотрианцы, дожидаясь, пока их имперские марионетки разберутся с пленниками.

– Повторяю: пусть ваши люди сложат оружие.

– Вы заблуждаетесь, – ответил я, не оборачиваясь.

– Вы убили консула! – рявкнул тот. – Предатель!

– Предатель? Это ваш консул предал Империю. Я лишь восстановил справедливость. – С этими словами я посмотрел на обожженное тело, которое еще несколько секунд назад было Дамоном Аргирисом.

Я же был слишком зол, чтобы испытывать угрызения совести, и говорил быстро, опасаясь в любой момент получить удар по голове или разряд из станнера.

– Вы собираетесь сдать Содружеству Королевского викторианского рыцаря. В зеркало давно смотрелся, придурок?!

Солдат, кажется, опешил от такого оскорбления, и в его замешательстве блеснула искра надежды. Стеклянные двери передо мной беззвучно открылись, впуская внутрь утреннюю влагу. В сопровождении двух гвардейцев конклава вошел человек. На нем была серо-красная лотрианская военная форма: высокие черные сапоги, серая туника, брюки с красным кантом и длинная серая шинель, едва не волочащаяся по полу. Вместо шапки был надет керамический шлем с черной лотрианской звездой. Я без объяснений понял, что это партийный комиссар – местный аналог наших рыцарей.

Он холодно осмотрел нас типичными черными лотрианскими глазами.

– Враги народа будут повержены единством и решимостью, – заявил он на родном языке.

«Скорее обманом и предательством», – подумал я.

– Именем конклава делегация Соларианской империи – под арестом.

Он посмотрел на меня и приподнял мою голову за подбородок. Наверняка именно этот человек руководил сегодняшней облавой. Затем он покосился на труп Дамона Аргириса.

– Koya tranya, – сказал он.

«Какая жалость».

Лотрианцы прекратили погоню, когда я добрался до посольства, несомненно рассчитывая скрыть свою причастность. Но когда Аргирис позвонил с предложением – моя голова в обмен на его дальнейшую комфортную жизнь или что-то вроде того, – от масок сразу же избавились.

А я избавился от Аргириса.

Комиссар отрывисто приказал подчиненным разоружить моих солдат и отвезти в изолятор. Гвардейцы двинулись к нам с Валкой и Корво, пока охрана посольства забирала оружие у нашей колонны.

– Делегата и спутников делегата – в машину, – приказал комиссар. – Председатель хочет немедленно их допросить.

Гвардейцы достали наручники для меня и двух женщин.

– Вас всех убьют, – сказал я на галстани легионеру со станнером, надеясь, что комиссар не поймет.

Станнер плотнее уткнулся мне в шею, но выстрела не последовало.

– Я ваш пропуск с этой планеты.

Лотрианские солдаты подняли Корво на ноги. Усилий двух легионеров, что разоружили ее, не хватило. Меня тоже потянули вверх ровно в тот момент, когда на Корво попытались надеть наручники.

Отавия и не думала с этим мириться. С самого первого дня, когда она вошла в нашу команду на Фаросе, Корво все время проводила на мостике. Сначала была капитаном «Мистраля», пока Бассандер командовал Красным отрядом, потом, когда меня произвели в рыцари, – капитаном «Тамерлана». После Фароса я не видел ее в бою. Великанша ударила лотрианца лбом в лицо с такой силой, что не защитил даже шлем. Не успел гвардеец разразиться проклятиями, как Корво схватила его обеими руками за голову и врезала коленом так, что закаленное стекло треснуло. Лотрианец шмякнулся на пол прежде, чем остальные успели нацелить на капитана станнеры.