Что-то в его облике или голосе напомнило мне Тора Гибсона. Казалось, стоит мне моргнуть или отвернуться на миг, как передо мной окажется старый схоласт. Я не ожидал, что кто-нибудь в городе отнесется ко мне с теплотой, тем более сам Мститель. Но лорд Кассиан был похож не на Мстителя, а на филина.

– Я знаю, каково это, – продолжил он. – Давайте начистоту. Вся эта муть про «Полусмертного»… – Он махнул рукой, словно выбрасывая мусор. – Чепуха. Байки, которые про нас с вами придумывают, делают только хуже. Я знаю, каково это. Знаю, каково видеть кошмары.

– У меня не бывает кошмаров, – чересчур поспешно ответил я.

– Говорите как человек, у которого они частенько случаются, – парировал Пауэрс. – Я знаю, каково вам. Но со временем станет легче. Вы возненавидите Совет – клянусь Землей, я его ненавижу. Вы по-прежнему будете смотреть ужасу в глаза, но хотя бы перестанете его нюхать.

– Лучше ужас, чем нож в спине. – Я отошел от перил и встал рядом со стариком. – Здесь у меня не меньше врагов, чем там… – Я задумался и прошептал: – Рыси, львы и волки.

Речь шла о неведомых силах, но лорд Кассиан счел «львов» отсылкой к имперским Львам.

– Что касается старых Львов, то мы, консерваторы, не так плохи. Вот только ничего не бережем. Слишком заботимся о репутации и облике. Взять хотя бы бывшего директора разведки. Так стремился защитить Империю, что чуть не убил его главного защитника. И ради чего? Потому что вы сделали за него его работу? Быть может, он решил, что вы метите на его место.

– Нет! – со смехом фыркнул я. – И насчет «главного защитника» я тоже не уверен.

– Вы убили Аранату Отиоло. Венатимна Улурани. Победили химеру, раскрыли союз между Бледными и экстрасоларианцами… – Улыбнувшись, он снял очки, и его глаза вдруг уменьшились до нормального размера. – Вы сохранили больше, чем все наши бравые Львы когда-либо. Они чувствуют себя опозоренными. Вы – то, чем должны быть они, и они это прекрасно понимают. – Он ткнул меня в грудь. – Но не спешите верить в легенды, которые о вас складывают, мой мальчик. Легенды – это просто легенды. Полусмертные, дьяволы, мстители… все это вздор.

Я не мог во всем с ним согласиться. Улурани я не убивал – по крайней мере, не таким образом, как об этом сообщили в новостях, и лорд Пауэрс не видел, как я умер на корабле Сагары. Не видел Ревущую Тьму, не говорил с Братством. Какие бы кошмары ни преследовали старого Кассиана Пауэрса, с моими видениями им было не тягаться.

Мои сны были реальны.

– Где Марло? – донесся от колоннады знакомый голос.

Я услышал, как ему ответил низкий бас Паллино, но не разобрал, что он сказал. Затем прежний голос воскликнул:

– С дороги, ничтожество!

Я развернулся, положив руку на активатор щита, поближе к мечу.

По мраморным ступеням к нам с Пауэрсом спустился лорд Августин Бурбон со свитой из четырех телохранителей в бурбонских цветах.

– Кассиан! – воскликнул он. – Какая неожиданность!

Мститель тронул меня за руку, намекая, что оружие не понадобится. Я убрал руку с неохотой.

– Августин, я тут наставляю моего будущего сменщика, – сказал лорд Кассиан.

– Вижу, – ответил Бурбон, втискиваясь между нами, чтобы не дать лорду Пауэрсу участвовать в разговоре. – Марло, надеюсь, что вы довольны.

– Простите, чем?

– Тем, что поиздевались над Капеллой. Сломали жизнь заслуженному государственному служащему… – Он буквально испускал пар, как будто кровь кипела в его жилах. – Если бы не деймоны, вы бы ни за что не избежали инквизиции. Я знаю, что вы виновны.

Закрыв глаза, я отдышался и собрался с мыслями. Ударить лорда военного министра было нельзя. Он был выше меня рангом и происходил из гораздо более древнего и благородного рода. Вдобавок был советником императора. Вызвать его на дуэль я не мог. Ответить на обвинения – тоже, ибо любая защита была бы воспринята как оправдания. Но я мог атаковать.

– Милорд, этот ваш заслуженный государственный служащий – предатель. Только собственная некомпетентность спасла его от участи обычного убийцы.

– Сэр Лоркан Браанок служил государству больше двухсот лет.

«Вы хотите сказать, служил вам», – подумал я, оглядывая крупного палатина, его белый костюм и лазурную тогу, его сапоги для верховой езды, столь неуместные на человеке чересчур толстом, чтобы садиться на лошадь.

– Если он хотел, чтобы его запомнили за это, то не стоило покушаться на меня, – парировал я, больше не сомневаясь, что сам Бурбон был замешан в покушении.

Он не подготовился к нашей очной ставке. Подошел к ней расхлябанно и высокомерно, если только его гнев не был искренним. Если они с Брааноком в самом деле не были закадычными друзьями. Но я сомневался, что у лорда Августина есть настоящие друзья. Он производил впечатление человека, для которого люди были либо активами, либо угрозами, и сталкивал эти две категории, пока первые не уничтожали вторых.

Не сдержавшись, я добавил:

– Вот только никак не возьму в толк, зачем ему понадобилось меня убивать…

Я смотрел Бурбону в глаза. Пускай попробует объяснить.

Челюсти его работали, как кузнечные мехи, как поршни, движимые механизмами разума. Похоже было, что лорд министр не продумал, как действовать в такой ситуации.

– Он… он знает, кто вы на самом деле.

– И кто же? – Я сделал шаг вперед. – Кто я, ваша светлость?

Я покосился на лорда Пауэрса, который снова водрузил на нос очки и с серьезным видом следил за нашей перебранкой.

– Не знаю, как вам это удалось, – произнес Бурбон, – какими чарами вы воспользовались, чтобы подставить сэра Лоркана.

– Подставить сэра Лоркана? – Это было уже чересчур. Дикое, необъяснимое обвинение. – Милорд, вы забыли о показаниях лейтенанта Касдон?

– Вашего лейтенанта!

«Моего лейтенанта», – подумал я. Как будто я убедил Касдон солгать и полезть в петлю ради меня. А петля ее уже дожидалась.

– Лорд министр, позвольте вопрос?..

Я клацнул каблуками по мостовой, подходя к человеку-моржу на расстояние удара. Нельзя было исключать, что он мог от ярости ударить меня, и тогда все правила этикета переставали действовать. Тогда я мог вызвать его на дуэль, и спящая Валка не остановила бы меня. Впрочем, она бы и не стала.

– Вы считаете его величество дураком?

– Что? – ахнул Бурбон. – Сэр, да как вы смеете?!

– Как вы смеете! – парировал я, стараясь не повышать голос и не срываться. – Вам хватает наглости обвинять меня в том, что я опорочил репутацию человека, пытавшегося меня убить. Обвинять в сношении с демонами, после того как инквизиция доказала, что я чист. Вы ведь видели запись допроса. По-вашему, оставил бы его величество император меня на службе, если бы был хоть малейший повод подозревать меня в том, на что вы намекаете?

Это заставило его замолчать. Лорд Пауэрс не видел нужды бояться посторонних глаз, но за лордом Пауэрсом не водилось никаких грехов. А вот лорд Бурбон вовсе не был невинной овечкой. На его лице ходили желваки, он яростно пыхтел, но так и не произнес ничего внятного. Августин Бурбон был коварным пауком, но по неосторожности запутался лапкой в собственной паутине.

Я улыбнулся ему. Я злорадствовал, хотя не должен был. Меня ждало возвращение на корабль, где я собирался прятаться от возможных новых покушений.

Я был не в том положении, чтобы злорадствовать.

Я успел устать от встреч, и возвращение на то же самое место, где я ожидал прибытия великого инквизитора и сэра Лоркана Браанока, принесло мне неприятное ощущение дежавю. Но корабль, зависший у встречающей платформы и трапа, был не бруталистическим черным монолитом Капеллы, а изящным подобием птицы. Белоснежный, отделанный золотом, роскошный в лучших барочных традициях, со сложенными на манер веера солнечными парусами.

Рядом со мной снова были Корво и старший помощник Дюран.

– И чего ей вздумалось прилетать сюда, чтобы вас повидать? – сказала капитан. – Опять вывернут мой корабль наизнанку.