Я больше не хотел сражаться – ни с Бледными, ни с темными чудовищами, которым они служили.

«Warka shanatim madatim itteche en».

По императорскому указу мне снова предстояло отправиться под домашний арест, в хранилище, пока не раздастся трубный зов. Потом меня, как и обреченного сэра Дамьена Арадью, ждала экспедиция – не поиски неизведанного, о чем я мечтал в детстве, а охота на бога. Мне почти захотелось, чтобы меня сразу послали на охоту за Наблюдателями, как прежде – на розыск Воргоссоса. Но император затянул поводок. Послал других псов вынюхивать добычу, а меня собирался спустить лишь тогда, когда придет пора загрызть добычу.

Снег усыпал мои волосы. Кончики ушей и носа потеряли чувствительность, лицо жгло. Я повернулся и взошел по обледеневшему трапу в относительно теплый трюм, обтер сапоги и отряхнул волосы.

Сбоку от внутреннего люка сидели трое легионеров в белом. Когда отряд Оливы покинул нас, сэр Грей Райнхарт приставил к нам с Валкой новую охрану, хотя веского повода для этого не было.

– Вернулись, сэр? – спросил один, долговязый угрюмый мужчина с красным носом и ушами.

Как и остальные из триады, он носил капюшон без шлема. Между ними стоял ящик – очевидно, они рубились в карты.

– Да, солдат, – ответил я.

– Надеюсь, все прошло гладко, ваша светлость, – сказал другой, дважды приветственно ударив в грудь, но не вставая. – Есть известия, когда мы свалим с этого булыжника?

– Никаких, Лукас, – ответил я, отряхивая шинель от снега. – Надеюсь, как можно скорее. Видеть больше не могу этот снег. Не сомневаюсь, что и вы тоже.

А ведь по прибытии я радовался снегу, как когда-то дождю на Колхиде.

– Вряд ли на другой планете будет лучше, – сказал солдат. – Дерьмово будет, уж помяните мое слово. Его величество, конечно, славный малый, но возит нас по каким-то дырам.

– Летал бы он по курортам, в нас бы нужды не было, – заметил первый.

– Верно говоришь, Сев.

– Трап можно убрать, – распорядился я. – Скоро закат. Если я кому-нибудь понадоблюсь, пусть стучат.

– Есть, милорд! – отозвался Пол, их триастр.

Я открыл ключом внутренний люк и прошел.

До нашей каюты было недалеко. Вверх и налево по лестнице, далее по узкому коридору мимо опечатанных пустых кают, где прежде квартировались Олива с его бойцами. Капитанская каюта была в конце коридора. Отсканировав мою ладонь, дверь раскрылась.

Был еще ранний вечер, но Валка уже спала. В каюте не было окон, стояла тьма, если не считать тусклого света лампы из ванной и слабого сияния голографической настенной панели.

От звука и света Валка проснулась, выглянув из-под одеяла и спутанных красно-черных волос одним золотистым глазом.

– Все хорошо? – спросила она. – Тебя долго не было. Я совсем заждалась.

Я хотел было ответить, но сразу закрыл рот. Меня так и подмывало обо всем ей рассказать, и я едва не забыл, где нахожусь. Где мы находимся. Импланты Валки могли защитить нас от шпионов, скрытых камер и прочих ухищрений разведки, особого отдела, марсиан и так далее, но я не был уверен, что на все сто процентов. Тем более что император требовал от меня держать все в тайне, даже от Валки. Действительно, он упомянул ее отдельно.

Я испугался что-либо говорить, ведь малейший сбой в защите Валки мог дать императору повод усомниться в моей верности слову.

– Все отлично! – воскликнул я, не сомневаясь, что обман отразился на моем лице. – Просто… задержался.

Мне многое хотелось рассказать, но я не мог. Не там, не тогда, не на Картее. Мне хотелось как можно скорее убраться оттуда. Что хорошего в служении добру и истине, если приходится лгать даже любимому человеку?

Я скинул шинель и убрал ее в стенной сейф, где хранилось оружие.

– Пойду наверх. В кают-компанию. Мне нужно выпить.

Это было наибольшее, в чем я мог признаться.

Тьма.

Кроме тусклого красного индикатора у двери в ванную, в нашей каюте на «Ашкелоне» светилась только голографическая панель справа от кровати, показывая время красными мандарийскими цифрами. Был час ночи по местному. На Картее в сутках двадцать девять часов, и посреди зимы девятнадцать из них – ночь. Темная, как сама Тьма космоса.

– Адриан? – заворочалась Валка. – Что-то не так?

Я поднялся по какому-то наитию, почувствовав, что творится что-то неладное.

Стояла тишина. Абсолютная, даже двигателей было не слышно. «Ашкелон» оставался подключен к временной подстанции, и на фоне завываний ветра обычно был слышен только белый шум электроники. Из каюты я не мог слышать ни Лориана, ни Пола, Сева и Лукаса, находившихся в трюме, но тишина все равно казалась неестественной.

– Опять что-то приснилось? – спросила Валка, напомнив мне о святой Екатерине, точно так же просыпавшейся рядом с Богом-Императором.

«Может, и Валка когда-нибудь напишет обо мне книгу», – подумал я.

Она села, голая, как и я, обернув вокруг талии покрывало.

– Нет, – помотал я головой. – Нет, ничего.

– Ты стал совсем неразговорчивым, – заметила она, положив татуированную руку мне на плечо. – Ложись.

Я прижал палец к губам, напрягая слух. Во сне я что-то услышал, вне всякого сомнения. Смахнув руку Валки, я слез с кровати, шаркнув ногами по маленькому коврику у скамьи, где лежала моя одежда.

«Бах!»

Наполовину натянутые штаны едва не свалились с меня от резкого звука, и я замер во мраке. Светящиеся глаза Валки встретились с моими.

Мы легко могли узнать на слух выстрел из плазмомета.

– Не выходи! – сказал я, натягивая тунику.

Раздался крик, но слов я не разобрал.

Валка в кои-то веки не стала возражать. Я запрыгнул в свои свободные сапоги и быстро застегнул их на икрах. По пути к двери я схватил пояс-щит и надел его, услышав, как кинжал лязгнул о пистолет.

На палубе раздался еще один выстрел, и я кулаком стукнул по дверной панели, одновременно включив щит.

– Адриан, постой!

Валка вскочила с кровати, но я уже успел шагнуть в коридор и нажать кнопку закрытия двери.

У меня не было меча.

Пришлось достать скромный пистолет – легкий фазовый дисраптор, которыми обычно пользовались офицеры. Я был правшой, но пистолет держал в левой руке, а в правую взял кинжал.

Каюта Лориана была через две от нас, справа. Держа на мушке отрезок коридора у единственной корабельной лестницы, я приблизился и набрал код на замке. Дверь отъехала в карман в стене.

Лориана не было.

На душе стало черно, пока я обыскивал узкую каюту и смятую постель в поисках маленького офицера.

«Наверное, остался в лагере», – убеждал я себя.

Лориан нередко задерживался, чтобы выпить и поиграть с другими младшими офицерами, а время от времени посещал медику и оставался там на ночь, чтобы провести необходимые при его состоянии процедуры.

«Точно, он в лагере».

Снизу снова раздался крик, и я торопливо подбежал к лестнице.

По ступенькам вверх выскочил человек в красно-белых легионерских доспехах и врезался мне в живот. В суматохе раздался выстрел, отразившись от моего щита. В сухом воздухе затрещала плазма. Мы с незнакомцем ударились о переборку напротив выхода и покатились на пол. Бронированная рука надавила на горло, заставив откинуть голову, а под ребра врезалось колено, и я едва не задохнулся.

Нападавший оседлал меня, прижав коленом правую руку. Я не мог поднять кинжал; оставалось лишь выстрелить незнакомцу под мышку. Но заряд дисраптора не смог пробить термальную прокладку под белой керамической броней.

Нужно было действовать быстро, не обдумывая, кто он и кто его послал. Зачем его послали, было очевидно. Я мельком отметил потрясающую работу доктора Элькана, ведь мое плечо не болело, даже когда незнакомец навалился на него всем весом. Он молчал, лишь его дыхание слышалось из-под безликого шлема в считаных дюймах от моего лица. Мы боролись, тяжело дыша.

К моему лицу приблизился плазмомет противника.