– Это неправильно. Не нужно нам вести дела с деймонами. Ладно сьельсины, но эти? – Он умолк, начертив пальцами в воздухе солнечный диск. – Зря мы вообще сюда прилетели.

Валка по-прежнему возилась с сапогом. Голем нависал надо мной сзади, мешая думать.

– Мы здесь ненадолго.

– А как я пойму, что тебя не подменили? – Он ткнул меня пальцем в грудь. – Как узнаю, что ты не какой-нибудь… репликант? Оборотень?

За годы пребывания со мной Хлыст подзабыл свой прежний плебейский диалект, но теперь он вернулся вновь. Дурной знак. Он таращил глаза сильнее, чем обычно, а его веснушчатое лицо было бледнее Танарана.

– Хлыст, – обнял я давнишнего и лучшего друга, – это я.

Я не стал спорить или уговаривать. Он был убежден в своем мнении и имел на то веские причины. Мы действительно попали в замок ужасов, в самый темный уголок космоса.

Хлыст тоже меня обнял:

– Знаю, дружище. Просто… – Он запнулся и отстранился. – Не нужно было нам сюда прилетать.

Я осмотрел пещеру и насторожился, пытаясь услышать пение птиц, шум волн или любой другой звук помимо тихого пыхтения одинокого синего пламени. Но не было слышно ничего: ни человеческих голосов, ни стонов грешников. Петухи тоже не пели[50].

– Никому не нужно сюда прилетать, – сказал я наконец.

Хлыст собирался что-то ответить, но я махнул ему рукой:

– Чем скорее отправишься, тем скорее мы сможем отсюда улететь. Вперед!

Он промолчал. Это мне не понравилось. Он лишь кивнул и развернулся. Его черная матовая броня выглядела тусклой на фоне красной формы. Обойдя Валку, он вспрыгнул на подножку вагона, оставив за собой призрачный силуэт беспокойства. Я и сам переживал и потому отвернулся, чтобы не видеть, как они уезжают.

– Адриан… – Валка поймала меня за руку.

Завязывание шнурков было лишь отвлекающим маневром! Тень беспокойства Хлыста упала и на ее строгое лицо, о чем говорили насупленные брови и поджатые губы. Валка не сразу заговорила, и я почувствовал, что она с величайшей осторожностью подбирает слова.

– Я приведу Танарана, глазом моргнуть не успеете, – нескладно произнесла она.

Чувствуя, что не следует ее перебивать, я коротко кивнул. Она посмотрела в сторону, и на мгновение свет в ее золотистых глазах померк. Затем произошло нечто, чего я в жизни не ожидал.

Она меня обняла.

Я обомлел. Это было столь неожиданно – чтобы она обняла меня, да еще в этом жутком месте, – что все мои мысли куда-то улетучились. Я тупо стоял, пока она не сказала:

– Рада, что вы в порядке. Я… мы за вас переживали.

Я затылком чувствовал, как внимательно наблюдает за нами голем и, через его глаз, Кхарн Сагара.

Валка отпустила меня, до того как я смог обнять ее, и отправилась к трамваю.

На перроне вдруг похолодало.

Я проводил вагон взглядом; его огни напоминали призрачные фонарики гондолы, идущей по темной реке. На полпути вагон превратился в точку, и я остался один на один с андроидом. В освещенной светильником полутьме я укутался в шинель и поднял воротник.

– Я тоже за вас переживал, – сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно – к воспоминанию об ушедшем мгновении.

– Лорд Марло, я распоряжусь, чтобы для вас как можно скорее приготовили трапезу, – сказал Юмэ, когда мы вернулись в комнату, которую прежде занимали мои спутники. От их пребывания не осталось и следа; тележку с едой укатили, простыни перестелили, мебель расставили, мыло в ванной поменяли. – Вам пришлось долго ждать.

– Три недели, – буркнул я под нос и вдруг понял, что не мешало бы помыться.

– И два дня, четыре часа и тридцать семь минут, – уточнил андроид, ничуть не смущенный моим тоном. – В ванной есть звуковой очиститель одежды – но вы также можете передать грязную одежду мне.

Андроид замер в ожидании. Я понял, что он ждет, пока я начну раздеваться.

– Нет, благодарю. Я сам справлюсь.

– Как пожелаете, сэр, – ответил Юмэ и продолжил экскурсию по моим покоям. – Вам позволено гулять по базе и прилегающей территории, но нельзя покидать ее пределов.

– Я смогу поговорить с лордом Сагарой?

Голем прервал демонстрацию прачечного устройства:

– Вы уже поговорили.

Если бы я не знал, что это невозможно, то сказал бы, что робот растерялся. Он по-собачьи свесил голову, и я представил, как хмурится его железный лоб. Я видел, как вращаются под прозрачными панелями шестеренки в его плечах, и невольно повторил двумя пальцами защитный жест Хлыста. Удивительно, как я, неверующий, перед лицом машины обратился к религии!

– Я надеялся встретиться с ним еще раз.

– Господин позовет вас, когда придет время, – ответил голем.

– Когда вернутся мои друзья?

Одинокий глаз Юмэ пристально посмотрел на меня. Говорить с ним было не то что с человеком. Он не проявлял и не внушал никаких эмоций, при его виде волоски не вставали дыбом, по коже не бегали мурашки. Он был пустым. Бесплотным силуэтом. Бесцветной тенью.

– Господин позовет вас, когда придет время, – повторил он с отточенным патрицианским акцентом.

Помывшись и выстирав одежду, я переоделся и отправился исследовать таинственный дворец. Базу, как его назвал Юмэ. Слово имело некий военный оттенок; и действительно, массивные взрывостойкие двери и спартанская геометрия залов и лестниц напоминали мне древние фортификации. Даже не сосчитать, сколько часов я блуждал в этих коридорах и сколько дверей встретилось мне на пути.

И после моего путешествия на Воргоссос, и до него, на Эмеше, мне не раз доводилось стоять среди руин древних цивилизаций. В черных тоннелях Калагаха с их гладкими, как стекло, стенами, среди ходячих башен Садальсууда, сломанными пальцами торчащих среди грибных лесов, даже в старой гробнице Симеона на Иудекке. Все эти места были древними, их история исчислялась тысячелетиями, но ни одно не казалось настолько старым, как этот чертов лабиринт. В отличие от тех странных построек, созданных руками пришельцев, в его основании была человечность. Его старина была хорошо знакомой. Я знал, что такое бетон, и недоуменно гадал, сколько времени должно было пройти, чтобы эти стены подверглись эрозии и потрескались. В отличие от пирамиды внизу, этот дворец не был построен для великого короля или императора. Он предназначался для чего-то иного.

База.

Кто построил ее в незапамятные времена, с какой целью? Кто прорыл эти тоннели и возвел эти залы? Чьи руки установили угловатые побитые колонны в пустых, похожих на ангары пространствах, занимавших целое крыло этого бесконечного комплекса? До сих пор можно было разглядеть след древних скребков, которыми разглаживали цемент.

Я был один.

Ни Юмэ, ни жуткие стражники Кхарна, ни гомункулы, которые обслуживали нас в приемной, даже не появились, пока я бродил. Пару раз мне попадались синеглазые дроны Кхарна, парившие в темном воздухе, как одинокие мелкие рыбешки. Я попробовал разыскать лорда Кима и его компаньонов, но спустя некоторое время решил, что они, где бы ни были, наверняка заперты. Несколько раз мне казалось, что я слышу человеческий голос, но, бросившись на этот звук, находил лишь пустые залы. Переборки на моем пути порой открывались и закрывались сами по себе, заставляя вспоминать слова Валки о том, что в этом месте нет инфосферы. По крайней мере, понятной ей. Я также вспомнил старые легенды, которые рассказывал в прошлой жизни Кэт. Там говорилось, что Кхарн Сагара захватил Воргоссос у Возвышенных и изгнал их, но оставил себе древнего демона вроде тех, что создали мерикани.

Хлыст был прав: здесь всюду ощущалось колдовство. На Эмеше Гиллиам Вас назвал Валку ведьмой. В некотором смысле он попал в точку, ведь благодаря имплантату Валка могла подключаться к инфосфере и электросети замка и управлять ими. Но чем больше я узнавал о способностях Валки, тем меньше магического в них находил.