– Насколько получается, – ответила Валка. – Адриан наверняка упоминал, что их следы весьма редки.

Гибсон отхлебнул чая и сказал:

– Адриан, сомневаюсь, что ты найдешь лучшего специалиста, чтобы помочь тебе в поисках ответов на интересующие тебя вопросы.

– А то я не знаю, – подмигнул я Валке.

Она улыбнулась в ответ.

– Последние десятилетия я в основном изучаю сьельсинов. Адриан говорил, что они поклоняются Тихим?

– Да, – подтвердил Гибсон. – Они зовут их Наблюдателями, так?

– Так, – ответил я, – но возможно, что Тихие – лишь одно или несколько божеств из сьельсинского пантеона.

– Ты о Создателях? – уточнила Валка. – Нам известно очень мало. По сути, с тех пор как мы познакомились, я занималась почти исключительно переводом текстов и изучением боевых трофеев. Для разведслужбы легиона.

Она улыбнулась, и в улыбке я заметил след прежней остроты и резкости. Насмешливой, едкой остроты. Но над кем смеялась Валка – над собой или надо мной, – я не знал.

– Не совсем то, на что я собиралась потратить свою жизнь.

– Обычное дело, – понимающе кивнул старый схоласт. – Если бы мне в детстве сказали, что я стану схоластом и буду обучать два поколения отпрысков небольшого знатного дома… а потом один из них станет Викторианским рыцарем и будет сражаться с ксенобитами, я бы рассмеялся.

Он зажал керамическую чашку в узловатых костлявых руках. Я не осмеливался его перебивать. Случаи, когда Тор Гибсон упоминал о своей прежней жизни, можно было пересчитать по пальцам.

– Адриан, я уже говорил тебе: все мы пешки.

– Даже рыцари[101], – с усмешкой ответил я.

– Даже император, – сказал Гибсон. – Думаю, ты и сам заметил.

Я подумал о Вильгельме Двадцать Третьем, пленнике двора и ритуалов, повинующемся воле советников и ветрам политических требований. Именно такой ветер заставил его отослать меня.

– Слуга слуг Земли, – произнес я последний и, казалось бы, наименее значительный титул императора. Что я говорил Александру? Nobless oblige.

– С тех пор как мы расстались, ты многому научился, – одобрительно кивая, сказал Гибсон. – Из тебя вышел бы хороший правитель.

– Теперь не выйдет.

– То, чему я тебя учил, – Гибсон поднял палец, – подходит как лорду, так и рыцарю. Ты ничего не потерял.

– Дело не в этом, – ответил я, глядя на Валку. – Просто… когда я сбежал из дома, я хотел стать таким, как ты. Схоластом. Увидеть Галактику, учиться и учить, делать добро, если получится. Заключить мир со сьельсинами. Но мне не удалось.

– Ты встречал двух князей. А сколько их всего?

– Не знаю, – ответил я. – Какая разница? Они не хотят мира.

– Откуда нам знать? – заметила Валка. – Нам еще многое неизвестно.

Я лишь покачал головой:

– Сомневаюсь.

Но Гибсон улыбался.

– Что бы ни случилось, Адриан, мальчик мой, я в тебя верю. За твоим нарядом, за твоими шрамами по-прежнему скрывается хорошо знакомый мне юноша. Ты справишься. Найдешь ответы, которые ищешь.

Он вдруг встал, так быстро, как я ни за что не подумал бы. Несмотря на морщины и груз прожитых лет, он все-таки был палатином.

– Я тебе помогу, – сказал Гибсон.

– Правда? – обрадовалась Валка.

– Да, милая леди. – Гибсон взял трость. – Четыре года – слишком малый срок, чтобы освоиться в этой библиотеке, но я не просто так назначен архивариусом. Я не допущу, чтобы мой лучший ученик в одиночку копался в шкафах. Как только Арриан получит нужные бумаги и даст разрешение, я помогу вам разобраться в архиве Гавриила. Замолвлю словечко перед приматом.

Я тоже встал, отчасти от удивления и радости, отчасти опасаясь, что старый схоласт не удержится на ногах.

– Тебе стоит встретиться с принцем, – сказал я. – Мне хотелось бы, чтобы он чему-нибудь научился за время пребывания здесь.

Совиные глаза схоласта моргнули.

– Ну, сначала поговорю с Аррианом, а там посмотрим.

– Сэр Гибсон, прежде чем мы пойдем наверх, можно вас на пару слов? – спросила Валка, поднимаясь.

– Конечно, – повернулся он к ней.

Я с любопытством посмотрел на Валку, но та отмахнулась.

– Подожду снаружи, – сказал я.

Я дождался их у статуи Аймора, и мы вместе пересекли хранилище свитков и поднялись в главное здание. Там Гибсон оставил нас и поковылял к северной стене, где располагались кабинеты иерархов. Я проводил его взглядом – сгорбленного, опирающегося на трость, но все равно высокого.

– До сих пор не верится, что это он.

Валка взяла меня за руку:

– Мне он понравился. Теперь вижу, от кого ты набрался своих старомодных манер.

– У вежливости нет возраста, – парировал я, и Валка не стала ни спорить, ни смеяться.

– Как ты? – спросила она.

– Счастлив, – искренне ответил я. – О чем ты его спрашивала?

Валка отпустила мою руку и обняла меня за талию.

– Ни о чем, – ответила она, глядя на меня большими ясными глазами.

Ее бледное лицо было прекрасно. Неужели когда-то она казалась мне суровой и неприятной?

Она потянулась и чмокнула меня в щеку.

– Просто поблагодарила его.

– За что?

– За тебя.

– Примите мои извинения за задержку, – сказал Тор Арриан из-за стола; рядом его дочь делала пометки в журнале. – Нужно соблюдать протокол. Вильгельм прекрасно это знает; ему следовало отправить это письмо… – он дотронулся до телеграфного пергамента с официальными печатями и красными как кровь кодами, которыми традиционно помечались подобные документы, – с вами. Задержки можно было избежать.

На то, чтобы получить разрешение, потребовался месяц. Письмо было достаточно прямолинейным, а вот коды были так напичканы данными, что телеграф, принимавший информацию по одному биту в секунду, переваривал их несколько дней. Прочие задержки, должно быть, были связаны с проволочками на Форуме. Время императора было ограниченно и посвящено делам, которые я с трудом могу представить. Даже прямая линия, доступ к которой я получил и которой пользовались только его личные слуги, доверенные люди и гомункулы, не позволила добиться от достопочтенного кесаря скорого ответа.

– Ничего страшного, – сказал я.

– Зато мы смогли ближе познакомиться с вашим прекрасным учреждением, – добавила Валка, ерзая на стуле. – Если честно, я была не прочь и еще месяц подождать.

Выражение лица примата не изменилось, но я почувствовал, что он одобрил это высказывание. Арриан вышел из-за стола и направился к камину.

– Напоминаю, что из архива Гавриила запрещено выносить материалы. Нельзя снимать и копировать. – Он вперился зелеными имперскими глазами в Валку. – Доктор Ондерра, я понимаю, что ваши тавросианские импланты позволяют фиксировать все, что вы видите. Отнять их мы не можем и по инструкции его величества обязаны разрешить вам посетить архив. Но предупреждаю, что содержащиеся там документы считаются запрещенными не только согласно нашему Предписанию, но и святому писанию Капеллы. Распространение этой информации будет тяжким преступлением, в наказание за которое Капелла не поскупится даже на прямое вторжение в Демархию. Надеюсь, вы понимаете степень ответственности, которая на вас ложится.

Это был не вопрос. Валка кивнула.

– Машины мерикани едва не уничтожили человечество. Это зло не должно быть снова выпущено во Вселенную. Мы из долга храним знания и реликвии Бога-Императора и его слуг, собранные после Войны Основания. Но наш долг также и защищать человечество от опасностей, которые несут эти знания. Лорд Марло, если вы, доктор или кто-либо из ваших подчиненных не оправдает нашего доверия, я буду вынужден рекомендовать Капелле подвергнуть вас инквизиции. Это ясно?

– Да, примат, – не вставая, поклонился я.

– Хорошо, – ответил Арриан. – Благословение его величества значит очень многое. Но мы играем с огнем. Я говорил с вашим Тором Гибсоном. По его словам, вы изучали классическую литературу?