Они говорили, что я вызвал болезнь императора. Что я солгал об угрозе со стороны сьельсинов. Что карта была выдумкой, которую я состряпал вместе с экстрасоларианцами, чтобы обмануть армаду, изолировать императора и двор на границе и таким образом завоевать трон. Что я был Кхарном Сагарой или унаследовал его способность обретать новое тело после уничтожения старого — что именно так я и выжил после отравления Капеллы. Что я изнасиловал Селену. Что я украл ее разум и сердце с помощью искусства Воргоссоса. Что Кассандра была моей наложницей. Моим клоном или клоном Валки.

Все это я уже слышал раньше. Все до единого.

Не впадай в отчаяние. Слова Сироты, предупреждение Сироты. Только отчаяние он не может простить.

«Демониак!» — воскликнул один из младших лордов.

«Маг!»

«Мерзость!»

«Экстрасоларианское отродье!»

«— Даже не человек!»

«Он хочет трон!» — выкрикнул Леонид Бартош, вставая. Я увидел, как Бассандер Лин напрягся рядом с ним, и по его лицу понял, что этот человек вот-вот встанет. Наши взгляды встретились, и та огненная линия, которая когда-то была между нами, превратилась в луч света и понимания.

Без слов я качнул головой. Только один раз.

Старый солдат не расслабился, но и не встал.

«Это заговор!» — крикнул другой — лорд какого-то великого дома, которого я не знал. «Он держит нас здесь, в то время как его друзья-сьельсины сжигают галактику за нашими спинами!»

Я поднял руку. Но это не остановило крики, не замедлило поток осуждений. И поэтому у меня остался только один вариант.

Я выхватил меч и одним ударом разрубил стол перед собой, открывая путь наружу. Путь вперед. Марсиане, стоявшие по периметру комнаты, нацелили свои копья, но я убрал меч так же быстро, как и вытащил его, и шагнул в образовавшуюся брешь.

«Стой!» Александр вскочил на ноги, вытянув руки. «Стой, черт возьми!»

Это меня удивило. Я ожидал, что он прикажет застрелить меня.

Или он справедливо опасался последствий моей третьей смерти и воскрешения?

Я стоял уже почти в центре зала, перед маленьким троном принца-регента. Кассандра проследовала за мной через разбитый стол и остановилась, положив руку на рукоять меча, прищурив глаза.

«Достаточно!» — произнес я в хрупкой тишине, и мой голос эхом отразился от стен. Затем продолжил более тихим голосом: «Этого более чем достаточно...» Я гневно посмотрел на Александра, на Косиса и Таркуина, на стратигов и схоластов, на иностранных сановников и мелких лордов. «Я прожил у вас на службе три жизни. Три жизни я отдал этой войне. Хватит...» Я вскинул голову, положив руку на рукоять своего незажженного меча. Я почувствовал, как улыбка Марло расползается по моему лицу, и, обеспокоенный ее присутствием, скрыл. «Я больше не буду играть в эти игры. Я возвращаюсь на свой корабль и покидаю вас...» Я сжал край плаща в руке и направился к двери, слыша за спиной легкие шаги Кассандры.

Марсиане сомкнули ряды перед нами, блокируя дверь.

«Скажи своим людям, чтобы они отступили, Александр», — произнес я, не оборачиваясь. «Я не хочу причинять им вреда».

Ни ответа, ни вздоха, ни движения.

«Достанешь свое оружие, — заявил принц-регент, — и у нас не будет другого выбора, кроме как открыть огонь».

Я повернулся, лицом к возвышению, принцам, триумвирам. Таркуин торжествующе улыбался.

«Мой принц, вы забываете об Эйдине», — заметил я, улыбаясь, зная, что это напоминание вызовет кратковременную паузу. Глаза Кассандры встретились с моими, и я кивнул, увидев улыбку Марло, отраженную на ее лице.

Она прыгнула вперед, мимо меня, быстрее любого обычного человека. Она была Маэсколом, мастером меча Джадда — и не только. Она была палатинкой и моим ребенком. Кровь, которая текла в ее венах, была кровью Марло, ее геном был написан и секвенирован лучшими учеными в истории человечества. Она была сильнее, быстрее, более кровожадной.

Марсиане, несмотря на всю свою подготовку, были всего лишь людьми. Сила, которой они обладали, была не чем иным, как гормональным и хирургическим даром. Кассандра обладала своей с самого начала. Я услышал, как один из них ударился о стену, когда Кассандра поймала его прямым ударом ногой, который отбросил его в сторону, услышал шум борьбы, когда она схватила его копье и ударила третьего по голове. Еще один удар ногой. Негромкий стук. Затем дверь открылась.

Все было кончено за меньшее время, чем требуется, чтобы написать об этом.

«Я по-прежнему являюсь Ауктором Империи», — произнес я. По моему знаку два экскувитора — сэр Тит и сэр Луций — зажгли свои клинки, подтверждая мою легитимность и угрожая расправой. «Те, кто хочет присоединиться ко мне, могут сделать это на орбите. Я буду сражаться со сьельсинами, где бы они ни были».

«От наших джаддианских друзей по-прежнему ничего?» — спросил Эдуард, спеша за мной.

Наши сапоги гремели по металлическому полу, и этот звук был так же громок, как перестук утров, расступавшихся перед нами. Я оглянулся через плечо на разведчика, его лицо пылало, но темные волосы, как всегда, были аккуратно уложены. Кассандра следовала за ним, бледная, за исключением следов йода вокруг глаз и ноздрей.

Я не остановился. «Пока ничего. Олорин заверил меня, что Яхмази что-нибудь найдут, но не думаю, что это уже имеет значение. Они раскрыли свои карты».

«Похоже на то, — кивнул он, — но я не могу этого понять. Если их цель — захватить этот корабль, они просто так нас не отпустят».

«Ты прав», — согласился я, следуя за мерцающей линией, которую Сирота начертил в воздухе, чтобы вести нас. «Вот почему мы должны отправляться немедленно...»

Кассандра и я сразу же покинули Гододдин, остановившись только для того, чтобы пройти дезинфекцию. Путь обратно на «Демиург» занял большую часть дня. «Кто-нибудь высказался в нашу поддержку?»

«Non», — ответил Эдуард, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он говорит на своем родном старофранцузском, а не на джаддианском. «Но как они решатся? Даже Джадд потеряет, если выскажется в твою поддержку».

«Он придет», — произнес я. «И Лин».

«Прости, но я в этом сомневаюсь», — возразил Эдуард. «Они знают, что он твой друг. Принц Александр ни за что не позволит ему покинуть поверхность».

Он был прав, конечно.

Кассандра остановилась в шаге от Эдуарда и положила руку ему на плечо. «Абба, что мы будем делать? Нам нельзя уходить отсюда. Сьельсины идут!»

«Мы этого не знаем!» — почти крикнул я. «Уже не знаем! Я в неведении, Кассандра, но знаю, что если мы останемся здесь, эти проклятые священники заберут все». Я покачал головой и повернулся, чтобы возобновить свой бешеный темп.

Эдуард и Кассандра ринулись за мной, а впереди стая утров, чуть больше ладони, бросилась врассыпную. Я пнул одного из них сапогом, и он полетел в сторону.

«Не делай этого!» — отозвалась Кассандра. «Абба!»

Ее голос заставил меня остановиться.

Мы приближались к занятым частям гиганта, к месту, где Кассандра так долго восстанавливалась в своем резервуаре после битвы при Дану, и к районам, где разместились люди Эдуарда. Я слышал отдаленные звуки человеческих голосов.

«Что-то изменилось», — сказал я, качая головой. Почти машинально я поднес руку к лицу. Прежняя улыбка, прежняя асимметрия вернулись ко мне — всего на мгновение. Я улыбнулся и почувствовал, как мышцы плавно напряглись с обеих сторон. «Что-то изменилось. Почему действовать сейчас?»

«Александру?» — спросил Эдуард.

«Всей этой шайке», — поправил я. «Александру, Капелле, марсианам... Мы здесь уже много лет, и они ничего не делали. Что изменилось?»

На этот раз А2 покачал головой. «Возможно, ничего. Просто время».

«Время...» Я посмотрел на них обоих. Это было возможно. Потребовалось время, чтобы ситуация на поверхности так сильно ухудшилась. А триумвиры так усердно и упорно работали, чтобы задержать процесс эвакуации. «Возможно, но этот последний шаг... они что-то знают...»