"Все должно быть сделано должным образом, мой генерал", - склонив голову, сказал Гаиска.

С рычанием Музугара отпустил меня. Его железные плечи согнулись, компоненты щелкнули в них, как драгоценные механизмы огромных дюрантийских часов. Оглянувшись на Кибалиона, генерал сьельсинов спросил: "Ты уверен, что Кайханару здесь?"

Крашеный поклонился, прижав тонкие руки к груди. "Марло видел его".

Глаза бывшего принца снова метнулись в мою сторону, сузившись от удивления. "Ты видел его?"

"Денам", - сказал я, зная, что этим навлеку на себя еще один удар. Дважды!

Музугара поднял руку, чтобы ударить меня.

Усилием воли я заставил свое зрение затуманиться. Тыльная сторона руки Музугары метнулась к моей щеке быстрее, чем мог отследить мой человеческий глаз. Но удар так и не достиг цели. Рука генерала прошла сквозь меня точно так же, как это сделала пуля из пистолета Бастьена Дюрана. Собравшиеся вокруг нас сьельсины - Музугара и Рамантану, две наложницы Музугары, охранники, которые держали Кассандру и меня, - все замерли или отпрыгнули назад. Даже Гаиска и Кибалион резко застыли.

Гаиска заговорил первым, его глубокий, звучный голос был едва слышен за грохотом далекого боя. "Очаровательно..."

Крашеный тоже пришел в себя. "Хватит, Марло!"

Кассандра ахнула, и я повернулся, чтобы снова увидеть нож-ракету у ее горла.

Не в силах поднять руки в знак капитуляции, я пожал плечами.

"Это действительно здесь..." Музугара заговорил тихим голосом. "Один из богов?"

"В молнии, мой генерал", - пояснил Кибалион. "Он убивал людей здесь. Питаясь их жизненной энергией, чтобы усилить свой сигнал. Но, я полагаю, он все еще достаточно слаб для транспортировки".

Транспортировки? Это слово, словно тупой нож, врезалось в мои ребра, такое конкретное в этом разговоре религиозных абстракций. Конечно, транспортировка. Сьельсины пришли, чтобы освободить одного из своих богов или захватить его и доставить к Дораяике.

Питаясь их жизненной энергией, сказал Кибалион. Чтобы усилить свой сигнал.

Оберлин говорил, что Наблюдатели - существа, состоящие из чистой энергии, а тела, которые они демонстрируют, - лишь конденсат этой энергии в грубую материю. Тогда, конечно, им требовалась энергия, чтобы поддерживать структуру, из которой состояли их мысли? Может быть, именно поэтому чудовище ограничилось такими мелкими действиями, как убийство доктора Манна и Александра из Альбы?

Музугара оправился от шока, хотя и потер одну руку о другую, как будто я испачкал ее какой-то невидимой грязью.

"Шиому-Элуша сделает меня аэтой еще раз за это", - сказал он. "Одним из его избранных. Первый из нашего рода со времен Элу, ставший свидетелем одного из самих богов!" Музугара навис над Кибалионом. Крашеный довольно сильно уменьшился по сравнению с прежним ростом Ласкариса и казался почти гномом перед сьельсином в короне из кости. "Ты проводишь меня к Двери".

Кибалион еще раз поклонился. "Конечно, мой генерал".

"Рамантану-ких!" - взревел некогда принц, призывая своего подчиненного.

Ичакта, Рамантану, обнажил горло в знак повиновения, инопланетное приветствие.

"Веди Утаннаша, Марло, и его отродье! И принеси паланкин! Бог ждет!"

ГЛАВА 22

НЕБЕСНЫЕ ВРАТА

Гром и вспышки далеких молний смешивались с грохотом и ружейной пальбой, когда люди Музугары заставили Кассандру и меня совершить долгий марш в Фанамхару. Армия сьельсинов шла впереди нас, расчищая путь. Много раз небольшое их количество спешило в темноту с одной из сторон, атакуя какую-нибудь отчаянную группу защитников.

Огромный шатер автопарка горел, горело повсюду. Башни сьельсинов разрушили длинные дома, в которых обосновался местный гарнизон и команды землекопов. В тени одного из них я увидел несколько десятков мужчин и женщин - в основном женщин - стоящих на коленях под охраной, пока какой-то ичакта, подобный Рамантану, оценивал пленников.

Мясо. Мясо. Раб. Мясо. Раб. Раб. Спорт.

"Что они собираются с нами делать?" прошептала Кассандра на своем родном джаддианском.

"Они хотят использовать меня, чтобы привлечь к себе Наблюдателя", - ответил я, оглядываясь через плечо на устройство, которое слуги Музугары принесли с десантного корабля вайядан-генерала. Оно напоминало плавающий гроб, похожий на продолговатое яйцо, и было сделано из той же полированной белой керамики, что и оружие Музугары, - печать производства МИНОС.

"Думаешь, они хотят захватить его?" - прошептала Кассандра.

Транспортировка, вспомнил я слова Кибалиона, еще раз оглянувшись на саркофаг-паланкин. Его сопровождали двое техников МИНОС, мужчины с невыразительными лицами в тускло-серых халатах с бронзовыми шевронами их ордена над сердцем. "По крайней мере, они намерены забрать это отсюда".

"Onnannaa!" Один из людей Рамантану в отместку ударил Кассандру дубинкой по голове.

Взревев, я бросился на ксенобита, не заботясь о том, что мои руки связаны. Я врезался в существо всем телом, прежде чем трое его собратьев смогли оттащить меня. Один из них запустил руку в мою косматую гриву и откинул голову назад, обнажая горло в вынужденном подчинении их генералу и капитану. Музугара и Рамантану оба смотрели на это, нечеловеческие лица были непроницаемы.

"Если вы причинили ей вред!" прорычал я сквозь стиснутые зубы.

"Shahaga-kih!" - сказал капитан Рамантану. "Оставь отродье!"

"Nietamda, Ichakta-doh!"

"Onnanna!" сказал Рамантану. "Nietono ni!"

Пусть говорят.

Тот, кого звали Шахага, выпрямился, поднял подбородок, что для моих человеческих глаз казалось вызовом. Но это была капитуляция. Рамантану отвернулся, сказав: "Они ничего не могут сделать. Битва выиграна".

Мы наконец подошли ко входу в Фанамхару и спустились по наклонным дюнам вдоль дороги, которая шла между валами-близнецами из зеленоватого камня. Воздух в раскопе был спертым и неподвижным. Когда прожекторы погасли, только звезды и свет далеких костров освещали все, руины Вайарту - руины Энар превратились в тенистый вестибюль какого-то давно покинутого ада.

"Я приказал им открыть проход!" сказал Кибалион, выходя вперед. "Сюда!"

Крашеный отошел в сторону от главной аллеи. Там древние строители проложили туннель таким образом, что выступающие части городских укреплений проходили над головой.

"Абба, яд, - прошептала Кассандра.

"Теперь уже ничего не поделаешь, - сказал я, натягивая шелковые шнуры, связывавшие мои запястья. Я не мог найти узел. "С тобой все в порядке?"

"В школе мне было хуже".

Я не мог удержаться от улыбки, несмотря на свои опасения. Они не выбили из нее жажду борьбы. И все же я жалел, что она не осталась тогда на Джадде. Я не мог гарантировать ее безопасность от АПСИДЫ или любого другого имперского агентства, которое могло попытаться использовать ее как рычаг, чтобы сдвинуть меня с места - так же, как в тот момент ее использовали сьельсины. Она не была бы в безопасности, но тогда она была в меньшей опасности.

Кибалион взял на себя роль проводника, схватив фонарь с верхушки ящика с припасами, прислоненного к циклопической стене. Его луч указал путь к яме. Краны заслоняли ее, а рядом стояли красные корпуса экскаваторов и грейдерной техники. Люди Валерьева работали над расширением узкого прохода, открыв круто наклоненную шахту, сделанную Вайарту, которая когда-то вела с поверхности вниз, к месту, которое мы называли пантеоном.

Я проходил по нему пару раз. Спуск был крутым и, должно быть, в свое время гладким, хотя бетон сильно потрескался и осыпался. Валерьев укрепил тоннель, но были участки, где идти в ряд могли только двое или трое.