Четверо из них утащили куда-то Талин...

Мы нашли их — Кассандра нашла их — и разрисовала стены их кровью. Последний, полураздетый, полз к двери. Увидев, что произошло, что они сделали с женщиной, окровавленной и изломанной, лежащей на полу шлюзовой камеры, я, не колеблясь, отрубил ему голову.

Кассандра стояла посреди них — стены вокруг нее были забрызганы кровью. Я не забыл ее лицо — тоже забрызганное кровью — когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были влажными и блестящими, полными ужаса, ярости и смятения. Я подошел к ней и отвел от кровавой бойни, которую она устроила.

Они разрезали подкладку костюма Талин, чтобы добраться до нее, и при этом порезали ей бедра. «Нам нужен медик!» — крикнул я Холдену, который выругался, когда дошел до двери шлюза.

Рамантану наклонился, когда проходил через шлюз, склонив голову набок.

Мне внезапно вспомнились действия этого самого существа в битве при Сабрате, как оно сортировало пленных, как бросило одну пленную женщину своим людям ради забавы.

«Mnaddayu!» — прошипел я капитану, когда оно опустилось на колени рядом с женщиной. Не делай этого.

Огромные черные глаза повернулись ко мне, и оно прижало пальцы к горлу Талин.

«Wemashu raka oyade yukajji», — сказало оно.

«Мертва?» — повторил я.

Рамантану утвердительно мотнул головой. «Мертва».

Я отвернулся, и мой взгляд упал на тела ее убийц. Я замер. Самый дальний от меня вовсе не был дануанцем. Это был один из людей Гошала. Один из моих.

Я огляделся: на тело Талин, лежащее на рифленом металлическом полу, на трупы мужчин, которые убили ее, на след от удара на одной из стен, где клинок Кассандры порезал черный металл. Один из дануанцев лежал мертвый у моих ног, глаза его были обращены к небу. Но мое внимание привлекли не его глаза — стеклянные и отрешенные.

Это была его улыбка.

Ошеломленный, я вернулся в коридор, где еще больше беженцев толпились, не зная, куда идти. Звуки насилия раздавались из трюма внизу и разносились по залам фрегата.

«Это все они», — произнес Холден. «Только что разговаривал с птицами...»

Мой взгляд остановился на женщине, стоящей в конце коридора, неподвижной точке в бурлящей толпе растерянных беженцев. Старики и дети, шатавшиеся вокруг, казалось, не беспокоили ее. Ее глаза не отрывались от моего лица. Хотя на ней была потрепанная одежда переработчика, ее волосы были темными, а не рыжими.

Она улыбнулась мне, и я вскрикнул, подавшись вперед, чтобы посмотреть ей в лицо.

Но когда я моргнул, она исчезла.

«Нам нужно добраться до мостика», — произнес я, возвращаясь в оскверненное помещение. Кассандра накрыла тело женщины фольгированным одеялом из одной из аптечек первой помощи. Рамантану не шевелился, возвышаясь, склонив голову, а его сородичи напряженно стояли рядом, напоминая мне стаю собак, ждущих разрешения. Двигаться? Кормиться?

Я не дал им этого.

«Что?» Кассандра моргнула, не в силах оторвать взгляд от кровавой бойни.

«Мы не можем оставаться здесь», — сказал я. «Это Наблюдатель. Она... в них».

«В них?» Голос Холдена дрогнул, и он осенил себя, сотворив знак солнечного диска — насколько мог помочь этот слабый знак. «Как... деймоны?»

Они СOПы...

В каком—то смысле они были такими же, каким был я, когда хранил ее образ в своем уме. Я вспомнил прикосновение ее пальцев в моей голове. Подумал о Валке, о черве Урбейна, грызущем машинных нематод, которые пронизывали ее разум.

«Как вирус», — пояснил я.

«Что нам делать?» — спросил Холден.

Наблюдатели были чистой волей, разумом, оживляющим материю и энергию, без собственной формы или субстанции. Они были частью самой вселенной, вплетенной в ее ткань. Не было ничего, никаких средств, никаких лекарств, никакого лечения, о которых я знал — кроме руки Рагамы.

«Не знаю», — ответил я. Тень Ушары осталась во мне даже после того, как она ушла. В некоторой степени обезвреженная, да. Но не уничтоженная. «Кхарн Сагара построил этот корабль, чтобы запутать их взгляд. Возможно, если мы сможем переместить этих людей в центр корабля, Наблюдатель не доберется до них. Центурион».

Холден выпрямился.

«Пусть твои люди переместят дануанцев глубже в «Демиург». Неважно, куда. Оглушайте всех, кто будет сопротивляться, и оставляйте их там, где они лежат». Я тяжело оперся на дверь, ведущую из проклятого шлюза, и повернулся к своим людям. «Если мы не можем лечить этих людей, то введем их всех в состояние фуги, пока не найдем кого-то, кто сможет это сделать. Кассандра. Кассандра?» Она не шевелилась. «Анарьян?»

Девушка вздрогнула и оторвала взгляд от лежащего тела Талин. «Что?»

«У тебя есть связь?»

Она кивнула.

«Свяжись с мостиком, расскажи Эдуарду, что происходит. Хорошо?»

Она не шевелилась.

«Кассандра!» Я протянула ей руку. «Нам нужно уходить».

«Они были...» Она покачала головой. «То, что они делали... Я убила их».

«Я знаю», — сказал я.

«Один из них был... один из наших...»

«Я это тоже знаю». Я жестом пригласил ее подойти ко мне. К моему удивлению, Рамантану подошел к ней, без слов положил руку ей на спину и подтолкнул к двери, ко мне.

«Убери от меня руки, давос!» — прошипела Кассандра, обернувшись к ксенобиту. «Я уверена, тебе это нравится, да? Быть таким, какой ты есть».

Ксенобит только моргнул ей в ответ.

Когда она по-прежнему не двигалась, а только продолжала враждебно глядеть на сьельсина, — я подошел к ней, обнял одной рукой и увел оттуда.

Для этого нам пришлось перешагнуть через человека, которого я убил, и когда мы это сделали, Холден вдруг спросил: «Почему это не коснулось нас?»

Эта мысль уже приходила мне в голову, но я надеялся, что не придется отвечать на нее вслух. Я был единственным человеком на борту этого корабля, который был в безопасности от прикосновения Ушары — возможно, единственным человеком во всем творении. «Давайте двигаться».

Когда мы вошли в трюм, там лежали мертвые тела многих людей. Дануанцев. Легионеров. Еще больше было живых, сбившихся в кучки вдоль обеих стен. Задний люк уже был открыт, и по крови, которая блестела на темном полу, как вино, я догадался, что там были те, кто уже скрылся на корабле, и те, кто преследовал их.

«Демиург» был моим домом на протяжении многих десятилетий, но я все еще не мог сказать, что знал его. Бесчисленны были его уровни, башни, спиралеобразные залы. Бесчисленны были двери, которые я никогда не открывал, и комнаты, которые я никогда не видел. Все это было спроектировано — Кхарном Сагарой и самим Братством — не только для хранения оружия Архонтов, но и для его сокрытия. Сагара знал о Наблюдателях, знал, на что они способны. Он присутствовал, когда Мерикании, построившие древний Воргоссос, проводили эксперименты над Наблюдателем Селарним.

«Корабль был построен, чтобы сбить с толку глаза тех, кто наверху», — сказал мне однажды Сирота во время одной из наших многочисленных прогулок по кораблю. «Его форма находится под прямым углом к тем измерениям, которые наши глаза...», — объяснял черноволосый.

«Твои глаза», — перебил его его бледноволосый товарищ.

«...не могут видеть».

Я думал, что понял. Если бы мы, люди, были клещами на страницах книги, а наша вселенная была лишь одним листом, по которому мы могли бы прогрызть себе путь, сталкиваясь с краями букв, — и если бы Наблюдатели были людьми, смотрящими вниз на раскрытый фолиант... то структура «Демиурга» была бы похожа на уголь, зачернивший текст, или на руку, закрывающую часть страницы.

Вне трюма, на трапах и мостиках, соединяющих фрегаты-шаттлы огромного звездолета, шла борьба. Мои люди были в значительном меньшинстве — по крайней мере, на местах.

«Эдуард!» — крикнул я в свой терминал, когда мы вышли на трап, полагаясь на маленький динамик устройства. «Наблюдатель захватил людей, которых мы привезли с Дану. Они сошли с ума!»