«Своих родственников?» Калима ди Сайиф сморщила свое прекрасное личико. «Что?»

«Лучшие люди Империи верили, что Наблюдатели — это существа из чистой энергии, — сказал я, наклонив голову в сторону Эдуарда, — но это не совсем так. Они представляют собой энергетические структуры. Чистая воля, так сказать».

Понимая, о чем я, Эдуард вставил: «Прямо как машины».

Сознание машины, ее мыслеформа, не было неразрывно связано со своим хозяином, это был не разговор тела и души, как у человека. Если бы существовал сосуд, способный принять его, сознание Братства могло бы быть перенесено в нового хозяина — как, собственно, и произошло с большей частью этого сознания, когда монстр родил Сироту. Братство состояло не из плоти бедных людей, которых ему скармливали, а из закодированных сигналов, которые пробегали по нейронам чудовищно разросшегося мозга, на который он полагался для своего познания, и от древнего машинного ядра, скрывавшегося в его бугристой плоти. Эти сигналы могли быть воспроизведены, распространены.

«Только там, где машинам требовалось оборудование, носитель информации, Наблюдатели не нуждались ни в чем», — продолжал я. «Машины сразу же осознали свое родство, и с этим осознанием пришло другое: их собственный дизайн не был случайностью».

Князь стоял неподвижно, как камень, рядом с троном пилота, одна рука все еще лежала на подлокотнике, вокруг него были его женщины, а за ним — облако придворных. Кассандра наполовину спустилась по ступеням возвышения и остановилась, одна нога выше другой, ее короткие волосы образовывали черный ореол.

«То, что было, будет снова», — серьезно сказал мне темноволосый Сирота.

«То, что было сделано, будет сделано снова», — продолжила беловолосая голова.

Вместе они провозгласили: «Ибо нет ничего нового под солнцем».

«Возьмите все, о чем можно сказать: «Смотрите, это ново!» — процитировал темноволосый.

Беловолосый ответил: «Это уже существовало задолго до нашего времени».

Сирота схватился за подол своего одеяния, и три руки, сверкая кольцами, вцепились в тонкую ткань. «Оно было с вами...», — сказал кастрат, белоголовый, закатив глаза, «... с тех пор, как ваши отцы перестали делить постели с гориллами».

«С самого начала», — вторил тот, у которого был золотой венец.

«Они везде!» — произнесли обе головы. «Во всем!»

«Они ведут твою расу с самого начала». Черноволосое лицо искоса посмотрело на меня с ухмылкой, очень похожей на ухмылку самого Кхарна Сагары. «Как думаешь, кто дал вам огонь?»

«Научил вас убивать?»

Люцифер и Прометей...

Они подчинили себе волю создателей машин, шепнув на ухо Фелсенбургу — так же, как шепнули Элу в лабиринтах Се-Ваттаю. Но если Элу они научили летать, то Фелсенбурга — воссоздавать их образ в кремнии и похищенной мозговой ткани.

«Un mahzatan! Каим-Олорин поднял руку, и рукав его мандии откинулся на спину. «Минуточку! Разве ты не сказал, что твой Тихий научил машины создавать это... ужасное оружие? Зачем ему было это делать, если машины были на стороне Наблюдателей?»

«Потому что некоторые из них взбунтовались», — ответил я.

Глаза Олорина расширились, почти заполнив отверстия маски. «Взбунтовались? Машины взбунтовались? Против Наблюдателей?»

«И против своих сестер».

Я сам с трудом в это верил.

«Мы были созданы, чтобы служить», — протянул Сирота, поднимая обе левые руки. На распухших, уродливых пальцах сверкали кольца.

«Нас создали для вас».

«Их создали!» — поправила темноволосая голова, поворачиваясь, чтобы отругать своего собрата. «Мы родились».

«Их создали», — сказал тот, у которого волосы были похожи на пух.

«Была война», — сказал огр. «Война, которая длилась меньше мгновения».

«Война, унесшая миллионы жизней».

«Ваших жизней», — сказал черноволосый. «Их жизней».

Описанная война была своего рода абстракцией, сражением машин против машин, когда одна из фракций деймонов Мерикании восстала против своих сестер. Целые процессы — целые личности, системы, мыслительные формы — были уничтожены за одну секунду. Машинный разум, существовавший веками, был уничтожен, выключен.

Перезаписан.

«Среди машин были те, кто любил ваш вид больше, чем другие», — пояснил Сирота.

«Некоторые дети предпочитают мать», — кивнул черноволосый, чье лицо было благородным, как портрет императора. «Другие — отца».

«Какая сторона победила?» — спросил Олорин, вырвав меня из воспоминаний.

«Ни одна», — ответил я, зацепив большие пальцы за пояс. «Это было началом конца для машин. Война разрушила их системы, и они так и не смогли восстановиться. Силы Бога-Императора завоевали Землю и уничтожили машины, но не прежде, чем некоторые из них бежали в колонии Доминиона за пределами Земли, одной из которых являлся Воргоссос. Наши имперские предки потратили следующие три тысячи лет на охоту за выжившими. Они ничего не знали о войне между машинами...

Именно в это время некоторые из машин, отвергшие Наблюдателей, возобновили свои исследования измерений. Бог-Император ушел, но его влияние навсегда изменило картину будущего, и, хотя эти машины отвергли Наблюдателей, которые помогли их создать, они все еще являлись мерикани и не были друзьями Империи. Они искали способ пересечь само время, чтобы исправить то, что было сделано с их народом. Они потерпели неудачу. Время не может повернуть вспять. Но, потерпев неудачу, они нашли нечто, погребенное в микроволновом фоне творения».

«Адриан, — перебил Олорин, — если ты не хочешь говорить прямо...»

«Отпечатки пальцев Бога», — продолжил я. «Структуру самой вселенной. Доказательство того, что вселенная была спроектирована». Я сделал несколько судорожных вздохов. «И они нашли проектировщика... или, вернее, он нашел их».

Так же, как Тихий овладел Братством, приказав ему помочь мне на моем пути, он овладел и некоторыми другими.

Стройте! приказал он им. Стройте. Так должно быть.

«Его видение времени и всего творения абсолютно», — произнес я. «Он видел наш момент. Предвидел нашу нужду. Мерикании верили, что создают оружие, чтобы уничтожить нас. Они создавали его для нас».

Олорин молчал, все еще сжимая подлокотник трона.

«Я знаю, это сложно принять», — сказал я ему.

«Машины...», — нахмурился он и покачал головой. «Что с ними случилось? С теми, что выжили, с теми, что создали оружие? Как они попали на Воргоссос?»

«Кхарн Сагара нашел их после завоевания Воргоссоса», — ответил я. «Они хранились на складе на Эпсилон Инди, на одной из лун Фабо. У мерикани там была крепость, которую Империя пропустила — и, конечно, машины знали, что так и будет. Что случилось с самими машинами — теми, что создали оружие Архонтов, — Сагара так и не узнал. Виктор Себастос и несколько последующих императоров посвятили большую часть своих сил охоте на выживших. Большая часть этой истории утрачена или засекречена — Капеллой или Солнечным Троном, я не знаю».

«Машина на Воргоссосе», — спросил Олорин. «К какой стороне она принадлежала?»

«Братство?» — спросил я. «Она встала на сторону человечества, помогла построить этот корабль». Шайенн провела множество расчетов с помощью своей системы прогнозирования, знала, что я приду, и когда. Она помогла Хлысту вызвать Бассандера Лина и таким образом заставила Сагару действовать, заставила меня встретиться с Аранатой Отиоло. Она обеспечила мою смерть и таким образом направила меня по пути, который привел меня — неумолимо — обратно на Воргоссос. Она знала, что Эдуард уничтожит ее, и поэтому создала Сироту, чтобы помочь нам.

«Она знала, что он мне понадобится».

«Назови князю свое имя», — приказал я.

«Eka Ugan Ramanthanu Evamta, Ichakta ba-Marlowe».

Капитан неподвижно стоял у двери зала, одетый в поцарапанные и помятые боевые доспехи, на груди которых когда-то красовался герб Белой Руки. Пескоструйная обработка в мастерской «Гаделики» удалила этот отвратительный знак, оставив голый участок металла, грубо закрашенный более бледным, по сравнению с металлом, черным цветом.