Я направил на него поднятую руку, и один из солдат воспринял это как разрешение ударить мужчину в живот.

Его женщина ахнула. «Лонан!»

«Я сказал, стой, солдат!» Я опустил руку. «Я спросил тебя, что здесь происходит».

«Он пытался отобрать оружие Випина, милорд!» — ответил триастр. «Он не понимает, что все они отправляются на один и тот же корабль!»

«Они разлучили нас!» — пояснил мужчина по имени Лонан. «Мою жену, сына и меня!»

Я понял. Бирки на запястьях маленькой семьи, стоявшей передо мной, указывали на то, что их направили на разные корабли — хотя оба эти корабля предназначались для одного и того же джаддианского суперкорабля на орбите.

«Они отправляются в одно и то же место?» — спросил я.

«Оба на «Шабранг», да, лорд», — ответил триастр.

«Спокойно!» — сказал я. Посмотрев на крестьянина, я спросил: «Тебя зовут Лонан?»

«Да, лорд».

«Лонан, — сказал я, — если бы меня здесь не было, эти люди забрали бы у тебя твою семью за то, что ты чинишь им неприятности». Я посмотрел на триастра, на других легионеров. «Но вы все направляетесь на один и тот же корабль на орбите. Вы бы снова нашли друг друга. Ты понимаешь?»

Глаза мужчины были безумными, страх, как мне кажется, лишил его дара речи. Он сглотнул. Кивнул.

Обратившись к триастру, я приказал: «Пусть они отправляются вместе».

«Милорд?» — солдат склонил голову на бок.

«Вместе, я сказал!» Я указал пальцем в сторону женщины и мальчика. «У нас есть кто-то, кто путешествует в одиночку?»

«Я, лорд!» — подал голос молодой человек с темными волосами и глазами.

Я указал пальцем на него. «Тогда ты! Ты займешь место этого человека! Лонан, ты пойдешь со своей семьей и больше не будешь создавать проблем! Я ясно выразился?»

В глазах крестьянина появились слезы. «Спасибо!» — пролепетал он и моргнул, пытаясь сдержать их. «Спасибо, лорд!»

«Ты был в дюйме от неприятностей», — произнес я и расставил большой и указательный пальцы, указывая. Обратившись к триастру, я спросил: «Кто здесь командует?»

«Нерсес, лорд, он наш легат».

«Скажите легату Нерсесу, что ни одна семья не должна быть разлучена. Если кто-то будет создавать проблемы, оглушите его, но не отказывайте ему в проходе. Я не допущу, чтобы сегодня появились сироты и вдовы!»

Триастр наконец, опустил оружие, и люди, державшие Лонана, освободили его. Тот поспешил обнять жену и ребенка.

Кассандра смотрела на меня, ее лицо было скрыто за белым забралом шлема. Рукав ее мандии развевался, когда она стояла, положив руку на бок, с другой на рукояти меча.

Когда-то ее мать и я сели на разные корабли.

Прошел первый год, а за ним и второй, а флот сьельсинов так и не появился. С каждым днем Гододдин пустел, хотя каждый день все больше и больше людей прибывали из глубинки, из небольших городов и фермерских деревень, покрывавших поверхность планеты, так что город, казалось, разрастался, как будто сам был поражен чумой, а лагеря вырастали, как опухоли из тела некогда здоровой цивилизации.

Каждый день происходили убийства.

Каждый день происходили изнасилования.

Каждый день Амон Косис и его марсиане были вынуждены казнить преступников.

И никаких признаков сьельсинов.

Не в первый раз за свою долгую жизнь я задумывался о тиране Дамокле, который, выразив желание занять трон своего повелителя, получил на время королевскую власть на условии, что над его головой будет висеть обнаженный меч, привязанный одним конским волосом, всегда готовый упасть.

«Они должны быть здесь...»

Начались шепотки.

«... сказал, что они недалеко».

«Великий флот, сказал он!»

«Величайший флот!»

«Где они?»

«Где император?»

«Он солгал. Марло солгал».

«— хочет трон, говорят. Принцесса...»

«У него принцесса, я слышал. Имел ее, имел ее, имел ее...»

С каждым днем петля затягивалась, с каждым днем волос, удерживавший меч, истончался. Еще чуть-чуть. Я различал голос Капеллы в каждом шепоте, чувствовал руку Капеллы в каждом повороте ножа. Хотя в день моего прибытия я вырвал клыки Таркуина, у Левиафана были не только зубы, но и когти.

И не только одна голова.

«Они должны быть здесь», — произнес я, наблюдая за парой утров, которые карабкались по внешней оболочке ядра машины.

Глядя на эту конструкцию — огромную сферу, висящую в центре еще большей пустоты в сердце «Демиурга», — я вспомнил святилище, посвященное черепу Миуданара.

«Если они ушли сразу за нами, то уже должны были прибыть». Я схватился за черный железный поручень и посмотрел вниз, где трое меньших утров, похожих на крабов, бегали по лонжерону. «Где они, как ты думаешь?»

Шаги зверя за моей спиной были неровными.

Шаг. Шарканье... Шаг.

«Не могу сказать», — проговорил владелец этих ног голосом, глухим как гром.

И ярким как звездный свет, он повторил: «Не можем сказать».

«Возможно, они задержались».

Я не обернулся, чтобы посмотреть в его сторону. Зверь был совсем близко, и от него несло мускусом и немытым телом.

«Не было ничего...»

«...никаких признаков...»

«...в телеграфе, которые бы указывали на их текущее местонахождение?»

Я почувствовал как отчаяние, словно камень, давит на меня. «Со времен Дану - нет. Дораяика должно быть, знает, что они были раскрыты».

«Или они в пути», — предположил Сирота.

«В пути куда?» — нахмурился я.

Один из утров достиг внешнего корпуса ядра машины и начал уверенно карабкаться по гладкой поверхности стали.

«Они должны уже быть здесь, Сирота», — сказал я после долгого молчания. «Почему их здесь нет?»

Массивная рука — с бледной кожей, покрытой пятнами и шишками — обхватила поручень справа от меня. Это была левая рука существа. За ней последовала другая левая; каждый длинный палец был украшен наградами Воргоссоса — его наследством. Когда он не заговорил сразу, я повернулся, вглядываясь в скрытые тенью лица монстра. Сирота поднял глубокий капюшон своей черной мантии, так что его головы утопали в тени, более глубокой, чем вездесущий мрак «Демиурга».

«Возможно...», — сказал один.

«Возможно, они задержались», — легкомысленно закончил другой.

«Задержались?», — переспросил я.

Существо ответило своим голосом кастрата: «Я ничего не знаю, хозяин».

«Ничего, — сказал другой, — кроме того, что их здесь нет».

Не в силах больше выносить пристальный взгляд монстра, я отвернулся и посмотрел вниз, где рой ползучих рук двигался, как стая крыс, по полу далеко-далеко внизу.

Сирота издал кашляющий, захлебывающийся звук — глубоко в одном горле. Должно быть, это был бас, потому что кастрат одновременно сказал: «Возможно, они просто пытаются перегруппироваться перед нападением».

«Это может занять годы», — добавил бас, все еще задыхаясь.

«Возможно, у нас впереди еще годы», — согласился высокий голос.

Я стоял, сжимая поручень, костяшки пальцев побелели в тусклом свете, сухожилия на тыльной стороне рук скрипели от напряжения. Я не мог избавиться от ползучего ощущения, что происходит что-то еще. Что-то худшее.

«Это Дораяика», — наконец сказал я. «Ты не знаешь Дораяику».

Я почувствовал на себе взгляд четырех глаз Сироты и, обернувшись, обнаружил, что дьявол смотрит на меня сверху вниз. Бледные глаза кастрата светились в глубине его капюшона. «Знаю», — сказал он.

«Мы знаем», — ответил другой голос. «Мы знаем то, что знала наша мать, а она знала».

«Это пришло в Воргоссос», — сказал другой. «Дораяика пришел. Давным-давно».

Конечно. Принц принцев построил двигатели Кхарна Сагары, превратил Воргоссос в имитацию Дхаран-Туна, создал дом Вечного по образу этого города демонов.

«Мать была первой», — сказал он.

«Первой. Первой, кто прервал их речь. Первой, кто заговорил с ними».

Я представил себе тот другой мир, мир во тьме. Мир Экстров, Воргоссоса, МИНОСа и остальных. Именно они первыми вступили в контакт со Сьельсинами. Я мог ясно представить себе это: молодой Дораяика, стоящий перед троном Вечного, окруженный своими пальцами — своими наложницами и защитниками, чья плоть еще не стала стальной.