Прежде чем свет от первого удара достиг моих глаз, все было кончено. Меньше чем за мгновение, в промежутке между двумя ударами сердца. Я, должно быть, моргнул, потому что в один момент я смотрел на океан тьмы за пределами, а в следующий...

…появился свет.

И жар.

Небо над Воргоссосом было заполнено обломками Кхарна Сагары. Его ракет. Его царства. Его самого.

Всего.

Все было тихо.

Но ничто не остается неподвижным.

В темноте шрапнель роя Сагары танцевала на высокой орбите, осколки металла и стекла, похожие на пыль на ветру, сверкали, как облако бриллиантов, вокруг ледяной жемчужины, которой был Воргоссос.

«Цели уничтожены», — отчитался пилот.

«Mère de Dieu...», — выдохнул я и перекрестился.

Лорд Марло скрестил руки под своим черным плащом, ссутулив плечи. «Им удалось передать сигнал за пределы системы?»

Пилот не ответил.

«Мы никогда этого не узнаем», — произнес я.

Марло кивнул, он выглядел очень уставшим. «Это снова Урбейн», — негромко сказал он.

Я непонимающе спросил. «Кто такой Урбейн?»

Его Светлость покачал головой. «Это неважно», — ответил он. «Надеюсь, это больше никогда не будет иметь значения».

В этот момент снова появилась «Альбедо». Она выплыла из-за Воргоссоса, двигаясь так быстро, что прочертила сверкающую белую линию на черном фоне космоса.

Она пела — хотя я понятия не имею, как я мог слышать ее голос. Несмотря на мили, разделявшие нас, несмотря на тяжелое окно из алюмостекла и вакуум снаружи. Она вибрировала в моем сознании, резонируя, как сам солнечный ветер...

…а потом исчезла, вернувшись в свое жилище.

«Он еще не умер», — задумчиво произнес Марло. «Но, возможно, мы заперли его на планете. И еще нужно подумать о флоте».

«И о Дору», — заметил я. «Он не позволит тебе без проблем захватить этот корабль».

«Нет, — согласился Адриан. «Не позволит».

«Мы оказались перед трудным выбором», — продолжил я, возвращаясь к роли рассказчика. «И никакого выбора на самом деле не было». Мои пальцы барабанили по столу, пока я говорил. «Мы применили оружие Архонтов против роя трансляторов Кхарна и таким образом — по крайней мере, мы так думали — предотвратили побег его мыслеформы на какой-нибудь спутниковый ретранслятор за пределами системы... но нужно было подумать о флоте».

В этот момент в комнату снова вернулся Нима, принеся кофе. Кофе был плохой. С пайков легионеров, не достойный князя Джадда. Но Олорин с благодарностью принял напиток.

«Во вселенной нет такого щита, который мог бы остановить “Альбедо», — покачал я головой. «Я мог уничтожить Воргоссос так же быстро, как уничтожил шансы Кхарна на побег. Вопрос был лишь в том, стоило ли мне это делать».

«И ты сделал это?» — спросил Каим-Олорин, скривившись от горечи напитка. Несмотря на все усилия Нимы, кофе был явно пережарен — кофе Легиона всегда являлся таким. «Это оружие ты использовал, чтобы убить Оганнеса Дору?»

«Дору уже тогда выступал против меня», — ответил я. «Сражался, так сказать, на два фронта. И это справедливо. В конце концов, я планировал перехитрить его. Но капитаны Воргоссоса представляли большую угрозу. С гибелью Акастуса Козара, а также Хат и Алефа — и с арестом Здесь Скороизменится — убедить экстров сдаться казалось нелегкой задачей. Маленький трюк Сагары в трюме сделал мир невозможным. Неважно, что они нанесли удар первыми. Другие капитаны никак не могли знать, никак не могли быть уверены в том, что Скороизменится не был принужден».

« И, насколько мы знали, — добавил Эдуард, — среди капитанов был еще один потомок Кхарна, препятствовавший миру, и, возможно, не один».

«Сагара надеялся, что, повредив «Демиург», он ослабит нашу защиту, оставив нас открытыми для его попыток транслировать свои мысли за пределы планеты», — пояснил я. «Если бы мы не сбросили шаттл в тот момент, скорее всего, ему бы это удалось».

«Как вы узнали?» — спросила Калима ди Сайиф, и ее драгоценности зазвенели, когда она наклонила голову на изящной шее. «Что шаттл должен был взорваться в случае смерти Сагары?»

«Вы спрашиваете, знаю ли я будущее. Я не знаю...» — ответил я. «Но я бы так и поступил».

Эдуард отодвинулся в сторону, пропуская Ниму с кофейным сервизом. Наконец, князь Каим сам нарушил тягостное молчание. «А что с латарранцами?»

«Тут ты забегаешь вперед», — ответил я. «Они все это время удерживали свои позиции. Ты должен понимать, что все это произошло за считанные часы. Два, может быть, три — и большая часть этого времени была посвящена ожиданию прибытия делегации с Воргоссоса».

Воргоссосцы был более серьезной проблемой. После провала гамбита Небет Хат, их флот удвоил свои атаки против сил Дору и Кедрона. Думаю, латарранцы ждали, чтобы посмотреть, чем все это закончится».

«А твой человек, Аристид, не связывался с тобой?» — спросил князь Каим.

Я почувствовал, как мое лицо помрачнело, и опустил голову. Нима наполнил мой стакан водой. Как и Олорин, я пожалел, что это не вино.

«Он был зол на меня, — ответил я, — зол за то, что я не доверил ему свой план. За то, что захватил «Демиург», не сказав ему».

«И за то, что ты не рассказал ему правду о Гарендоте», — добавила Кассандра.

«У меня не было выбора», — вздохнул я. «И я не мог рисковать, рассказывая ему то, что рассказал принцессе Селене».

Правда заключалась в том, что я не мог доверять Лориану. Я не мог знать, были ли те нервные имплантаты, которые он получил, чем-то большим, чем просто нервными имплантатами. У меня не было возможности узнать, был ли он всего лишь Лорианом. В конце концов, он стал генералом-комендантом, человеком и созданием нового порядка золотого Гарендота.

«Этот капитан... Здесь Скороизменится еще под стражей?» — спросил князь.

«Да, — кивнул я, — в камере. Мы не решаемся поместить его в фугу. Мы понятия не имеем, как его тело отреагирует на крионику».

«Я хотел бы поговорить с ним».

«Конечно», — согласился я. «Когда мы закончим».

Уход Нимы из зала заседаний сопровождался очередным затишьем. Когда круглая дверь закрылась, князь поднялся, прошел мимо Тиады и остановился у окна, кисточки из бусин на его темно-красной мандии покачивались при каждом движении. «Вы сказали, что это... оружие «Альбедо» — одно из самых слабых в вашем арсенале?»

Эдуард выпрямился. «Так говорит пилот».

«Кто этот пилот?» — спросила Тиада.

«Экстрасоларианец», — ответил я. «Тот, кому я доверяю».

Князь Каим отмахнулся от моих слов. «Это оружие уничтожило более тысячи целей, распределенных вокруг всей планеты...»

«За считанные секунды, да», — подтвердил я.

«Вы его использовали?» — спросил князь, глядя на шпили, контрфорсы и террасы, украшенные статуями. «Против Воргоссоса?»

«Использовал».

Это не я ответил князю. И не Эдуард.

Ответил капитан Гошал. Бедный провинциальный офицер, оказавшийся так далеко от дома. Его губы сжались под густыми усами. «Он использовал. Я был там. На моей «Гаделике». Прямо посреди всего этого». Он замолчал, его глаза остекленели, взгляд устремился куда-то вдаль. Этот человек и сам казался стеклянным, с каждым разом, когда я его видел, он выглядел все хуже и хуже.

Он не просил принять участие в моем деле.

Все глаза приковались к нему, и, осознав это, бедняга заговорил, сначала нерешительно, но с нарастающей силой:

«Это было... самое ужасное, что я когда-либо видел. Лорд Марло, он позвонил мне сразу после того, как нанес удар по... по рою. Я был на своем корабле, моей «Гаделике». Мы участвовали в первоначальном штурме планеты, отправили людей на поверхность по просьбе... того Монарха. Гарендота. Думаю, он хотел, чтобы все люди Марло были рядом. Что ж, это была его ошибка, и ничья другая, верно?

Я сам не спускался на поверхность. Моей задачей было оставаться на низкой орбите и ждать возвращения Марло. Если он вернется. Что он, конечно, и сделал, привезя с собой тела Монарха и женщины и... и свою дочь без руки. Марло не доверял Дору или Кедрону — как оказалось, в этом он был прав — и велел нам подготовить его «Аскалон». «Аскалон» — у него есть теплоотводы, он может работать в темноте несколько дней, а ему нужно было всего около часа, чтобы добраться до «Демиурга». Так что мы подлатали Кассандру и остальных и отправились в путь, тихо, как только можно.