Лицо Дораяики было в нескольких дюймах от моего. Я встретился взглядом с его глазами — всеми тремя, черными-пречерными с красными ободками огня. Именно черный цвет действительно напугал меня. Было легко думать о Пророке как о пешке, жертве в этой игре богов и монстров, посреднике в этой войне во всем пространстве и времени. Я хотел спасти его, искупить его и всех его сородичей. Но когда я посмотрел в его пустые глаза, я увидел нечто гораздо худшее, чем чистая злоба Наблюдателя.

Я не увидел ничего.

Этот взгляд — эти глаза — были пустыми и безжалостными, как пространство между солнцами.

Дораяика хотел этого, хотел этого все бессолнечные дни своей жизни.

Он не был жертвой, не был пешкой.

Он хотел того, чего хотел его бог.

Он хотел Смерти.

Его сверкающие пальцы отпустили рукоять, торчащую из моего бока. Я сжал оружие — мое оружие — так крепко, что лезвие погасло.

Iagga ti-caihanar ba-okarin...

Сказал Дораяика.

Иди к своему богу.

Dababshum nillak.

Marerra o-tajun oyumn yelneto ji.

Скажи ему, что мы идем.

Горячая кровь стекала по моему боку, дымясь в морозном воздухе. Я почувствовал, как подкладка костюма сжимается, пытаясь остановить кровотечение. Но удар Дораяики пронзил мою печень, мои внутренности. Я умру, и медленно. Мучительно. Ужасно. Я споткнулся, отступил на полшага.

Эта сверкающая рука потянулась, чтобы схватить меня за горло.

Я сделал еще один шаг, почувствовал снег под ногами, увидел капли крови, окрашивающие белый цвет.

Мир задрожал, небо снова заполнилось огнем.

Я снова был на Дану, за тысячу световых лет отсюда.

Я опустился на колени, сжимая в руках незажженные клинки, прижал левую руку к боку.

Мой корабль ждал меня, и там, на его трапе, в окружении людей и ирчтани... стояла моя дочь.

Живая.

Однажды, когда я томился в паровых туннелях под Ведатарадом, мне удалось наколдовать и закрыть рану на боку. Как я это сделал, для меня осталось загадкой. У меня больше не получилось повторить этот подвиг, никогда не удалось исцелить себя снова... но я также никогда раньше не поднимался в то высшее царство, не пересекал световые годы одним шагом.

Я размышлял об этом, сидя в задней части черного шаттла, под фризом, изображающим Соблазнение, в котором один из королей Земли отдал свое тело — и свое сердце — женщине из металла и света. Дочери Колумбии.

Деймону.

Одна из солдат Холдена — женщина, лысая, как и все легионеры — присела передо мной на корточки, вводя бета-терапию, чтобы остановить кровотечение.

«Вам нужно обратиться к хирургу, лорд», — сказала она. «Бета не может это исправить».

«Просто останови кровотечение, женщина», — выдохнул я и сжал в кулаке рукоять меча.

Корабль задрожал под нами, и дануанцы закричали от страха.

«Нас обстреливают», — сообщил один из солдат.

Я видел белки глаз дануанцев, чувствовал их ужас. Большинство из них, несомненно, никогда раньше не были на корабле, тем более на корабле экстрасоларианцев, с черного королевства Воргоссос. Никто из них не участвовал в сражении.

Мы не долго будем находится среди сражения. Нам оставалось только выйти из атмосферы, после чего деймон корабля совершит короткий прыжок в варп и вернет нас на «Демиург». Но орудия флота сьельсинов на орбите были нацелены на нас, и их легкие корабли устремились в погоню.

Закрепив свой клинок с рукоятью из слоновой кости на правом бедре и держа меч, который дал мне Олорин, в левой, я со стоном поднялся.

«Милорд, вы должны отдохнуть!» Медик положила на меня руки, пытаясь заставить снова сесть.

«Корабль!» — прорычал я. «Время до варпа?»

«Докладываю», — ответил холодный женский голос корабля. «Время перехода на сверхсветовой режим — две минуты пятьдесят четыре секунды». Когда существо заговорило, мой взгляд снова упал на рельефное изображение «Соблазнения».

Вот стою я, подумал я, глядя на одурманенного короля человечества. Не пошел ли я на слишком большие уступки? Слишком многое допустил, чтобы одержать эту победу? И можно ли это назвать победой?

Я прижал ладонь к раненому боку и поморщился, сделав пару неуверенных шагов.

«Скажите этим людям, чтобы они сели», — указал я на толпу дануанских беженцев. «На пол, если понадобится. Наши поля подавления сильны, но прыжок все еще может застать врасплох!» Легионеры выполнили мой приказ, крича людям, чтобы они присели. К тому времени я протиснулся мимо них — по пути к мостику — и остановился в арочном портале. Не оглядываясь, я повысил голос: «Корабль будет трясти, когда он превысит скорость света! Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал».

В дальнем конце помещения находилось еще больше беженцев, семьи сидели у стен. Широко раскрытые глаза следили за мной, пока я хромал мимо, покачиваясь. Девочка с веснушками по всему лицу смотрела на меня глазами, круглыми как каспумы. Я увидел мальчика, очень похожего на Хлыста, который, обнимая колени, разглядывал изображения на противоположной стене. Рядом с ним сидела темноволосая женщина, пристально смотревшая на меня темными глазами, ее лицо наполовину скрывала фильтрующая маска.

Я думал, что они все умерли.

Почему Миуданар просто не убил их? Почему Наблюдатель сыграл свою гнусную шутку?

Эта мысль сидела во мне, как язва.

Холден выставил охрану на мостике. Корабль пилотировал деймон, и к этому деймону можно было получить доступ в любом месте на борту. Но я хотел увидеть не его.

«Абба!» Кассандра повернулась, когда я вошел, Холден и Рамантану находились рядом с ней. «Ты в порядке?»

«Жить буду», — ответил я. Я потерял много крови. Мне нужна была операция, и как можно скорее. «Нас обстреливают?»

Ответил корабль. «Докладываю», — объявил он. «Обнаружено враждебное присутствие на низкой орбите планеты. Они пытаются уничтожить это судно».

Кассандра приподняла брови.

«Мы выживем?»

«Анализ», — прозвучал нечеловеческий ответ. «Эта система оценивает вероятность выживания в семьдесят три целых семь десятых процента с предполагаемой точностью девяносто девять целых три десятых процента вероятности реальности».

Глаза Кассандры стали еще больше, если это вообще возможно. «Как будто разговариваешь с Нимой...»

«А что с другими кораблями?» — спросил Холден. Центурион Гошала снял шлем и провел рукой по своей блестящей голове.

«Докладываю», — ответил ему деймон. «Транспортные корабли C-0012 и C-0015 улетели. Время перехода транспортного корабля C-0009: одиннадцать секунд».

Два наших корабля уже выбрались.

Я стиснул зубы и стал считать секунды.

«Транспортный корабль C-0009 улетел».

Я почувствовал, как меня захлестнула ощутимая волна облегчения несмотря на то, что судно под нами покачнулось в результате прямого попадания. Три корабля улетели. Остались четыре. Кассандра положила руку мне на плечо, отчего я вздрогнул. Я не забыл выражение ее лица, глаза, похожие на драгоценные камни, блестящие, пустые. У меня, наверное, был вид как у мертвеца.

Я притянул ее к себе, прижался головой к ее, положив руку на затылок. Никто из нас не говорил, даже когда очередной взрыв сотряс безымянный корабль. Я представил себе, как с флота сьельсинов, находящегося за тысячу миль над нашими головами, падают зажигательные бомбы.

«Щиты держатся», — сообщил Холден.

«Отчет: одна минута пятьдесят одна секунда до перехода».

В этот момент Рамантану повысил голос, проталкиваясь мимо Холдена и другого солдата к передним окнам. «Retattaa!»

Я почувствовал это еще до того, как сьельсин заговорил. Почувствовал на вкус. Как статический заряд в воздухе. Как железо на языке.

«Абба?»

Я ринулся к окну и успел увидеть приближающуюся молнию, которая появилась не из облаков, а из пространства между пространствами, как из чистого воздуха. На мгновение мне показалось, что я вижу один огромный глаз без век, смотрящий на меня снаружи, но в нем не было узнавания. Он не видел меня.