Тогда Александр, проявив мужество, которого я не ожидал от мальчика, которого забрал с Форума так давно, подошел к Сироте, Кассандре и мне. «Я спрашиваю еще раз, — сказал он, — и ответь мне честно, деймон: кто ты?»

«Деймон?» — повторил Сирота, и его мрачный голос стал еще мрачнее. «Деймон?»

«Не деймон, — возразил высокий голос, — хотя наша мать была деймоном».

«Мы — камбион», — сказал Сирота. «Наша плоть — ваша плоть».

«Наш отец был человеком».

«Наша мать — машина».

«Мерзость!» — воскликнул Бассандер Лин. «Марло, что это такое?»

Я не сдвинулся с места между центиманом и оружием принца. «Сирота предал Воргоссос ради нашего дела!» — пояснил я. «Он человек! Гомункул! Без каких-либо следов машины! Я привел его, чтобы установить здесь телеграфную карту. Он здесь, чтобы помочь!»

«Помочь?» — переспросил Александр. «Эта... штука?»

«Я буду служить», — сказал Сирота одним голосом.

А затем другим: «Я буду служить».

«Мне это не нравится, мой принц», — заявил стратиг Копаркар. «Экстрасоларианцы вероломны — это хорошо известно. Слово демона ничего не стоит!»

Леонид Бартош вступил в разговор. «Слова самого Марло ничего не стоят, Ваше Превосходительство! Он вероломен!»

Принц Александр окинул взглядом стратигов. «Адриан Марло — многогранная личность, Леонид. Сумасшедший, да. Высокомерный, безусловно. Но вероломный?» Он покачал головой. «Отец — я хотел сказать, мой Государь Император — всегда говорил, что ты - меч без рукояти. А я говорю, что ты всего лишь острие».

«Меня называли и похуже», — ответил я, не дрогнув под пристальным взглядом принца. «Командование тебе к лицу, Александр».

Рука принца поднялась без предупреждения, и ладонь в перчатке скользнула по моему лицу.

Я не был к этому готов, и удар повернул мою голову.

«Ты слишком много на себя берешь, старик», — прорычал он, и его открытая ладонь превратилась в обвиняющий перст. Марсиане предупредительно повернули копья. Но, вспомнив Эдуарда — его пример — я только улыбнулся и подставил другую щеку.

Ошеломленный этим явным безумием, Александр отпрянул. И тогда он увидел Кассандру, которая стояла, положив руку на рукоять своего единственного оставшегося меча. Выбрав новую цель, он рассмеялся. «Поглядите на это? Однорукая девушка и ее птицелюди против марсианской стражи?»

«Раздор — это они», — пробасил Сирота, и его мрачный голос, казалось, доносился из-под самой земли. «Они повсюду, в любое время, в любом месте, они...»

«...они настраивают нас друг против друга. Брата против брата».

Александр обернулся к центиману и заглянул под его капюшон. «Покажись, зверь!»

По изменению формы широкого капюшона я понял, что существо смотрит на меня.

«Я отдал тебе приказ!»

Я кивнул.

Три руки поднялись, откинули одежду, обнажив две головы зверя.

«Черная планета!» — выругался сэр Грей Райнхарт.

Сирота ничего не сказал, лишь прищурился от света, прикрыв все четыре глаза корявыми пальцами. Увидев, как он съежился, я понял, что Сирота никогда раньше не стоял под светом солнца и не дышал свежим воздухом под открытым небом.

Но он ничего не сказал, не шелохнулся, когда имперские войска отступили, марсиане ощетинились, люди разразились проклятиями и упреками.

Александр посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, его лицо совершенно не скрывало отвращения. «Кем ты стал?»

Я посмотрел на него. «Только тем, кем ты меня сделал», — ответил я. «Ты забыл Картею, дорогой мальчик?» Лицо принца стало нечитаемым. «Я подарил человечеству две смерти», — произнес я, поднял соответствующее количество пальцев и, загибая их, продолжил: «Одну от рук сьельсинов, другую от рук моего народа». Я указал на центимана. «Сирота не поднимал руку на меня — чего не скажешь о некоторых».

Александр только улыбнулся. «Отец был готов заключить мир с монархом Латарры, прежде чем тот раскрыл свое истинное лицо...» Его взгляд скользнул по изуродованному телу Сироты. «Если эта... штука может быть полезна... пусть служит. Коммандер Веда!»

«Да, мой принц?» Марсианин в красно-золотых доспехах офицера выступил вперед и поднял свое копье.

«Проследи, чтобы этот лорд... проследи, чтобы Марло и его команда неудачников находились под постоянной охраной. Проследи, чтобы их и этот... экстрасоларианский артефакт препроводили прямо в Штаб. Тор Ксантипп и Инквизитор наверняка захотят присутствовать при осмотре установки».

«Да, мой принц».

После этого Александр сделал шаг вперед, наклонившись почти по-заговорщицки. «Я никогда не желал твоей смерти», — произнес он. «Тебе просто нужно было научиться знать свое место».

Я посмотрел на него и впервые за этот день увидел в нем тень капризного мальчишки, которого взял в сквайры, съежившегося змея, свернувшегося в пустой оболочке гораздо более значительного человека.

Я называл его сопляком.

В этом ничего не изменилось.

«Мое место, — ответил я, — там же, где и всегда: между человечеством и его врагами, кем бы они ни были».

Установка телеграфной карты Воргоссоса и ее первоначальная демонстрация объединенному военному совету прошли гладко. Открытие того, что Кхарн Сагара не разработал каких—либо революционных средств перехвата квантовой телеграфии, стало долгожданным облегчением для ушей всех собравшихся - как имперцев, так и союзников. То, что карта существовала, несмотря на это открытие, стало еще более отрадным.

Мое предложение немедленно начать прямую борьбу со сьельсинами было поддержано гранд-адмиралом Тавроси, Саттой Куллом. Бритоголового Utnamnavi поддержали директор Райнхарт, король дриад Пеон и Бассандер Лин. Но главный схоласт Имперского совета безопасности Тор Ксантипп призвал к осторожности, заявив, что телеграф Воргоссоса необходимо более тщательно проанализировать, прежде чем направлять войска. Леонид Бартош предложил арестовать меня на месте.

Убеждение Дору — и Кедрона — в том, что я был изобретением Воргоссоса, укоренилось в Империи. По правде говоря, оно укоренилось уже давно. Дору и Кедрон были не семенем, а плодом. Империя давно не доверяла мне, не доверяла почти с самого начала, и не без оснований.

Но у нас было очень мало времени.

Каждый день нашего бездействия увеличивал вероятность того, что на следующий последует атака сьельсинов. Уже не было никакой гарантии, что флот ксенобитов останется на якоре к тому времени, когда мы доберемся до него. В конце концов, они были на расстоянии целых эонов от нас. Даже с картой моя стратегия не гарантировала успеха, как заметила стратиг Ремпел.

Было опасение, что, если мы направим основную часть армады для превентивного удара по флоту сьельсинов, они могут просто переместиться и атаковать на каком—нибудь новом и незащищенном участке фронта.

И в конце концов... ничего не было решено.

«Я хочу, чтобы ты отвезла Сироту обратно на «Демиург»», — сказал я Кассандре, идя с опущенной головой вдоль одной из новых крепостных стен форта. Наступила ночь, но форт и город не спали. Светящиеся лампы затмили звезды, и повсюду были в движении люди и машины, называемые Легионом.

Кассандра схватила меня за руку. «И оставить тебя здесь одного?»

«Я не буду один», — возразил я. Где-то в ночи кружили Анназ и его люди.

«Ты знаешь, что я имею в виду».

«Знаю», — ответил я. «Но Сироте здесь не безопасно. Ты видела, как они на него отреагировали».

«Ты ожидал чего-то другого?»

«Нет», — я положил ладонь на ее руку, чтобы мягко высвободиться из захвата. «Но ты знаешь, насколько важно это существо. Оно должно вернуться к «Демиургу»».

«Пошли Кетеван», — предложила Кассандра. «Она может вернуть Сироту и вернуться за нами».

«Aнарьян...», — начал я.

«Я не уйду, папа», — ответила она. «Понимаешь? Ты не отправишь меня прочь. Ты не сможешь защитить меня. Тебе и не нужно. Я... кто по-твоему?»