– Не отходи от меня! – крикнул я Валке, выбрасывая руку между ней и Бледным.

Вокруг вспыхнули плазменные лучи, разрезая и кипятя воздух. Я чувствовал жар даже сквозь охлаждающую подкладку. Потеряв четверых или пятерых в этой короткой стычке, сьельсины отступили. За спиной лязгнул о землю использованный теплопоглотитель.

– Ваше время истекло! Вам недолго осталось! – прорычал ксенобит, скалясь под маской. – Velnuri mnu.

Но передышка была краткой, длилась ровно столько, сколько понадобилось сьельсинам, чтобы снова нас обступить. Они атаковали со всех сторон. Я метнулся вперед, атакуя их ослабленный центр, стараясь не обращать внимания на звуки, издаваемые одним из поваленных тварями солдат. Врагов осталось чуть больше двадцати. Нас – десять. Обитые поролоном скамейки пылали, все стены были покрыты горящими следами плазмы.

В самом деле недолго.

Валка упала. Ее схватил за лодыжку подкравшийся раненый берсеркер. Ксенобит полз, волоча ногу, оставляя на полу черный след. Повернувшись, я увидел, как Валка пнула его в лицо, сбив маску. На миг мне предстали пустые круглые глаза и гладкий лоб. Не успел я прийти на помощь, как Валка разрядила в морду сьельсина свой старинный многозарядный пистолет.

Теперь мне пришлось вытаскивать ее из-под монстра.

Вокруг нас хлынул огненный дождь, и, обернувшись, я увидел вернувшихся солдат, возглавляемых Бассандером Лином. Он стрелял из копья; штык тускло сверкал в красном свете. Им хватило нескольких секунд, чтобы забраться на платформу.

– Нужно убираться, живо! – скомандовал Бассандер на ходу.

Кругом вперемешку лежали мертвые и умирающие сьельсины и наши солдаты. Капитан хладнокровно переступал через своих и чужих, задерживаясь только у выживших, чтобы направить их в нужном направлении.

– Сюда!

Нам нужно было отойти как можно дальше от эпицентра взрыва, как можно ближе к остаткам отряда Паллино, потому что мы не знали, как поведут себя Бледные, когда взорвется наша самодельная бомба.

И тут последовало сообщение, которого в этот кровавый день я боялся больше всего.

– Они в тоннелях! – крикнул один.

– Расчистили завал! – добавил другой.

Я выругался так, что даже Валка покраснела.

– Бассандер!

– Рано!

По крайней мере, я не слышал предсмертных криков. Скольких Лориан смог упаковать внутрь Ураганной стены? Сколько остались в тоннеле, прижатые друг к другу, как спящие в фуге? Десять тысяч? Двадцать? Во время нападения в космопорте находились сотни тысяч человек, тоннели уже были переполнены. Попытки Лориана спасти всех могли с тем же успехом обречь людей на медленную смерть в бункерах. Там было слишком жарко, не хватало воздуха и воды. Люди могли продержаться до прибытия флота, но если нет? Голод, болезни и жажда могли погубить всех.

– Время! – крикнул капитан, достал детонатор, остановился, чтобы не допустить ошибок. Скинул крышку и опустил палец.

Грянул гром. Белый свет был виден даже здесь, в коридоре. На нас нахлынула горячая волна, вдали мелькнуло пламя. А дальше?

Раздался второй взрыв, более гулкий и зловещий, чем первый. Лориан заулюлюкал мне в ухо, и я догадался, что план сработал. Земля разверзлась, две осадные башни подбросило в воздух взрывной волной. Одна ракета упала на землю и осталась лежать неподвижно, другая закрутилась и взорвалась. Огненный ореол охватил другие башни и сотни собравшихся вокруг них скахари.

Как внизу, так и наверху[106].

Как и в случае с армадой Хауптманна, взрыв первой башни положил начало цепной реакции материи и антиматерии. Сначала взорвались еще три башни, топливные резервуары которых были повреждены, а вскоре добрая треть сьельсинских осадных машин превратилась в груды горящих обломков. Тысячи ксенобитов были поглощены огненной бурей.

Под землей я ни о чем из этого не знал.

Под землей я слышал лишь дикий вой Бледных, сообразивших, что случилось. Что-то громко звякнуло, и тон ксенобитов переменился. Сбитый с толку враг отступал. Мы нанесли им серьезный удар. Нам удалось добраться до зала, куда провалился колосс. Его нога растянулась между полом и потолком так, что ее можно было использовать как пологий спуск или подъем. Остатки отряда Паллино собрались в центре зала, маленькими тесными группами прижавшись к ступне павшего колосса.

Мы с Бассандером бежали плечом к плечу, прорубаясь сквозь врагов. Мечи, однажды схлестнувшиеся друг с другом, теперь работали бок о бок, и враг дрогнул, расступился перед двумя смертоносными, непобедимыми клинками.

– Мы уже заждались! – крикнул Паллино и свистнул, приказывая своим солдатам перестроиться и выпустить вперед более свежих бойцов.

– Вляпались в неприятности! – ответил я. – Это все? – обвел я рукой группу стоявших «коробочкой» у стены и подбитого колосса гоплитов и пельтастов; каждый поддерживал впереди стоящего.

Хилиарх помотал головой.

– Я отправил Оро и триста солдат в тоннели. Еще кое-кто остался отрезан у терминала Г, где пробили первую брешь, – указал он.

Я проводил Валку за линию обороны, попутно увернувшись от удара сьельсинского штурмовика. Спустя мгновение существо упало, пораженное гоплитами.

– Нельзя здесь оставаться! – воскликнул Паллино.

– Нельзя бросать беженцев! – парировал я, карабкаясь на носок ноги колосса.

Паллино схватил меня за плечи.

– Мертвые мы им не поможем. Нужно уходить, – указал он на ногу колосса и наверх.

– Наверх? – спросил я и вспомнил, как Валка назвала это предложение безумием.

– Наверх.

Я достиг края провала сразу после первой волны и быстро слез с ноги титана, чтобы позволить подняться следовавшим за мной солдатам. Внизу последние гоплиты отбивались от вражеской орды. На платформе на бедре колосса еще уцелело несколько гренадер, и теперь они прикрывали нас, расчищая плацдарм для подъема наверх.

– Назад, к стене? – спросила Валка, держась как можно ближе ко мне и отстреливаясь из пистолета.

– Да! – ответил я, стараясь не думать о тех, кого мы оставили в тоннелях.

Но я понимал, что Паллино прав и мы обязаны были выжить, чтобы продолжить сопротивление.

Вокруг хлестал ветер, наверху бурлили облака, грозившие вскоре затянуть даже черное солнце. За вражескими рядами я увидел останки их флотилии. Хищные рыжие языки пламени вскидывались до небес, ветер разносил тлеющую пыль на полмили вокруг. Но гигантская осадная башня по-прежнему стояла впереди, отдельно от основной массы ксенобитов.

– Если не получится выманить врага, всем в тоннелях конец, – сказал я одновременно Лориану, Валке и солдатам. – Можно открыть тоннель с другого конца?

– Как только я это сделаю, – (я даже по рации почувствовал, как Лориан качает головой), – они перетопчут друг друга и тех, кто в бункере.

– Пускай освободят место!

– Адриан, освобождать нечего! – воскликнул интус. – Гипогей и так переполнен до отказа!

– Лориан, открой чертовы ворота!

– Адриан, если я это сделаю, куча людей погибнет, – без раздумий возразил коммандер.

– Куча людей погибнет, если ты этого не сделаешь, черт бы тебя побрал!

– Я не могу, – отрезал Лориан. – Не могу рисковать жизнью тех, кто в бункере, ради еще нескольких человек.

– Будь ты проклят, Аристид! Выполняй, что я говорю!

Меня тронули за руку, и я подскочил от неожиданности.

Это была Валка.

– Он прав, – сказала она, сжимая мою руку.

Я вырвался.

– Будь по-твоему!

Совсем рядом раздался глухой хлопок, и я вздрогнул. Один из оставшихся гренадер выстрелил снова, отправив в полет двух сьельсинов. Я открыл рот, чтобы дать Аристиду новые указания… и замер.

Бум.

Бум-бум.

В воздухе над всей широкой равниной разнесся глухой замогильный стук. В ответ сьельсины принялись улюлюкать и кричать непонятные даже мне слова.

– Что происходит?