Я никогда не смогу сбежать из ледяного плена.

Потом меня, возможно, забудут, как забудут и мой проступок. Его величество избежит позора, а я избегу когтей «Львов» и волчиц Капеллы. Спрятанный таким образом, я могу избежать и рысей-сьельсинов.

Меня в любой момент смогут поднять из полумертвых по зову императора. Если агенты АПСИДЫ обнаружат то, что ищут, меня вновь призовут на службу, пусть и в качестве заключенного, подальше от императорского двора. Император получит от меня то, чего хочет, и сохранит репутацию. Он не из тех, кто пренебрегает имеющимися в распоряжении инструментами и оставляет их ржаветь.

На Белуше я буду в безопасности и вне досягаемости, пока не наступит час нужды.

Почти как на Нессе, только гораздо суровее. Я полностью окажусь во власти императора, стану, по сути, рабом в обычных, а не золоченых цепях. А будучи замороженным, я не смогу даже горевать.

«Наказание должно соответствовать вине»[138].

– Проклятье! – воскликнул я.

Просто зажмурить глаза оказалось недостаточно, чтобы сдержать слезы. Они лились рекой. Я и подумать не мог, что во мне столько воды. Мне стало стыдно.

– Я попросил, чтобы мне поручили передать вам о решении. – Лориан осторожно приковылял ближе. – Мне хотелось попрощаться.

– А где Лин? – спросил я, опустив плечи. – И джаддианцы? Что будет дальше?

– Джаддианцы мчат на Несс на всех парах. Насчет Лина не знаю. Наверное, еще повысят, учитывая гибель Массы. Рыцаря-легата Четыреста девятого. Не слышал… – Он сбился. – Император послал сообщение на Несс. Выдает одну из дочерей за князя.

– За Олорина? – Я с искренним удивлением поднял взгляд.

Никто из императорского дома не сочетался браком с джаддианцами со времен Кира и Аманы, а это было еще в эпоху Джаддианских войн.

– То есть за князя Каима? Какая принцесса?

Я почувствовал необъяснимый и аморальный укол ревности, подумав, что это может быть Селена. Или это было просто возмущение? Отвращение, вызванное тем, что ее отец мог так легко поменять ей избранника?

– Откуда вы его знаете? – спросил Лориан, наклонив голову.

– Встречал еще в юности. Это он подарил мне меч. Тот, что я… потерял. – Я потряс головой. – Брак между дю Отранто и Авентами… Бог, Земля и император, в какое время мы живем!

– Вот-вот! – вздернул брови Лориан и, кивнув задумался. – Как там, значит, ее… Виола? Вивиан?

– Вивьен! – воскликнул я.

Я хорошо ее помнил. Кажется, она была едва ли не младшей из дочерей императора.

– Точно!

Я задумался, каково мечтательной принцессе будет жить среди джаддианцев и что она скажет о богобоязненно сокращенном княжеском гареме. Но от любых мыслей о женщинах мне становилось тошно, ибо главная женщина из всех дочерей Земных была мертва.

– Это я должен тебя благодарить, – сказал я, отогнав мрачные мысли, и протянул Лориану руку. – Ты однажды спас мне жизнь, а я тоже так и не сказал тебе «спасибо».

Лориан Аристид пожал мою покрытую шрамами ладонь своей хрупкой рукой.

– Не однажды. Но вы отблагодарили меня, хотя в этом и не было нужды.

Наши руки разжались, и он поклонился, отступив на шаг. Его глаза блестели.

– Не знаю, увидимся ли мы вновь, – произнес он, выпрямившись и двинувшись к двери.

Эти слова поразили меня, как молния. Лориан был прав. Мой срок на Белуше в ледяном сне мог пролететь как миг, но для молодого офицера он мог означать всю жизнь. Тем более для интуса. Он мог прожить еще несколько веков, а мог лишь пару лет. Тут Лориан отдал честь, формально, как полагается по правилам, чего раньше никогда не делал.

– Милорд, для меня было честью и привилегией служить с вами.

– Взаимно, – так же четко отсалютовал я.

Миниатюрный коммандер задумчиво прикусил губу. Очевидно, хотел что-то сказать, но никак не мог. Несколько секунд спустя он нашелся со словами.

– Сэр, я думал, что так и околею за писарской конторкой. Оставил всякую надежду на иной исход, – произнес он почти по-детски стеснительно.

Лориан Аристид чего-то стеснялся?

– Не оставляйте надежды, – смущенно пробормотал он. – Как по мне, так мы с вами еще не закончили мстить. За госпожу Валку… и за всех остальных.

К горлу подступил ком, и я не смог ответить. Лориан развернулся и постучал в дверь, чтобы его выпустили.

– Лориан! – выдавил я.

– Адриан? – Славный коммандер обернулся со слезами на глазах.

– Как тебе это удалось? – спросил я.

Мне всегда хотелось знать, а лучшей возможности теперь могло не представиться.

– Как ты спас ту лейтенантшу от Капеллы и достучался до совета?

Дверь распахнулась, и на пороге появился бритоголовый увалень-тюремщик.

– Как я спас вашу задницу? Вы это имели в виду под «однажды»? – Лориан хитро ухмыльнулся, хотя у него были мокрые глаза, и показал мне нос. – В другой раз расскажу.

Когда солдаты пришли за мной, то отказались отвечать на мои вопросы, лишь формально приказали встать и одеться. Легионеров было десять – целая декада, – все в масках и доспехах, но не марсианских красных, а обычных белых. Я ожидал личную стражу императора, а прислали простых вояк с «Бури», официально подчинявшихся Лину.

– Кто вас послал? – спросил я.

– Сапоги надевайте. – Из встроенных в шлем динамиков голос центуриона звучал плоско и неестественно.

Он одной рукой подтолкнул мне сапоги. Когда они плотно застегнулись на икрах, легионер произнес:

– Руки.

В тысячный раз в жизни я протянул руки, чтобы на них надели наручники. Электромагниты загудели и защелкнулись.

– Объясните, – требовал я. – Вы ведете меня в медику? Меня заморозят?

– Молчать! – рявкнул декурион и дал мне оплеуху.

Мне следовало ожидать такого обхождения, но удар застал меня врасплох, едва не повалив на койку. Нависнув надо мной, декурион подозвал двух бойцов.

– Взять его. Только осторожнее, он вроде как опасен.

– А от вашего удара едва не загнулся.

Из всех людей в камере лицо было у меня одного. Попрощавшись с Лорианом, я поистине остался один. Я позволил вывести себя из карцера в приемную, где со скучающим видом сидела одинокая женщина, и далее по короткой широкой лестнице на трамвайную платформу. Стражница даже не отвлеклась от желтых страниц какой-то книжицы, не спросила бумаг. Вероятно, об этом уже позаботились.

Кроме нее, охраны не было.

Платформа тоже пустовала. На большом корабле вроде «Бури» с экипажем в несколько десятков тысяч человек, большинство из которых еще бодрствовали после битвы при Перфугиуме, кто-то непременно должен был попасться навстречу. Но очевидно, император распорядился провести все без лишней огласки.

Мне стало не по себе. Кто руководил процессом? Разведка? Отдел особой безопасности? АПСИДА?

– Где все? – спросил я.

– Молчать, я сказал! – ответил декурион. – А еще говорят, что вы умный.

– Мало ли что говорят, – съязвил я, ожидая, что декурион или кто-то из его помощников снова врежет мне. Но солдат лишь фыркнул.

Меня довели до края платформы. После недолгого ожидания из тоннеля тихо, как гондола по черной воде, выплыл трамвай и остановился. Секунды на три воцарилась тишина. Даже вездесущий корабельный гул притих, как будто двигатели и реакторы уснули. Затем открылись двери.

Меня втолкнули в вагон. Внутри не было сидений и даже поручней, за которые можно держаться. Вагон был грузовым.

Это стало первым тревожным звоночком, заставившим подумать, что все с самого начала шло не так.

– Кто вас послал? – повторил я вопрос, чувствуя себя совершенно беспомощным в наручниках.

Центурион повернулся и ударил меня под дых. Я согнулся, задыхаясь, и привалился к стене. Двери закрылись, грузовой трамвай поехал по магнитным рельсам, расположенным сверху и снизу.

Конвоиры не обращали внимания на мои стоны и вопросы, и спустя пять напряженных минут, в ходе которых трамвай перешел на другой путь и спустился на несколько уровней вниз к корме линкора, двери вновь открылись.