– Это не медика! – воскликнул я, ступая на платформу.

– Вас переводят, – ответил декурион.

– Переводят? – переспросил я. – Куда?

Значит, меня не собирались класть в фугу прямо на «Буре», а перевозили на корабль поменьше, который и должен был доставить меня на Белушу. Император хотел избавиться от меня как можно скорее. Пожалуй, это было мудро. Вильгельм нашел способ оставить надо мной хотя бы краешек своего защитного полога.

– Белуша ждет, – сказал декурион. – Корабль готов.

Но что-то все равно было не так. Я чувствовал это. Женщина на посту должна была поставить печати на документах о переводе, выдать моим сопровождающим ордер. Особенно если перевод держался в тайне. Ордера на перевод простых заключенных просто передавали по радио.

Неужели этих солдат подослала Капелла и никакого шаттла впереди не было, только пустой шлюз? Или Лориан ошибся насчет моей ссылки на Белушу? Мог ли декурион солгать? Если меня ждала короткая прогулка в шлюз, то сам ли император приговорил меня к ней? В нескольких световых годах от любой системы, посреди космической Тьмы, тело Адриана Марло будет дрейфовать, никем не найденное. Как легка будет его дорога в рай! Совсем чуть-чуть, и он ступит на Елисейские поля Земли рядом с другими великими героями человечества!

В конце коридора меня действительно ожидал шлюз, но с другой стороны все-таки оказался шаттл. Когда я увидел тесный отсек за люком, мой страх немного улегся. Нагнувшись, декурион протиснулся в рукав, остальные солдаты выстроились позади. Я чувствовал, как растет градус напряжения. Вряд ли они сажали меня в шаттл, чтобы убить. К чему такие сложности? У солдата справа был простой керамический гладиус. Я мог бы его выхватить, но мне не вернули пояс-щит, а без него я крайне низко оценивал свои шансы в схватке с десятью легионерами.

Жить тяжело. Умереть, пожалуй, легче. По крайней мере, легче быть мертвым. Но осознанно пойти на смерть гораздо труднее, чем считают те, кто никогда не пытался. А я осознал, что не желаю умирать, хотя и жить тоже не слишком хотел. Когда придет время, я буду сражаться как зверь, отчаянно и бездумно.

Конвоиры пристегнули меня к креслу и уселись напротив, глядя невидимыми глазами. Один нервно притопывал ногой. Нетерпеливо. От страха?

– Задраить люк, – распорядился декурион.

Один из солдат выполнил приказ, и дверной индикатор сменился с синего на красный. Заперто.

Солдат дважды постучал по шлему кулаком, сигнализируя командиру, что можно продолжать. Я с разинутым ртом посмотрел на декуриона, а затем повернулся, чтобы заглянуть в кабину.

Там не было пилота.

Декурион потянулся и положил руку на полосатый желто-черный рычаг, чтобы разжать швартовы.

– Мадс, на счет три, – произнес он.

– Мадс?

Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди, и я повернулся к солдату у кормы. Тот тоже положил руку на рычаг.

– Один, – произнес декурион, не обращая внимания на мой ошалелый вид. – Два.

Три.

Раздался громкий лязг, и шаттл отсоединился от рукава и застыл в тишине. Двигатели и система жизнеобеспечения не работали. Корабль был мертвее самой Смерти.

– Думаешь, задели сенсоры? – спросил Мадс с кормы.

– Не должны были, если малыш выполнил свою часть работы, – ответил декурион и нажал кнопку снятия маски.

Капюшон раскрылся, затем снова сложился, и на миг мне явилось плоское серьезное лицо чернокожего мужчины.

– А он, похоже, выполнил.

Я тупо уставился на него, вспомнив нашу первую встречу на «Ашкелоне» перед штурмом Ганелона.

– Вы же… Арон?

Младший офицер Шарпа кивнул:

– Он самый. Извините, что поколотил, ваша светлость. Времени отвечать на вопросы не было.

– Ты просто боялся, что камеры еще работают, – бросил другой Драконоборец.

Я обвел их взглядом. Они поменяли свои доспехи на форму простых солдат, без знаков отличия и эмблем отряда. Обмундирование выглядело новехоньким.

Почувствовав, что мой рот до сих пор разинут, я прикрыл его для приличия и спросил:

– Что происходит?

– Побег происходит, – ответил Арон. – На что еще это похоже?

– Зачем? – оглянулся я. – Куда мы направляемся?

– Этого нам не сообщили. Вдруг попадемся? – ответил декурион. – Нам было велено вас вытащить, вот мы и вытащили. Приказ трибуна. – С этими словами он отключил электромагниты моих наручников и нагнулся, чтобы снять их.

– Трибуна? – не поверил я своим ушам.

Бассандер Лин? Нет, это невозможно. Сам бы он до такого не додумался. Слишком хитрый, слишком хорошо продуманный план.

– Это Лориан придумал? – спросил я, вспомнив, что Арон упомянул некоего «малыша».

– Это малыша так звать? – спросил Арон.

– Да.

– Значит, он.

Я ошеломленно откинулся в кресле и просидел так довольно долго.

– Земля и император, – выругался я. – Опять он меня удивил.

Неужели на это и намекал Лориан в самом конце, говоря про «другой раз»?

– Куда летим? – спросил я.

Арон помотал головой:

– Милорд, вам лучше помолчать. Система жизнеобеспечения отключена. У нас-то комбинезоны есть, а вам придется дышать тем, что есть. Воздуха должно хватить, но лучше не рисковать. К тому же я и сам толком не знаю. Трибун сказал, что нас подберут. – Он оглянулся и указал на какой-то предмет под скамейкой. – Кэл, подай-ка сюда этот спасательный набор. Движки не греют, а его светлость не по погоде одет. Нужно позаботиться, чтобы не околел.

Я с благодарностью принял от солдата теплозащитное спасательное одеяло и закутался в него, но пока не включил подогрев. Заряд не был бесконечным, и кто знал, сколько нам предстояло ждать в космической Тьме.

– Долго ждать? – спросил я.

Арон качнул головой и дотронулся руками до места, где под маской прятались губы.

– Ваша светлость, вам лучше поспать. Воды хотите? У нас есть. Можем еще протеиновый батончик предложить.

От воды я не отказался, в отличие от батончика, будь он неладен. Я не был настолько голоден. Выглянув в окно, я смутно различил черный силуэт «Бури» на фоне черного космоса. Ее аварийные огни напоминали выстроившиеся в колонну звезды. Арон сказал, что это побег. Значит, мои догадки о тайной операции АПСИДЫ и императора оказались ложными. Это устроили Лин и Лориан… понять бы еще, каков был их замысел.

– Ничто не закончено, – вспомнил я вслух слова Гибсона.

– Что?

– Ничего.

Нас подобрали спустя несколько часов. Я услышал, как лязгнули по корпусу гарпуны. Через несколько минут я услышал топот шагов снаружи шаттла. Было трудно разглядеть обмундирование людей, плававших за стеклом кабины, но время от времени их фонари освещали неподвижный корабль.

Становилось все холоднее, и я – единственный, у кого не было комбинезона, – подрагивал, несмотря на давным-давно натянутое спасательное одеяло. Нас подтягивали на тросе, как сундук с испанским золотом со дна морского. Люди вокруг напоминали водолазов, стремящихся к озаренной солнцем поверхности, и солнце действительно появилось – белый свет проник сквозь иллюминатор, словно сияние некоего недреманного ока. Свет исходил из открытого люка корабельного трюма.

Не прошло и секунды, как включилось супрессионное поле, и я услышал скрежет металла за спиной. Лебедка втягивала нас внутрь. Шаттл завалился на бок, и я понял, что мне лишь казалось, что нас поднимают вверх, к свету. Правый борт шаттла временно стал полом, и мне повезло оказаться лежащим прямо на нем. Арон – единственный, кто не пристегивался, – осторожно перешагнул через меня, чтобы отстегнуть ремни.

Но я успел справиться с этим сам, и поэтому декуриону оставалось лишь подать мне руку.

Я ухватился за нее и поднялся, а Арон направился к Мадсу и заднему люку. Снаружи донеслись крики, но сквозь толстый фюзеляж я не сразу разобрал язык. Кто-то трижды постучал по корпусу.

– Слышу! – ворчливо ответил Мадс, колотя по кнопкам над головой.

В открывшийся проем хлынул холодный свет. После стольких часов в почти кромешной темноте я прикрыл глаза и пробирался наружу на ощупь.