– Адр, я не сомневался, что ты прав, – разрядил обстановку Паллино. – На все сто.

– Я просто ударил не в том месте! – воскликнул я, вырываясь из когтей Валки.

– Адриан, даже думать не смей о том, чтобы наделать дыр под всеми портретами! – возмутилась она.

– Слышала сказку про птицу, которая источила до основания алмазную гору? – ответил я, отмахиваясь.

– Прекрати, кому сказано!

– Может, спросить разрешения у примата? – вмешался Александр. – Объяснить, для чего это.

– Я устал ждать! – рявкнул я и ткнул тростью в штукатурку под соседкой Фелсенбурга, хмурой женщиной, чье имя я давно забыл. Снова камень. – Мы слишком далеко зашли и слишком много времени потеряли, чтобы уйти ни с чем!

Хрясь!

Опять камень. Я убежал от Валки, попутно ударив еще по двум панелям, пробив в штукатурке под портретами дыры диаметром с большой палец.

Хрясь! Хрясь!

– Адриан, ты совсем спятил?! – протестовала Валка. – Не забывай о бомбах!

Хрясь! Я уже проверил десять. Пятнадцать.

– Мы даже не знаем, что искать!

– Это всего лишь штукатурка! Картины я не трону!

– Все равно нельзя крушить библиотеку пятого тысячелетия!

Я снова взмахнул тростью и воткнул ее в стену.

Дзынь!

Латунный наконечник ударился о металл и зазвенел, как колокольчик. Я повернулся к Валке.

– Ненавижу тебя, – процедила она.

Замахнувшись вновь, я ударил по стене. Раздался громкий звон, подтверждая, что первый звонок – не случайность.

– Неправда, – парировал я.

Я посмотрел на портрет. В черном костюме, как и все остальные, круглолицый, с короткими седыми волосами и невзрачной улыбкой. По виду – такой же плебей, как все остальные, лысеющий, с темными глазами за линзами очков. Он сидел не на троне, а на обычном деревянном стуле, а за спиной на фоне рыжеватого неба возвышался белый купол.

– Трумэн, – прочитал я на табличке. – И почему именно ты? – спросил я у портрета.

Это было не важно. Встряхнувшись, я вновь обратился к Валке:

– С твоего позволения?

Оглядываясь назад, я понимаю, что мы должны были сообщить о находке примату, прежде чем обдирать стены. Штукатурка отваливалась легко и почти рассыпалась в пыль. Под присмотром Валки Паллино и Сиран с солдатами сняли портрет лорда Трумэна и принялись за работу. На все ушло не больше двадцати минут. Наконец нам открылась металлическая пластина, которая спокойно оторвалась, когда за нее потянула Сиран. За пластиной прятался простой люк.

Ни замка, ни замочной скважины – только колесо вроде тех, что на корабельных шлюзах. Чтобы открыть эту дверь, нужны были человеческие руки.

– За дверью дверь, – произнес я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Никто мне и не ответил.

Валка подошла вместе со мной, и мы повернули древнее колесо. Металл заскрипел и вдруг подался так легко, что Валка повалилась на меня, когда дверь открылась. Если воздух в архиве Гавриила был сухим и спертым, как в древнем склепе, то в этой тайной комнате было еще хуже. Воняло дымом и порохом, словно здесь до сих пор гулял запах горелки, с помощью которой обжигали камень.

– Посветите-ка! – попросил я.

– Принесите светосферы! – приказала Сиран двум солдатам.

Они вернулись со светильниками. Несмотря на мои возражения, первым в проход полез Паллино, освещая путь. Я последовал за ним, держа Валку за руку. Пол под ногами подрагивал, и, опустив взгляд, я увидел сквозь решетку темную бездну. Дорожка тянулась вперед, исчезая во мраке.

– Что-нибудь видишь? – спросил я Валку.

– Едва ли больше тебя, – ответила она. – Чем это пахнет?

– Серой, – ответила Сиран. – И кажется, озоном.

– Космическим дерьмом, – добавил Паллино. – Пахнет так же, как когда вылезаешь из скафандра в шлюзе. Идти еще долго, но вроде бы впереди ворота.

Я пожалел, что при мне нет меча. По крайней мере, на Воргоссосе я был вооружен.

– Эта решетка – часть щита Фарадея, – заметила Валка. – Арамини был дотошен. Еще бы освещение получше… – прошипела она.

Ворота тоже были решетчатыми, без замка или замочной скважины, как и наружный люк. Чтобы открыть их, также требовалось повернуть колесо. Сделав это, мы продолжили путь и по дороге увидели знак с надписью на английском и галстани.

«ВНИМАНИЕ! ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПРОДОЛЖАТЬ, ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ».

– Сиран, закрой, пожалуйста, дверь, – попросил я.

– А если нам придется поспешно отступать?..

– Закрой, – повторил я и двинулся за Паллино.

Вскоре мы очутились у таких же ворот. Открыли их и закрыли, увидев еще одну предупреждающую табличку. Света здесь по-прежнему не было. Никаких выключателей, никакого оборудования. На решетке, окружавшей мост, по которому мы шли, были крепления для факелов, но у нас были только светосферы.

– Что-то вижу! – воскликнула Валка.

Ее улучшенные с помощью механики глаза видели дальше, чем наши.

Но спустя миг увидел и я.

Там, где оканчивался трап – а мост, по которому мы шли, оказался трапом, – что-то тускло сияло. Белый люк с черной каймой и маленьким иллюминатором посередине.

Когда мы приблизились, я смог различить написанное на корпусе имя и, остановившись рядом с Паллино, прочитал вслух:

– «Горизонт».

– Так это в самом деле корабль? – спросил сзади Александр, протискиваясь между телохранителями. – Мериканский?

– Похоже, – ответила Валка, заглядывая через поручни. – Здесь очень глубоко. Даже не скажу насколько. Вероятно, мы в самом центре комплекса.

Встав рядом с Паллино, я поднял светосферу как можно выше, чтобы подсветить люк и имя корабля.

– Можете открыть? – спросил Гибсон.

Старик пошел с нами, но держался в хвосте группы вместе с принцем.

Я провел рукой по гладкому фюзеляжу, как будто мог почувствовать весь тот багаж времени, который под ним хранился. Как реликвии, портреты, флаги и документы, это судно было более древним, чем мой человеческий разум мог оценить. Оно было древним еще во времена, когда Кхарн Сагара был юн.

Но люк подался под моими руками и со скрипом открылся наружу.

Снаружи воздух был едким, а внутри – просто спертым. Свет наших светосфер падал на стерильно белые стены, серебристые панели и черное стекло. Все было неподвижно, даже пыль.

– Так тихо, – заметила Сиран.

– Не нравится мне это, – добавил Паллино.

К моему удивлению, палубы ракеты были выстроены подобно этажам башни. Я представлял, что они будут расположены вдоль корпуса, так что на носу можно будет стоять и смотреть вперед, как с парусного корабля или наших звездолетов. Такие вертикальные ракеты еще использовались, в основном для внутрисистемной доставки грузов, но я на них ни разу не летал. Дизайн был из доварпенных времен, до открытия поля Ройса, когда единственными способами создания искусственной гравитации на корабле были инерция и центробежная сила.

Гибсон, должно быть, думал о том же.

– Вне всякого сомнения, это субсветовой корабль, – сказал он. – Доварпенный.

– У мерикани ведь не было варп-технологии, – перебил Александр.

– Не было, – подтвердил Гибсон, постукивая тростью по палубе. – Этот корабль работал на постоянной тяге и достигал скорости, близкой к световой. Даже не думал, что когда-нибудь увижу такой! Можно добавить света?

Сиран протянула схоласту фонарь. Поднеся его почти к глазам, Гибсон с прищуром заглянул в иллюминатор, который был едва больше его кулака, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темной шахте снаружи.

– Подумать только, что он сидел под библиотекой почти десять тысяч лет…

Александр в ужасе сделал знак солнечного диска, и его и без того бледное лицо совсем побелело и истончилось, как бумага.

– После стольких лет… Может здесь оказаться что-нибудь… живое? – спросил он.

– Зачем еще строить клетку Фарадея? – ответил я, протискиваясь мимо него к Валке и внутренней двери. Сделав паузу, я наклонился к Валке и произнес на нордейском: – Ты отключилась?