– До встречи.

Мы не расставались с тех пор, как спаслись из Актеруму. По крайней мере, надолго. Провожать ее казалось… неправильным. Все равно что лишиться части себя. Но я улыбался, цепляясь пальцами за спинку кресла, где по-прежнему висел мой плащ, пропитанный дымом Ресонно.

– Десять секунд. Девять. Восемь… – дала обратный отсчет диспетчер.

За спиной Валки снял шлем Квентин Шарп. Понурив обожженное лицо, он подвинулся, чтобы выглянуть в иллюминатор. Тут я сообразил, что они сидели под углом, что транспорт уже стоял на наклонных рельсах, готовый к вылету. На верхней панели болтались четки. У Валки никаких четок не было. Наверное, они принадлежали пилоту. На вид сид-артурианский малар, но рыцаря на медальоне я не узнал.

– Семь. Шесть. Пять. Ключ на старт.

– Двигатели запущены! – ответил хор голосов с нижних терминалов.

Далекий гром вновь сотряс планету. Я посмотрел на статусную панель. К взлету готовилось сто двадцать три корабля. Почти вся панель была окрашена синим, за исключением нескольких желтых клеток, означавших заблокированные или уничтоженные пусковые шахты. Вокруг, во всех рабочих желобах, крошечными звездами горели мощные термоядерные двигатели. Тесные отсеки под шахтами были заполнены пламенем, что пылало жарче земного Солнца.

– Четыре. Три. Два.

Валка отвернулась от голографической панели и положила голову на подголовник. Мое сердце екнуло, как будто ожидало стартовой перегрузки. Я никакой перегрузки не почувствовал, а вот Валка, Шарп и пилот вжались в кресла. Сквозь крошечную видимую полоску иллюминатора я заметил, как проносится мимо стена пусковой шахты.

И почти сразу увидел небо.

Валка вцепилась в подлокотники. Корабль тряхнуло; малар на панели всколыхнулся, и я наконец узнал рыцаря на медальоне. Это был сэр Тристан.

На голографе замигал тревожный сигнал.

– Бомбят западный терминал, – сообщил Лориан.

Я посмотрел на статусную панель. Номера кораблей окрашивались красным; несколько транспортников были вбиты в землю, еще не набрав высоту.

– Где «Рапира»?

– Разбросаны повсюду, – ответил Лориан. – Ребят Лина сильно потрепали во время вылета «Дельты».

Он бросил взгляд на соседний стол, где демонстрировалась проекция Ресонно и изогнутый фрагмент планетарной поверхности. Группа «Эпсилон» поднималась из пепла, словно новые побеги. Синие векторы вытягивались. Высоко наверху блестели корабли Лина, гоняющиеся за сьельсинскими летательными аппаратами, оставшимися на геостационарной орбите. Я увидел разрозненные группы аквилариев, мчащиеся навстречу сьельсинским судам.

Я толком не понимал, что происходит. Истребители гусиными клиньями носились по небу, ракеты взлетали, корабли на орбите подбирали беженцев. Валка летела туда же, и вскоре должна была присоединиться к застывшим на орбите транспортникам из четырех первых групп. Маленькие ракеты напоминали морские буи или спасательные плоты, дожидающиеся, что их подберет проходящее рыболовецкое судно. Я почувствовал, что живу не в ту эпоху. Пожалуй, мне следовало родиться, когда человек еще не научился летать и ходил по Земле на своих двоих.

В воздушных сражениях, пришедших на смену морским, я был бесполезен. В них я всегда был беспомощен, как отец, присутствующий при родах. Я посмотрел на императора. Кесарь стоял перед мониторами, наклонив голову. В тот миг я резко ощутил его пыл, его яростное желание спасти этих людей. Он ведь тоже ничего не мог поделать. Лишь командовать, лишь оглашать свои желания и передвигать фигуры на шахматной доске. Несмотря на все титулы, несмотря на всю власть, родословную и величавый вид, король вправе двигаться лишь на одну клетку в ход.

Один шаг по лабиринту.

Я чувствовал его ярость и отчаяние.

Тогда я был стар и устал от войны. От смерти. Мне хотелось вернуться в тихий домик на Фессе и слушать по утрам гомон чаек. Но Фесса осталась позади, а мимолетное время пусть и обращает свои многочисленные лики в разных направлениях, но движется только в одном.

Время истекает.

– Адриан!

Не знаю, что побудило ее позвать меня в тот миг. Ее голос был напряжен от перегрузки. Отвернувшись от воздушного боя и от императора, я вернулся к Лориану. К Валке.

– В чем дело? – спросил я, зажав за ухом передатчик.

Она не ответила.

Я схватился за спинку кресла и посмотрел на Лориана. Интус, у которого, как и у меня, не было работы, наблюдал за монитором. Валка чуть сдвинулась в кресле. Ее корабль затрясло. Сверкнул медальон с сэром Тристаном. Губы Валки шевельнулись, беззвучно формируя слово.

– Я…

Голограмма исчезла.

Я напрягся всем телом, а сердце сжалось, как умирающая звезда.

– Что случилось? – спросил я, тряхнув Лориана за плечо.

Интус скривился, и я отшатнулся, повернулся к монитору.

– Верни ее!

Е-05. Красный. Е-09. Красный.

Е-17.

Красный.

– Лориан, верни ее!

Бескрайняя, пустая, как равнины Эуэ, бездна разверзлась в моей душе и заревела. Лориан стиснул зубы. Вся панель за его спиной постепенно окрашивалась алым.

«Верни ее…»

На этот раз слова застряли у меня в глотке. Навсегда остались во мне.

Лориан не мог ее вернуть. Никто не мог.

Ослабив хватку, но так и не отпустив спинку кресла, я осел на пол.

– Нет, – произнес я короткое бесполезное слово. Слишком короткое, чтобы от него был толк. – Нет…

Но сколько бы я ни отрицал, уже ничего нельзя было исправить. Ничего изменить.

Лишь прошлое неизменно.

Время течет, и то, что прошло, уже не повторится.

Никогда, никогда, никогда, никогда.

Никогда.

«Валка погибла».

Эта мысль повисла в воздухе, как неподвижная голограмма, как дым от ее взорванного корабля в сером небе. Я тупо таращился на монитор, на черную беззвучную панель, бывшую окном… в никуда. Вокруг выли сирены, фиолетовый свет дисплеев – от смеси синего и красного – становился все краснее и краснее, как будто штаб заливал кровавый прилив.

Я пропускал мимо ушей панические крики Тораса и диспетчеров.

– Е-тридцать пять и тридцать шесть потеряны!

– Сбиты Е-шестьдесят семь и шестьдесят девять!

– Потеряны Е-тринадцать, шестнадцать, семнадцать и двадцать!

Почти вся группа «Эпсилон» была уничтожена за считаные секунды. Номера на статусных панелях один за другим становились красными. Мониторы на стене перед императором темнели по мере того, как корабельные камеры навсегда закрывали свои глаза.

«Валка погибла».

– Откуда они взялись? – кричал Торас. – Откуда взялись эти проклятые корабли?

На столе Лориана загорелись новые тревожные индикаторы, и новые сирены влились в общий чудовищный хор.

Я едва слышал их. Слышал лишь последнее слово Валки, видел только ее лицо. Ее губы разомкнулись, а золотые глаза сияли, как старое Солнце потерянной Земли…

«Я…»

Мы чересчур затянули эвакуацию, потеряли слишком много времени.

Между мной и остальными людьми в бункере разверзлась пропасть, что была глубже той бездны, что разделяла людей и сьельсинов. Все они в те секунды казались мне ненастоящими, призраками, а не людьми, тенями на стенах пещеры, до размеров которой сузился мир. Или актерами, голограммами. Реален был я один. Но они двигались, не осознавая, что в зале погасили свет, а зрители давно ушли.

Валка погибла.

Как эти актеры, эти тени, могли продолжать играть? Как у них до сих пор сохранилась способность двигаться? Разве они не знали, что мир остановился? Что еще несколько минут назад ему пришел конец?

– Не знаю, капитан! – ответил кто-то из младших диспетчеров.

– Они появились с юга! – перебил другой. – Вижу их на радаре!

– Видимо, перебросили из других городов, – едва слышно пробурчал Торас. – У Бледных наверняка несколько баз. Лагерей.

– Сэр, группа «Эпсилон»… полностью уничтожена!

Я не поднимался с неотесанного камня и не смотрел на мониторы, но я помню адское красной сияние статусных панелей. Все корабли были потеряны.