Небольшая пауза. Вздох.

«Оружие», — сказал я. «Оружие, созданное древними мерикани. Оно может уничтожить солнце, Лориан. Если Дораяика начнет полномасштабное наступление на Гододдин — весь свой флот против всего нашего — я смогу уничтожить их. Всех сразу. Но я не смогу сделать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь». Я переступил с ноги на ногу. «Лориан, император умирает. Насколько я знаю... он, возможно, уже мертв, и в этом случае я отправляюсь в логово льва...»

Еще одна пауза. Еще один вздох — на этот раз дрожащий.

«Я не могу сделать это в одиночку. Мне нужна твоя помощь».

Моя рука вслепую потянулась к пульту справа. Пальцы нащупали выключатель.

Кабина голографического рекордера погрузилась в темноту.

Я словно стоял в гробнице, в недрах нашего некрополя под горой в Обители Дьявола. Было так тихо... Я был один. Совершенно один в этом слабо освещенном пространстве, где даже Наблюдатели не могли меня найти.

Пусть он услышит меня, молился я. Пусть он придет.

Ответа свыше не последовало. Ни слова, ни вздоха, ни шепота надежды.

Не оставляй меня в одиночестве.

Ответа по-прежнему не было. Не там, не тогда... в темноте корабля, в сердце безымянной звезды...

Я был один.

До меня, стоящего в коридоре, доносились крики чудовища, его ревущий, гортанный голос был полон боли. Люди у двери стояли напряженно, сжимая оружие. Именно они предупредили меня, связались с мостиком, когда начался шум. Мы все знали, что это означает, что это должно означать, и это знание не приносило утешения.

«Может, вызвать медицинскую бригаду?» — спросил один из охранников.

«Нет», — ответил я ему после короткого совещания с Эдуардом. У нас не было медицинского персонала, подходящего для этой задачи. Даже машины Кхарна не могли помочь, так как были запрограммированы для оказания помощи людям.

И никто не мог предугадать, что может натворить сьельсин. Не только родители.

Но и ребенок.

«Уже больше часа», — сказал один из мужчин у двери. «Никогда не слышал ничего подобного, ваша светлость».

«Как будто две ящерицы сцепились», — заметил другой.

«А на что по-твоему это похоже, Ясин?"

«На то, что ты не…»

Одного взгляда было достаточно, чтобы заставить их замолчать.

Звук, доносившийся из открытого шлюза, был ужасен: скрежещущий, воющий вопль, перемежающийся резкими, отрывистыми звуками, похожими на дыхание, на проклятия.

«Капитан не вышел?» — спросил я. «Он ничего не просил?»

«Я не видел ни одного из них уже несколько дней», — сказал мужчина по имени Ясин. «Просто оставляли еду в шлюзе. Один из них приходил и забирал ее».

«Они не доставляли нам никаких проблем, лорд», — ответил другой.

Нас прервал особенно длинный, резкий крик. Я почувствовал, как Кассандра напряглась позади меня.

Я не знал, что думать, что делать, как реагировать.

На корабле рожал сьельсин.

Оно снова закричало.

Лицо Кассандры было белым, как молоко.

«Ты не обязана находиться здесь, со мной», — напомнил я ей.

Она покачала головой, ничего не ответив.

«Неправильно, да?» — заметил Ясин. «Бледные рожают детей и все такое. Кажется, они должны просто... Не знаю. Вылезать из дыр в земле?»

Другой солдат вздрогнул и встряхнулся. «Я думал, они оба мужчины».

«У них не так», — пояснил я и глубоко вздохнул. Я и так уже достаточно долго медлил. Слова Ясина задели меня за живое. Было странно осознавать, что сьельсины — такие же существа, как и мы. Что у них есть дети. Что они рожают их. Воспитывают по-своему. Легко было не замечать этого факта. Легко было притвориться, что сьельсины были расой закаленных воинов. Легко было забыть о Нобуте Отиоло, сьельсинском ребенке, которого я убил.

Нелегко было забыть сьельсинского ребенка, которого я видел вырезанным из внутренностей герцога Валавара на Перфугиуме. Его раздутый живот, выпадающий из него инопланетный плод, мешок, лопнувший как перезрелый инжир, конечности, запутавшиеся во внутренностях бедного человека. Это было нетипичное рождение. То, что сьельсины могли имплантировать своих детей в другие организмы, не означало, что это более предпочтительно. Более того, среди сьельсинов это считалось своего рода позором, поскольку только самые низшие представители их расы — те, у кого не было рабов — шли на такие меры, не имея сьельсинов-хозяев для эмбрионов, произведенных партеногенетическим путем.

В чужеродных организмах плод сьельсинов образовывал вокруг себя мешок — своего рода мягкую яичную скорлупу. Этот мешок выпускал нематод, тонкие, покрытые ресничками пуповины, которые прикреплялись к телу хозяина и питали плод, при условии, что хозяин был совместим по белкам, как люди. Были женщины, которые выжили, дав жизнь одному из Бледных, при условии, что эмбрион не был имплантирован в пищеварительный тракт — как это чаще происходило — но все мужчины, перенесшие это, умирали ужасной смертью, разорванные изнутри.

Еще одна волна криков донеслась до нас, заставив Ясина и другого мужчину вздрогнуть. «Оставайтесь здесь», — приказал я им.

Пройдя мимо них, я вышел на площадку, и гофрированный пол заскрипел. Фрегат, который я отвел для сьельсинов, был во всех отношениях идентичен тому, на котором я спустился на поверхность Дану, за исключением того, что он хранился в другом отсеке, гораздо более удаленном от тех частей корабля, где находились мои люди и беженцы с Дану. Я продал эту изоляцию Анназу как часть наказания сьельсинов. Пернатые по-прежнему жаждали крови, но это было лучше, чем ничего.

Вой Отомно бросал вызов Кассандре и мне на каждом шагу, отталкивая нас назад.

Мы были нежелательными гостями, не нужными, не частью мира, из которого доносился этот крик. Мы были людьми, yukajjimn, самими ксенобитами.

Это было не наше место, не наше дело.

Шум доносился из конца коридора справа, с кормы этого черного корабля. Мы пошли на звук, Кассандра шла на два-три шага позади.

Мы наткнулись на них внезапно. Они прятались в одном из складских помещений - маленькой прямоугольной комнате, расположенной параллельно коридору, примыкающему к шлюзу. Оно было похоже на комнату, где мы встретили Уильяма из Дану, Виктора и других детей, со скафандрами, висящими в нишах вдоль внешней стены, скамейками и ящиками для экипажа.

Для кого именно Сагара их предназначил? И зачем? Вопрос возник сам собой, но был вытеснен так же внезапно появлением Отомно. Я сразу отвернулся и протянул руку, чтобы остановить Кассандру. Оно меня не заметило, и я пожалел, что увидел то, что увидел. Отомно стояло, прижав руки и костлявый лоб к переборке напротив, обнаженный, расставив ноги, напряженный; тусклый металл был измазан запекшейся кровью.

Кассандра закрыла рот рукой. Я остановил ее слишком поздно.

«Уже?»

Я кивнул. Я тоже это видел. Мешок. Черный с желтыми прожилками, свисающий между ног матери.

Внезапно я вспомнил рождение Кассандры. Джаддианские наталисты слили из резервуара околоплодную жидкость, так что она лежала, свернувшись калачиком на мате, беспомощно махая ручками, когда ее вытаскивали для отсасывания. Без матери, которая вытеснила бы жидкость из ее легких, ей требовалось немедленное вмешательство — как и всем палатинам. Восемнадцать месяцев в резервуаре сделали ее сильнее любого ребенка низкого происхождения. Ее череп уже сросся, ноги выпрямились, мышцы хорошо развились. Но она не могла дышать. Врачи перевели ее в маленькие ясли, где подключили ребенка к аппаратам. Я видел, как амниотическая жидкость брызгала на внутреннюю часть вакуумного насоса, блестя бледно-золотистым цветом.

А потом она закричала, бросая вызов миру, безумная, как огонь.

И я плакал, плакал так, как не плакал за все десятилетия изгнания. От радости, за Валку и за нее.

Не было ни крови, ни криков. Только спокойная, деловая речь врачей князя. Алдия послал своих лучших специалистов, которые наблюдали за рождением его собственных потомков. Их начальница — женщина-эали с глазами, похожими на две капли янтаря, — рассказала мне, что она лично принимала роды юного Каима давным-давно.