– Александр говорил, что вы поклонник древней истории, – сказала Селена.

Упоминание об Александре заставило меня сжать кулаки.

– Когда ваш учитель схоласт-зенонец, сложно не стать таковым.

– Тогда у меня для вас есть кое-что интересное. Маленький сюрприз. Об этом здесь мало кто знает.

Она направила лошадь вперед. Из ноздрей животного вырвались облачка пара.

Я с любопытством последовал за ней и не удержался от вопроса:

– Как ваш брат?

– Александр?

Принцесса обернулась, и я заметил нечто в выражении ее лица. Гнев? Внутри меня что-то перевернулось, я задумался, не была ли Селена также моим врагом, а ее улыбка и смех – средством выражения отвращения, как в той легенде, о которой она рассказывала. Мне неудержимо захотелось без оглядки сбежать отсюда с Валкой на край известной Вселенной.

– Он не стал скрывать, как вы его назвали.

– Можете передать ему мои извинения? – спросил я. – Я не привык общаться с детьми. Был не готов принять сквайра. Возможно, мой темперамент вообще не подходит для наставничества.

– Передам, – ответила Селена. – Он ведь в самом деле вами восхищен.

Она отвернулась. Ее вычурно заплетенная коса подскакивала от езды. Смутное подозрение во мне превратилось в нечто еще более скверное. Сожаление? И стыд.

– Кирия! Баяра! – крикнула Селена. – Вернитесь! Мы едем к арке!

Над колоннадой из белого камня высились вереницы облаков, окутывая кряжистые стволы двухтысячелетних деревьев. Землю пронизывали хитросплетения корней, кругом лежали крупные валуны, установленные придворными архитекторами-лесничими еще в незапамятные времена. Здешние тропинки были почти нехожены, ведь лес, как и большинство старейших и тщательно оберегаемых памятников Империи, был открыт лишь для избранных. Как в саду Воргоссоса, я ожидал, что перед нами вдруг возникнут врата, охраняемые ангелом с пламенным мечом, – так похож был этот лес на райский сад. Наконец деревья расступились, и мы выехали на широкий луг у подножия высокого пологого холма. Здесь тропа плавно переходила в мощенную замшелым мрамором дорогу.

А впереди действительно были врата.

На холме возвышалась одинокая триумфальная арка, памятник давно минувших дней. Колонны и капители из белого известняка и мрамора потрескались и потемнели, барельефы подверглись эрозии и раскрошились. Но арка не потеряла прежнего величия. Она была в десять с лишним раз выше человеческого роста и настолько широка, что под ней могли в ряд пройти шестеро. Это были врата в прошлое, а не в будущее; оказаться здесь для меня было все равно что вернуться в давно минувшую эпоху.

– Она с Земли, – сказала Селена. – Один из прежних императоров привез ее сюда. Близко лучше не подходить.

– Она еще радиоактивна? – спросил я.

– Немного, – ответила Селена. – Вон те колонны обозначают безопасное расстояние.

Я увидел, о чем она говорила. Арку окружали белые колонны, на которых восседали покрытые медной ржавчиной статуи добродетели. Но не было ни цепей, ни оград, мешавших приблизиться. Я знал, что некоторые разновидности камня дольше других сохраняли радиоактивность.

Приняв слова Селены за разрешение подъехать к арке, я направил коня вперед. Он двинулся неохотно. В десяти шагах от ближайшей колонны я спешился и повел скакуна за поводья.

С этого расстояния можно было разобрать надпись на арке, выполненную древними заглавными буквами английского алфавита, однако язык был вовсе не английским.

SENATVS POPVLVSQVE ROMANVS DIVO TITO DIVI VESPASIANI F VESPASIANO AUGUSTO[97]

– Неужели это?..

– Арка Тита? – уточнила Селена. – Да.

После того как Бог-Император победил мерикани и залил Землю ядерным огнем, он спустился на планету и – в антирадиационном костюме – посетил древний Рим. Прошел от старинных городских стен до руин старого Форума и там, в одиночестве, провозгласил себя Императором Всего Человечества.

Прошел он и под этой аркой, по этой дороге и, возможно, погладил по пути эти камни.

Это была священная реликвия, и позднее я узнал, что новые императоры перед коронацией повторяли этот путь через Королевский лес, в одиночестве проходя к вратам, откуда начиналась процессия. Каждый новый император прибывал в зал Короля-Солнца ровно в тот момент, когда солнце Форума поднималось над стеной парусов и озаряло город светом нового дня.

– Почему она здесь? – удивленно спросил я, еще не зная этого.

Селена объяснила лишь отчасти.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему Последняя лестница так называется? – Селена подъехала ко мне верхом и посмотрела на ветхую римскую арку. – Новые императоры приходят сюда одни, как Бог-Император. Считается, что это их первые шаги. Я решила, что вам будет интересно взглянуть. Сколько лет этой арке? Двадцать тысяч? Двадцать две? Двадцать три?

«Первые шаги…»

Я ответил не сразу. Направился вперед, пока не оказался в тени каменного ориентира. Что, если я попытаюсь пройти дальше? Наверняка страж-марсианин спустится, чтобы спасти меня от радиации и предотвратить незаконное вторжение. Успею ли я дойти до арки? Последует ли Селена за мной туда, где позволено ходить только императорам? Несмотря на угрозу радиации, я чувствовал безумное желание прикоснуться к руине.

– Как ее защищают от разрушения? – спросил я.

– Точно не знаю, – пожала плечами Селена. – Кажется, с помощью какой-то смолы.

– Благодарю вас, – улыбнулся я ей, – за то, что показали мне эту арку.

Селена улыбнулась в ответ.

Закончив прогулку, мы вернули лошадей в привратницкую, откуда их увел конюх в униформе. Я наконец смог с облегчением вздохнуть.

– Адриан! – окликнули меня.

Из приземлившегося неподалеку шаттла выскочил Бандит и кинулся ко мне. Алая шинель Красного отряда развевалась за его плечами, как мандия джаддианского мастера клинка. Селена еще была рядом со мной, и две пары марсианских стражников преградили путь моему офицеру. Завидев их, Бандит сбавил шаг. Не успев принять от телохранителя свой пояс-щит, я замер. Обычно оливковое и полнокровное лицо норманоджаддианца было как будто выстирано с отбеливателем.

– В чем дело?

Лейтенант-коммандер отмахнулся от марсианина. Двумя пальцами быстро показал на меня, затем на себя, затем назад, намекая, что говорить нужно наедине.

Я бросился к нему, забыв о Селене, и отпихнул стражника с дороги.

– Что случилось? – спросил я шепотом на джаддианском, чтобы не быть подслушанным марсианами и кем бы то ни было еще.

– Dolofin, – так же тихо ответил Бандит. – Убийство, милорд. Я не смог дозвониться по терминалу.

Внутри у меня все похолодело. Убийство? Соблюдая предельную осторожность, я практически шептал офицеру на ухо, прикрывая рот рукой от всевидящих камер. Неизвестно, кто мог наблюдать за нашим разговором. Селене с телохранителями я тоже не доверял.

– Один из слуг, – задыхаясь после быстрого бега, сказал Бандит, также соблюдая все предосторожности. – Доктор Ондерра…

– Что? – Я взял его за грудки и прошипел: – Что произошло?

Я не верил. Если что-то случилось с Валкой…

– Валка цела! – поспешил ответить Бандит. – Погиб ординарец. Прикрыл ее собой.

Я отпустил его и отпихнул. Бандит ошалело таращился на меня, а я был взбешен. Его корявые объяснения на секунду заставили меня подумать, что Валка погибла. Я сверлил его взглядом, ожидая дальнейших объяснений.

– Нож-ракета, – сказал Бандит, отряхивая рубаху. – В вашей каюте.

– Нож предназначался мне, – сказал я, разглядывая остатки устройства на столе конференц-зала.

– Весьма вероятно, – сложив руки, согласился Тор Варро.

Отавия Корво хмуро рассматривала оружие из-под пышной челки.

– Не знаю, как эта штука попала на борт. Прошу прощения.

– Это не ваша вина, – сказал я.