Кассандра зашевелилась, ее лицо на мгновение исказилось в выражении, похожем на страх. Я попросил жестом всех замолчать, снова положил руку ей на лоб. Нима был прав. Этот страх был так не похож на нее, и все же после всего, что она пережила... Она попыталась перевернуться, но ремни, которые скрепляли ее грудь, талию и бедра, не позволили ей этого сделать.

Прости меня, подумал я.

Это пройдет, прошептал другой голос, голос, не совсем мой.

«Мы сделали для нее все, что могли», — произнес Эдуард.

«Знаю», — ответил я. «Простите меня. Я устал от разговоров».

«Конечно», — кивнул Эдуард. Чувствуя себя неловко, он пересек комнату, подошел к ее постели, опустился на одно колено рядом с ней, взял ее единственную руку в свою и заговорил. Я едва слышал его, так тихо и торопливо он говорил в тот момент: «Рафаил из Семи, стоящих перед Престолом; Ангел Здоровья, Господь наполни твою руку бальзамом с небес, чтобы успокоить все наши раны. Исцели эту жертву болезни, утешь ее в ее страданиях. Молю, направь нас в нашем путешествии, ибо мы сомневаемся в правильности нашего пути».

Его глаза встретились с моими, и — внезапно смутившись — он отпустил руку моей дочери. Затем, встав, поклонился Селене, отдал честь мне и ушел. Я почувствовал необъяснимую легкость после его ухода, какая-то нежная волна тронула мое сердце, когда он проходил мимо.

«Какой замечательный парень», — сказала Селена.

«Да, он такой».

Принцесса посмотрела на меня, слегка нахмурив свое идеальное лицо. «Что это было?»

«У него благие намерения», — ответил я.

«Если он является представителем этих язычников, — сказала Селена, — то я почти желаю, чтобы у нас было десять тысяч таких, как он».

«Эдуард — единственный в своем роде».

В конце концов, Нима заснул, но только после нескольких часов нервного хождения по медике. В процессе он обнаружил, что дальняя стена комнаты была поляризованным зеркалом, окном, выходящим на один из бесчисленных аквариумов «Демиурга», где обитали бесчисленные косяки рыб, все для того, чтобы накормить население, которое так и не появилось.

Почему Кхарн Сагара построил такое судно, не было большой загадкой. Его размеры были необходимы для размещения оружия Мерикании и сохранения призматической геометрии зала и лонжерона, которые сбивали с толку Наблюдателей.

Но зачем он построил его для заселения?

Он хотел, чтобы это был новый Воргоссос? Его спасательный плот на случай, если планета будет уничтожена, но потом отказался от этой идеи, когда Дораяика построил огромные мировые двигатели, которые сделали сам Воргоссос его кораблем? Лориан говорил о желании покинуть галактику, вывести Воргоссос за пределы всего человеческого пространства.

Сирота наверняка знал.

Мне нужно было только спросить.

«Я видела ее...»

Слова были тихими, сухими, как опавшие листья. Я с испугом вернулся в мир четырех измерений. Зеленые глаза смотрели на меня мутным взглядом. «Абба?»

«Я здесь». Моя рука нашла ее руку.

«Абба...» Кассандра попыталась подняться, но не смогла. «Я видела Амму».

Я моргнул. «Ты... что?»

«Я видела ее...» Ее пальцы сжали мои. «Было темно. Я не могла дышать. Я ползла. Ползла. Абба, у меня были обе руки! Впереди был свет и люди. Так много людей! Они держали... свечи, я думаю. На них были серые одежды. Я пыталась позвать их, но не могла. Не было воздуха! Но одна из них подошла ко мне. Это была Амма».

Я замер.

«Она взяла меня за руки...» Она заплакала навзрыд. Ее голос был слабым. Сухим. Ужасно сухим. «Еще не твое время, мышонок», — сказала она мне. «Ты должна сейчас же вернуться». Только я не хотела, папа, я не хотела. Я только что прибыла, я...» Она задыхалась, сжимая мои пальцы.

Я крепко обнял ее.

Мышонок...

Нима проснулся и подался вперед в своем кресле.

«Она обняла меня, Абба, крепко обняла. «Ты нужна ему, — сказала она. «Он не справится один, а я не могу». Она подняла меня. Подняла свою свечу — пламя было чисто-белым...»

Воющая тьма... она была в Воющей тьме.

«Ты... видела ее?» — спросил я. Я чувствовал других в той тьме, но не видел ничего, кроме себя.

«И других!» — кивнула она, глядя мне в глаза. «Я не видела их лиц. Не могла... Я... Нима!»

«Молодая госпожа...» Лицо немрутти сияло. «Вы... это вы?»

На лицо Кассандры упала тень, и на какой-то ужасный миг я испугался, что она улыбнется, что в ее изумрудных глазах вспыхнет огонь. «Ушара...» — сказала она. «Вот почему я...» Она потянула за ремни, которые ее связывали.

«Да», — сказал я. «Эдуард и я решили, что так будет лучше».

«Эдуард в порядке?» - спросила она. «Есть вода?»

Нима нашел воду раньше меня и поспешил наполнить стакан для девушки. Я обнаружил кнопки управления кроватью и приподнял Кассандру, не ослабляя ее пут.

Когда Кассандра напилась, она прислонила пустой стакан к бедру и уставилась в его затененную глубину, как в окно. «Их было так много. Тысячи. Миллионы. Они тянулись до горизонта, Абба. Она была прямо на краю...» Она посмотрела на меня, и свет ее улыбки скрыл следы ее слез. «Она ждала меня. Она обернулась ко мне, показала пальцем. Это было самое трудное, что я когда-либо делала... «Кассандра!» Она произнесла мое имя, и я знала, что не должна оглядываться, но я оглянулась...»

Я почти мог это увидеть: поток человеческих воспоминаний, уходящий прочь навсегда, каждая серая фигура, цепляющаяся за свою маленькую лампу. Тьма времени исчезала по мере нашего приближения, черный цвет становился серым, серый — серебристым. Белым. Вдали звучала великолепная музыка — та самая музыка — все яснее и яснее. Мы как будто стояли на краю безграничного океана, погрузив ноги в зыбучий песок.

«Передай своему отцу, что он был прав», — сказала она. «Совершенно прав».

Я вырвал руку из ее рук и отвернулся, чтобы скрыть свое лицо.

«Абба? Прав в чем?»

Это действительно была она.

Я тоже люблю тебя, подумал я и уставился на потолок над головой, на ребристые своды, на круглые окна, похожие на глаза. «Нима, — сказал я, — помоги мне развязать ее».

«Но, Доми...»

Я повернулся, цепляясь онемевшими руками за ремни. Сообщение пришло от Валки — оно могло прийти только от Валки. И я понял, что наша дочь в безопасности.

Мышонок, назвала она ее — назвала бы, если бы осталась жива.

Мышонок.

Кассандра попыталась сесть как следует, повернулась, прижавшись ко мне. Я обнял ее. И так держал ее близко к себе впервые с тех пор, как она покончила с собой и чуть не убила нас обоих.

«Анарьян». Я не отпускал ее. «Обещай мне, что больше не будешь так поступать».

«Что? Умирать?» Она слабо рассмеялась. «Я твоя дочь. Я не могу тебе этого обещать».

Прошло несколько недель, прежде чем Кассандра полностью выздоровела, и за все это время не было никаких признаков присутствия Ушары в ней. Тень Валки изгнала Ушару из нее, так же как Рагама изгнал ее из меня. Или же сама смерть разорвала связь между ними.

Эдуард, сначала разгневанный тем, что я освободил ее, не посоветовавшись с ним, успокоился в дни, последовавшие за ее пробуждением, но настаивал, чтобы мы более тщательно и пристально наблюдали за ней. Ее воспоминания об этом инциденте были, к счастью, скудными. Она вспомнила голос Наблюдателя, его угрозы, обещания, которые он шептал. Он предложил ей месть. Средства убить Дораяику. Миуданара.

Новую руку и многое другое...

…возможность занять мое место, взять на себя мою ношу.

Избавить меня от боли.

Вместе, сказало чудовище, они уничтожат сьельсинов. Кассандра станет героиней, займет трон рядом с одним из бесчисленных принцев Вильгельма.

Она помнила свои последние мгновения. Клинок, пронзивший наши сердца. Кровь, хлещущую из ее рта. Падение. Я уткнулся лицом в пол. Моя рука ползла, пытаясь дотянуться до ее руки. Затем темнота.