– Жалкие букашки, – процедил он и повернулся ко мне, когда голем ударил солдата с силой, способной превратить кости в порошок.

Глядя мне в глаза, колдун хрустнул шеей.

Словно по сигналу, десяток големов разрядили дисрапторы в спины склонившихся солдат. Стас упал, застреленный в упор; от его испепеленного комбинезона и нервов повалил дым.

Мы с Валкой остались наедине с Урбейном и его жуткой маленькой армией.

– То-то же, – помассировал он шею. – Так гораздо лучше.

– Взять их!

По команде Урбейна голем схватил Валку за руку выше локтя, и нас повели из сада вниз, в гипогей крепости. Колдун шагал впереди, сопровождаемый солдатами в бело-серых доспехах. Большая часть стражи осталась внутри купола. Им предстояло собрать тела наших солдат и избавиться от них. Из-за этого наш эскорт сократился со ста до пары десятков человек и двух големов. Машины шагали в ногу следом за нами с Валкой, не выпуская наши руки, а люди разделились на две группы – одна прикрывала Урбейна, другая блокировала нам путь к бегству.

– Похоже, вам сейчас не расслабиться, – с улыбкой произнес я, слыша далекий вой сирен.

– Бросьте бахвальство, – ответил Урбейн. – Остатки вашей жалкой банды нам не помеха. Ваши выкрутасы лишь ненадолго задержали нас. Верхнюю секцию башни уже отбивают. Как только вернем над ней контроль, возобновим обычный ход работы. А про вас забудем.

Открылась дверь, и мы вошли в подпольный коридор, который вел в том числе обратно к медицинскому корпусу, мимо разрушенного шлюза.

– Понимаю, что вы мните себя великим героем, милорд, но здесь вы лишь убогий вандал, не более.

– Посмотрим! – парировал я и зашипел, когда голем крепче стиснул мою руку. – Урбейн, вам не победить. Даже если Дораяика одолеет Империю, то избавится от вас еще до окончания войны, колдун!

– Колдун? – обернулся через плечо Урбейн, и я в очередной раз отметил его нечеловечески плоский профиль.

Он ухмыльнулся акульими зубами и хихикнул:

– Милорд, я так скучал по нашим непринужденным беседам.

Отвернувшись, он продолжил вышагивать по коридору. Ненадолго все стихло, кроме топота железных ног големов по металлическому полу. Здесь, под землей, коридоры не были белыми и стерильными, как в медике. Они были унылыми, серыми, скругленными так, что потолок оказался уже пола. Через каждые пятьдесят шагов под потолком висели одинокие лампы, из-за чего это место напоминало военный корабль или бункер.

– Великий не дурак, – сказал Урбейн. – Он не отважится устранить нас, пока мы приносим пользу, а наша польза велика…

Он тряхнул головой, и его длинный золотой капюшон колыхнулся.

– Прямо сейчас мы готовимся передать ему оружие, гарантирующее победу в войне.

– Вирус? – спросила Валка.

Урбейн усмехнулся:

– Производство Эл-Тэ-Аш-восемьдесят один идет полным ходом. Вскоре он распространится по галактике. На Нессе, Аресе, Ренессансе, самом Форуме… даже на вашем любимом Делосе, милорд.

– На Делосе?

Кровь застыла у меня в жилах.

Это казалось невозможным. Я привык считать свой старый дом частью иного мира. Иной вселенной. Я попытался представить сьельсинские корабли или «Странники» над Обителью Дьявола, но так и не смог. Зажмурившись, я позволил голему вести меня, его клешни впивались мне в предплечье. Меня охватила скорбь, и даже дыхание давалось с трудом.

«Горе – глубокая вода».

Я не печалился по отцу, Криспину или неизвестной мне сестре. Я тосковал по белым улицам Мейдуа у подножия акрополя, по простым горожанам, знакомым местам и родным запахам. По горам, океану и рыбакам, которые ежедневно ходили вверх-вниз по реке. Я горевал по Адриану Марло, по той его частице, что вопреки здравому смыслу все эти годы оставалась неотрывна от Делоса. Эта грусть пробирала меня до костей.

– Вы же понимаете, чего хочет Дораяика, – произнес я наконец.

Я был не в силах высказать все, сам с трудом верил, что это возможно. Дораяика хотел изменить ход времени, предотвратить рождение Тихого и таким образом отменить само мироздание, саму Вселенную. В это трудно было поверить. Это казалось фантазией, выдумкой родом из древнейших мифов, чем-то из эпохи Гильгамеша и Атрахасиса, когда по Земле ходили титаны.

Но тогда я в это верил и верю до сих пор.

– Упразднения Вселенной, – ответил Урбейн. – Понимаю.

– И все равно боретесь за это?

– Боремся? – переспросил он. – Нет! Просто вы не видели того, что видел я!

– Я видел достаточно.

Урбейн замер посреди коридора, заставив остановиться и свою свиту. Безмолвные, как камень, големы нависли над нами с Валкой.

– Так вы видели? – Колдун шагнул к нам, и его стража повернулась вслед. – Вам известно, что из себя представляет Великий, во что он превращается?

– Что он несет? – спросила Валка на пантайском.

Я не ответил ей. Глядя в глаза Урбейну, я с удвоенным ужасом ощутил старые страхи и подозрения. С каждым днем, проведенным вдали от Эуэ и сьельсинов, мне становилось легче убеждать себя, что все это было сном. Легче избегать правды, которую я всегда знал, – правды, которой поделился с императором на Картее и должен был поделиться с Валкой в этом коридоре под зловещим экстрасоларианским комплексом.

В памяти снова всплыло обезглавленное тело Пророка, истекающее серебристой, словно ртуть, кровью на ступенях храма Элу в серых лучах затмения. Я снова увидел длинные мертвенно-бледные пальцы, высовывающиеся из разрубленной шеи Дораяики, и выползающего за ними одноглазого демона. Это был всего лишь сон, но я помнил также белесое щупальце, показавшееся из раненого бока Пророка.

Его я точно видел наяву.

– Вы знаете, – улыбнулся Урбейн клыкастой, чудовищной улыбкой. – Вижу, что знаете.

– Izhkurrah, – произнес я. – Кровь Элу.

– Кровь бога-покровителя Элу! – воскликнул Урбейн. – Не ложного божества вроде тех, которым поклонялись наши примитивные предки, а истинной божественной сущности. Настоящей, как вы или я.

– Что, во имя двадцати восьми уровней ада, вы несете? – возмутилась Валка, принялась бороться с големами, но те не отпускали.

Урбейн поднес палец к губам и шикнул на нее, после чего снова посмотрел на меня мертвыми металлическими глазами.

– Вы утаили это от своей ручной зверушки? – спросил он так, будто Валка была в лучшем случае предметом интерьера. – Понятно. Непонятно только зачем.

Он хихикнул и приподнял руки, как будто пожимая плечами. Казалось, он отчасти стыдится собственных слов.

– Я служу живому богу. Вы это понимаете? Наша миссия священна.

– Живой бог? – фыркнула Валка. – Священная миссия? Да вы вконец рехнулись!

Темный колдун хмыкнул изуродованным носом.

– Какая забавная! Забавнее некуда! А я-то думал, лорд Марло ее для других целей держит…

Я попытался освободиться из железной хватки голема и броситься на мага.

Ничего не вышло. Пришлось просто огрызнуться.

– Урбейн, я вас прикончу.

– Милорд, оставьте свои спектакли! – сквозь смех воскликнул колдун. – Даже блестящая актерская игра вас не спасет. В жилах Дораяики течет кровь Наблюдателей. Великий станет одним из них, мы изучим его и тоже станем подобны богам. Мы – будущее человечества.

– Какое будущее? – спросил я. – Если ваш хозяин добьется своего, если слова Дораяики правдивы…

– То всему придет конец? – закончил за меня Урбейн. – Лорд Марло, вы себя переоцениваете. Великий заблуждается. Вы не пуп земли, и с вашей гибелью ничего не закончится. Боги, которым поклоняются сьельсины, – просто организмы. Более сложные, чем мы с вами, но тем не менее. Это существа из высших измерений! Существа, способные мгновенно преодолеть множество световых лет и переплыть само время! Вы представляете? Представляете, что мы сможем, обладая такими способностями?

Я мог это представить лучше, чем думал Урбейн.

И вздрогнул, оставаясь в лапах машин.

Сириани Дораяика превращался в одного из них.