«Что нам делать?» — спросил король Пеон, не отрывая глаз от цели. «Ждать, пока сьельсины нападут?»

«Да», — ответил я, повернувшись к зеленому человеку. «Если я прав, то прав и Utnamnavi». Я склонил голову перед Саттой Куллом. «Сьельсины будут нападать на нас повсюду, по всем внешним провинциям. Каковы бы ни были их намерения, собираются ли они идти на Форум, на Землю или куда-либо еще, у нас будет этот шанс — единственный шанс — перехватить их. Если мы нанесем им достаточно сильный удар, то еще сможем их остановить».

Александр не смог больше выносить мою речь. Он поднялся: «Но мы не знаем, куда они направляются! Если мы случайно не заметим их с наших наблюдательных постов, то не сможем отреагировать достаточно быстро!»

«Я возьму «Демиург»», — предложил я. «Он достаточно быстр и достаточно велик, чтобы вместить в своих трюмах имперский флот».

«Ты сумасшедший», — воскликнул Александр.

«Ты уничтожил «Брадаманте»!» — прошипел Леонид Бартош, впервые за все время встречи. «Ты атаковал последний из наших флотов, отправленный на поддержку твоего безумного дела, а теперь просишь еще один!»

«У меня есть арсенал Мерикании!» — возразил я. «И с ним — сила, способная уничтожить Дхаран-Тун. Отрезать голову змее. Одолжите мне флот — боевую группу. Что угодно. Любую поддержку, которую вы сможете оказать. Я возьму «Демиург» и пересеку залив до границы пространства Центавра. Как только я установлю местонахождение Дхаран-Туна, то нанесу удар...»

Здесь я повернулся и выбрал из собравшихся Леонида Бартоша. «Вы читали отчеты из Воргоссоса. Вы знаете, на что способен мой корабль».

«Твой корабль?» — спросил Александр.

«Я убью Дораяику для вас», — продолжил я. «Когда Пророк будет убит, вам останется только преследовать тех, кто остался. Карта Сагары — это карта их уничтожения. Но сначала мы должны убить Дораяику. Только однажды в истории сьельсинов кому-то из их рода удалось объединить кланы — и то тогда их было гораздо меньше. У Пророка нет преемника. Нет наследника. У него есть только рабы, рабы, которые в момент его падения посчитают себя свободными».

Никто не говорил, долгое время.

«Вы потеряете очень мало, — надавил я, — а можете получить все. Галактику, живущую в мире. Конец войне — по крайней мере, этой войне. Я предлагаю вам не что иное, как возвращение бесспорного господства человека в нашей галактике. За это вы должны дать мне корабли — не больше, чем может унести мой. Неужели здесь нет никого, кто был бы достаточно смел, чтобы отправиться со мной? Неужели нет желающих?»

«Не трать слова». Я не смог сразу найти голос среди собравшихся. «Я убежден».

Сатта Кулл Вхад Квасир обошел стол и встал напротив меня; его глаза, черные как смоль, сияли, а свет проецируемых звезд отражался от лысой головы. «Если Империя не одобрит эту экспедицию, я пойду».

«Милорд гранд-адмирал!» — воскликнул Александр.

«Просто гранд-адмирал, принц», — поправил Кулл, поднимая свою татуированную левую руку. «Я не лорд, и я не ваш». Он пристально посмотрел на меня своими искусственными глазами. «Ты веришь, что сможешь это сделать?»

Я бросил взгляд на Александра. «Да».

«Твое опоздание стоило нам лучшего шанса», — сказал Кулл и погрозил мне пальцем. «Если это действительно наш последний шанс... то ты получишь мои корабли».

«И мои!» — воскликнул Бассандер Лин. Повысив голос, он повернулся к Александру и с огромным усилием опустился на одно колено, сжимая правой рукой позолоченный набалдашник трости так, что побелели костяшки пальцев. Я впервые заметил, что ручка была сделана в форме певчей птицы.

Феникса.

«Мой принц, прошу вас, позвольте мне взять «Бурю» и моих людей в эту экспедицию».

Александр помолчал.

Какими бы ни были его личные мысли, принц кивнул — и от этого кивка зависели жизни миллиардов людей, хотя ни он, ни я тогда этого не знали. «Хорошо», — произнес он. «Хорошо».

Армаде Тавроси и флоту Лина требовалось время на подготовку. Наш план состоял в том, чтобы пересечь залив между рукавами нашей галактики и выйти на передний край созвездия Центавра, сократив расстояние в сотни световых лет от любого ответа, который мы могли бы дать на ожидаемую атаку сьельсинов.

Все зависело от моей интуиции, что сьельсины скорее нападут, чтобы прокормиться, чем предпримут какие—либо согласованные действия - будь то нападение на Форум, саму Землю или любую другую цель. На протяжении почти столетия вся их раса пребывала одна в темноте. В одиночестве, питаясь чем бы то ни было — кем бы это ни было — они могли расти и размножаться в своих мирах. Мысль о том, что миллионы человеческих душ томились на их ранчо, на их скотобойнях, наполняла меня леденящим ужасом.

Я ненавидел их. Но все же мысль о том, что их вид и культура должны быть уничтожены, была ужасна сама по себе. Они были жертвами. Марионетками. Инструментами. Наблюдатели были с ними с самого детства, шепча Элу через пространство между мирами. Они возвысили сьельсинов, научили их, выросших в ямах под поверхностью Се Ваттаю, смотреть на небо. Наблюдатели научили их летать, сделали их великими — и уничтожили их. В ксенобитах была честь и честность, которыми я восхищался. Прямота, чистота, подобная чистоте сверкающего меча, но потускневшего, тронутого гнилью.

Смогу ли я уничтожить их? Смогу ли я сделать то, о чем просил Абсолют?

Разве меч не мог быть в другой руке? Может быть, так будет однажды? Мне не трудно было представить себе другого Адриана, инопланетного Адриана, которым создатель всего сущего орудует как горящим жезлом.

Возможно, мы и сейчас подвергаемся каре...

И все же я должен был действовать. Ради всех нас. Ради тебя.

«Тот сэр... Грей, кажется? — сказал мне, что... в городе чума», — сообщила Кассандра, идя рядом со мной. «Что она в лагере».

«Да», — ответил я, не замедляя шага. Несмотря на все усилия Имперской Высокой Коллегии, надлежащая вакцина от миносской чумы еще не была разработана, а статус Гододдина как конечного пункта назначения всех компонентов имперской военной машины означал, что в крепость и Катрает прибыло не только оружие и солдаты. «Люди кастеляна почти все заняты карантинными работами».

Кассандра замялась, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее. «Мы здесь в безопасности?»

«Мы с тобой не пробудем здесь долго. Еще несколько дней, не больше». Я увлек ее в сторону, чтобы дать возможность гражданским логофетам и военным беспрепятственно пройти по коридору. Над головой пролетел курьерский дрон, несущий какое-то конфиденциальное сообщение на бумаге или кварцевом носителе.

«Можно было бы подумать, что они перевезут принца и остальных...» Кассандра заговорила на джаддианском, посмотрев на четверку бронированных марсиан, проходящих мимо.

«Александр держит их здесь», — ответил я, переходя на ее язык.

«Правда?» Кассандра приподняла брови. «Этот surrakha?»

Я улыбнулся. Surrakha — это павлин, и не в вежливом смысле. Буквально означает «крикун».

«Будь осторожна, Aнарьян», — предостерег я.

Она прищурилась, глядя на меня. Я знал, о чем она думает. Что он пытался меня убить.

У Александра было два лица. Одно добродетельное и сильное, другое коварное и трусливое. Мне не удалось развить в нем первое, и неудача на какое—то время способствовала развитию второго.

«Мы должны телеграфировать на «Демиург», — сказал я. «Им нужно знать, когда назначена встреча».

«Я могу это сделать», — оживилась Кассандра. «Я как раз собиралась вернуться на корабль. Нима будет рад узнать, что мы скоро улетаем».

«Хорошо», — кивнул я. «Пять дней, координаты, о которых мы договорились. Не указывай их в телеграфе. Iupham?»

«Si, Abba».

«Ben jidaan».

Кто-то потянул меня за локоть, и, обернувшись, я оказался лицом к лицу с одним из андрогинов дома Авент.

«Лорд Марло?» Слуга отдал честь, щелкнув каблуками.

«Просто Марло, евнух», — сказал я. — «Лучше опусти «лорд», иначе твой хозяин прикажет высечь тебя».