Наконец я прервал ее рассуждения – возможно, слишком внезапно, и я до сих пор слышу свой резкий голос:

– Доктор, а вы уже ужинали?

Она просияла:

– Нет, а вы хотите составить мне компанию?

Это была первая из многих наших совместных трапез – в Боросево и после него. Я чувствовал, как меняется отношение Валки ко мне. Я больше не был для нее варваром, мясником из бойцовских ям. Не могу сказать, начались ли эти изменения в Улакиле или позже, но, когда мы вернулись в ее комнаты тем вечером, она попрощалась со мной приветливой улыбкой и добрыми словами, пообещав, что завтра мы продолжим разговор.

Стол графа прямо-таки ломился от яств. Даже в отцовском доме я редко видел такое изобилие. Эмеш не мог похвастаться лесами, где обитала бы дичь для дворцовых обедов. Здесь подавали культивированное мясо, которое старались поставить в дальний от семьи палатинов конец стола, где им лакомились младшие чиновники. Натуральная пища добывалась в море, отчасти это были местные виды, отчасти – терраники. Широкие подносы с запеченным лососем и устрицами закрывали собой соусницы с белым соусом и тарелки с жареным картофелем и фаршированным перцем. Главным блюдом, разрезанным на тонкие полоски, словно геологические слои на схеме, был конгрид – туземное водное существо, напоминающее угря, длиной в десять метров, зажаренное и политое соусом из голубого вина.

Статические поля на внешних арках придавали обеденному залу видимость открытого пространства. Тихая музыка доносилась не из динамиков, ее исполнял струнный квартет в сопровождении арфы в дальнем углу.

– Какой замечательный рецепт! – сказала своей жене одна из приглашенных факционариев. – Ты согласна?

Ее супруга скромно кивнула, не переставая улыбаться. Один огромный стол занимал весь зал, как было принято на официальных государственных банкетах. Такие обеды дают при дворе каждого лорда в Империи, как будто только еда способна по-настоящему объединить наше общество. Как номинальный подопечный графа, я удостоился почетного места всего за десяток стульев от сидевшего во главе стола лорда Матаро, среди последних его личный гостей, зажатый между надушенным торговцем с зеленой луны и лейтенантом легионеров по имени Бассандер Лин.

Валка сидела неподалеку, рядом со своим покровителем сэром Эломасом Редгрейвом. Справа от меня, за небольшой кучкой логофетов и схоластов, расположились гранды системы Эмеша. Архонт Перун Веиси с женой сидели слева от графа и лорда Лютора с детьми. Канцлер Лиада Огир занимала место рядом с сурового вида женщиной в форме легионера со звездами и дубовыми ветвями в петлицах. Эта была рыцарь-трибун Смайт, участвовавшая в параде на эфебии Дориана.

Представители Капеллы тоже сидели за столом, сразу за четой Веиси, так близко к правителю, как только позволяли приличия. Оставалось радоваться хотя бы тому, что мы с Гиллиамом оказались по одну сторону стола, разделенные несколькими схоластами и офицерами-наемниками из компании «Белый конь».

– Вы давно на Эмеше? – спросил Бассандер, то есть, я хотел сказать, лейтенант Лин.

Он едва заметно улыбнулся, чисто выбритое лицо смягчилось, но под улыбкой угадывалось чувство собственного достоинства, граничащее с официальностью. А еще усталость, словно он сидел не на банкете, а в только что вырытой траншее. До этой минуты лейтенант не произнес ни слова, а сосредоточился на обильной еде, как будто выполнял поставленную перед ним задачу. Он казался лишним за столом, несмотря на безупречный эбеново-черный мундир.

Вы, несомненно, слышали, что мы с ним впервые встретились, когда сражались в поединке за право командовать нашей армией. Это неправда. Нет, мы познакомились с ним в Боросево тихим вечером, сидя за одним столом. Бассандер Лин. Мой потерянный друг, мой враг. Герой мятежа на Перфугиуме, где Адриан Бессмертный потерпел поражение. Ветеран сотни сражений, рыцарь, капитан, предатель. Все это случится с ним, но позже. В тот вечер он был таким же гостем на обеде, как и я сам.

Не догадываясь о том, что нас ждет в будущем, я поставил бокал на стол в беспокойстве за серый деловой костюм, одолженный по такому торжественному случаю.

– Не очень долго – всего несколько лет. Я недавно поступил на службу к графу. Я всего лишь…

Кто? Пленник? Воспитанник? Переводчик?

– …Всего лишь наставник.

Прервавшись на мгновение, чтобы оторвать кусок от общего каравая, я задал ответный вопрос:

– А вы? Давно вы служите в легионах?

Лейтенант Лин поморщился и почесал выбритый висок:

– Смотря как считать. В активном состоянии я провел на корабле почти восемнадцать лет, но…

Он прервался, чтобы сделать глоток из бокала с водой. Вина лейтенант не пил.

– …Но если учесть время в заморозке… Боги моих отцов, прошло уже больше двух столетий!

– Целых два столетия? – По другую сторону стола Валка едва не подавилась куском фаршированного перца с привозным козьим сыром. – Вы, наверное, шутите.

Я же решил, что она сосредоточилась не на том числе – на двухстах вместо восемнадцати. Вероятно, он был палатином или патрицием такого высокого положения, что разница терялась. Внимательно наблюдая за ним, я не обнаружил рубцов, подобных тем, что обезобразили кожу канцлера Огир, или Гиллиама, или суровой дамы Камиллы, что сидела между графом и его супругом. Волосы его, не тронутые сединой, были цвета жженого дерева, а серые стальные глаза улыбались чаще, чем казалось. На самом деле ему могло быть и сто лет, но выглядел он не больше чем на двадцать.

Бассандер почтительно наклонил голову с бритыми висками:

– Нет, мэм.

Сидевшая рядом с Валкой факционарий – крупная бульдогообразная женщина – положила унизанную кольцами ладонь на предплечье доктора.

– Имперские офицеры обычно проводят много времени в заморозке.

Она наклонилась вперед, задержав ладонь на руке Валки – это не ускользнуло от внимания ее бледной миниатюрной супруги – и продолжила:

– Бравому лейтенанту остается лишь радоваться тому, что он не новобранец. Знаете, наши легионеры служат по двадцать лет. И это только срок активной службы, не считая времени, проведенного в фуге.

Бассандер Лин признал это замечание справедливым.

– Я был знаком с одним центурионом, который поступил на службу еще в правление императора Аврелиана Третьего.

– Это же было тысячу двести лет назад! – потрясенно произнесла факционарий.

В это же время Валка прошипела сквозь зубы по-пантайски:

– Anaryoch.

«Варвары».

Она не смотрела на меня, но я сочувственно улыбнулся ей. Переход на пожизненную службу произошел совсем недавно. Прежде легионеров вербовали на двадцать лет. Некоторые из них служили по четыре срока. Многие палатинские дома возражали против этого изменения. И я бы тоже возражал, будь у меня выбор.

Как я позже узнал, Валка пришла в ярость. Ее народ вообще отказался от постоянной армии, полагаясь при поддержании шаткого мира на свои внушающие ужас технологии. Угроза аннигиляции планеты – или взаимного уничтожения – держала кланы в узде. Для Валки возможность гибели всех людей казалась предпочтительней реальной смерти одного человека. Я с пониманием относился к ее взглядам, хотя это и было варварством.

Факционарий рассмеялась, убрала руку с предплечья Валки и положила на колено своей жене.

– Думаю, служба в армии – работа для мужчин. Вы со мной согласны, лейтенант?

Лейтенант Лин промокнул лоб салфеткой, вероятно задумавшись над вопросом:

– По своему опыту могу сказать вам, мэм, что служба – это работа для солдат.

Словно желая подчеркнуть значимость своих слов, он сделал еще глоток с поразительным изяществом, дающимся долгой практикой. Затем сам же нарушил молчание, повернувшись к Валке:

– Если позволите, мэм. Судя по акценту, вы тавросианка?

Валка забросила выбившуюся прядь волос за маленькое ушко.