– Закройте! – скомандовал я, отворачиваясь, и услышал, как стекло вновь затонировалось.

Мою память баламутили бледные руки, поднимающиеся из темных глубин. Такими – кривыми, распухшими и белесыми – были руки Братства. Деймон с Воргоссоса, пережиток времен мерикани, был созданием из человеческой плоти, истерзанной древними порочными искусствами. Теми же искусствами, что не позволяли мерикани пробудиться от их железных снов.

Братство было артефактом мериканской империи, последним из поганых деймонов, еще сохранившим работоспособность и свободу – если, конечно, император не лукавил и Горизонт в самом деле отключили. Маги МИНОСа были сродни ему – тоже своего рода артефакты. Наследники черного достояния Фелсенбурга.

– Нужно сжечь здесь все дотла, – твердо заявил Стас.

– Сначала работа, – пресек я ход его мыслей. – Мы уже потеряли слишком много времени.

Не успел я сказать это, как дверь напротив круглых окон открылась и вошел худой серокожий мужчина в типичном бело-сером халате МИНОСа. Он замер, увидев нас; его серые глаза-бусинки заметили на полу оглушенную коллегу. Для нас его появление тоже стало неожиданным, и мы застыли как вкопанные. Мужчина выглядел так, будто только что проснулся и умылся. Дверь за его спиной выехала из кармана и закрылась, вновь слившись со стеной.

– Не стреляйте! – воскликнул он, падая на колени. – Не стреляйте!

Эти простые слова заставили солдат вспомнить о простейших действиях. Стрелять они не стали, потому что преступно стрелять в сдающегося, и добропорядочность победила здравый смысл, пусть и на миг. Оказалось, что и миг – это слишком долго. Двое гоплитов прицелились в мужчину, а третий обошел его, чтобы обыскать.

– Я не вооружен! – поспешил сообщить тот.

По одежде и знакомым металлическим глазам я понял, что он маг. Нужно было сразу же его оглушить, но с каждой секундой наша скрытная операция грозила обернуться бойней, и нам нужны были ответы.

Поскрипывая подошвами по резиновому коврику, я обошел лабораторный стол посреди комнаты и посмотрел свысока на пленника.

– Назовите себя, – потребовал я.

– Аббертон. Я простой ученый… ай! – взвизгнул он, когда солдат Стаса принялся хлопать по нему ладонями. – Говорю же, я не вооружен!

Солдат отобрал у ученого стилус и бросил на пол, прежде чем связать руки за спиной.

Сам толком не понимая, что делаю, я подошел к магу еще на два ярда и занес руку. Бронированным кулаком я ударил Аббертона наотмашь, сбив с ног. Лишь солдат не позволил ему упасть.

Я навис над исследователем, не обращая внимания на струйку крови, вытекшую из уголка рта.

– Что вы здесь творите? – спросил я с грозным взглядом. – Что вы делаете с этими людьми?

К моему удивлению, ученый не заскулил и не заплакал. Его глаза повернулись ко мне, и я не увидел в них ни шока, ни боли. Должно быть, какой-то механизм блокировал реакцию периферийных нервов.

– Лишь то, что необходимо, – ответил он.

– Вы пытаетесь воспроизвести мериканские методики продления жизни? – спросила Валка.

– Продления жизни? – переспросил Аббертон, сверкнув глазами. – Ох, имперцы… мелко же вы мыслите.

Я снова его ударил.

Аббертон даже не моргнул, подтвердив мои подозрения о блокировке чувств.

– Вы разрабатываете нейронный субстрат для пересадки искусственного интеллекта? – задала новый вопрос Валка.

Маг вдруг поник и сплюнул кровь мне под ноги. Я заметил желтоватый осколок зуба. Нам пришлось подождать ответа. Глаза мага скользнули к опухоли под стеклом, к тонированным стеклам наблюдательной камеры. Несмотря на его иммунитет к физической боли, я почувствовал во взгляде тень ужаса.

– Вы же не открывали? – произнес он и снова сплюнул.

Красное на черном.

Я покосился на дынеподобную массу в изолированной капсуле.

– Открывали что? – уточнил я.

Мы ничего не открывали, не делали ничего подобного. Не поднимали тревогу, и Валка – сама маг и демониак, хорошо разбирающийся в машинах, – не выказывала беспокойства. Но я чувствовал, что отвечать этому человеку будет ошибкой.

Мое молчание сразу оправдалось сполна.

– Идиоты! – вскочил Аббертон, не обращая внимания на гоплита за спиной. – Теперь нам всем крышка!

Он успел сделать полшага, прежде чем солдат схватил его и опустил на костлявые колени, на всякий случай слегка придушив. Аббертон немного посопротивлялся, но бросил, осознав, что попытки тщетны.

– И почему же? – забросил я новую наживку.

– Вирус! – захлебываясь, ответил Аббертон. – Вирус передается воздушно-капельным путем! Если вы его выпустили…

Меня как ножом в сердце ударило. Вирус. Все-таки здесь производили оружие, только не атомное, не химер и не прочие военные машины. Нет. То, что они здесь создавали, было гораздо страшнее, изящнее и более зловеще.

Чума.

– Это результат вируса? – спросила Валка, ее шок был очевиден даже под шлемом.

– Ретровируса! – ответил Аббертон, снова сверкнув глазами в тусклом желтом свете. – Я его создал! Я и мои коллеги. Для ложи.

– Ложи? – переспросил я.

В ответ маг лишь постучал по табличке с латунными шевронами. МИНОС.

– Рак… в виде вируса? – нарушила Валка напряженную, шаткую тишину.

В ее голосе звучал страх, какого я не слышал никогда прежде.

Глаза ученого, пустые и непроницаемые, как у акулы, снова сверкнули.

– Эл-Тэ-Аш-восемьдесят один создан, чтобы выводить из строя население целых планет. Он атакует гены-привратники, стимулирует гипофиз, способствует делению клеток. Росту костной ткани. Если вы нарушили образец…

– Если так, то почему не поднялась тревога? – спросил я.

Маг удивленно моргнул.

– Как нам попасть в башню связи? – рявкнул я.

– Куда?

Я достал пистолет и прицелился Аббертону между глаз.

– Если убить вас, ваш разум перескочит куда-нибудь еще?

Пусть маг не чувствовал ни боли, ни крови во рту, но все равно вздрогнул в крепких руках гоплита.

– Я… да.

Я наставил пистолет на опухолевую массу в изолированной капсуле, и Аббертон стал бледен, как смерть.

– У моих солдат непроницаемая броня, – сказал я. – Говорите, как нам попасть в башню связи.

Взгляд Аббертона метался между моим лицом и капсулой. Ученый закашлялся, когда гоплит крепче стиснул ему горло.

– Отвечай, – приказал солдат.

Но я допустил роковой просчет.

Недооценил противника.

Я чувствовал, как в механизированной голове мага вращаются шестеренки, но не мог предугадать результата. Аббертон был прижат к стенке, поставлен перед выбором: умереть или заразиться. Так мне казалось. Но тут он посмотрел мне в глаза и, к моему удивлению и замешательству, улыбнулся.

– Вам… не победить. – Его слова прозвучали неровно и натянуто. – Имперские шавки.

Он снова сплюнул розовым мне на сапоги.

– Последнее предупреждение! – Я взвел курок.

– Смерть Империи! – воскликнул маг, напрягаясь всем телом.

И умер.

Никаких судорог, никакого яда в зубах. Он просто обмяк на руках у гоплита.

Миг спустя завыла сирена, и по всей скрытой крепости понеслись зловещие вопли, словно фурии пробудились в туманном Тартаре, чтобы поразить обреченного Ореста. Аббертон покончил с собой, перенес свое сознание на какой-то приемник, как Кхарн Сагара переместился из отказавшего тела в тела двух своих детей.

– Сбежал! – прошипел я и разразился проклятиями, перекрикивая сирену.

– Далеко не мог уйти! – ответила Валка. – Мощности нейронного кружева не хватит, чтобы перенести его за пределы планеты!

Я выругался и огляделся в поисках подсказок, улик, наводок. Огрызнувшись, я прицелился в растянувшуюся на полу женщину-мага и спустил курок. Валка вздрогнула, когда ведьма испустила дух. Я не стал даже смотреть.

– В башню! – шипел я. – Нужно попасть в башню!

– Шарп! – крикнул я по рации, следуя за Стасом и пехотинцами обратно в коридор. – Подрывайте!