«Это не оправдывает убийство».

«Нет», — согласился я. «Но чтобы это было убийством, убийца должен понимать, что то, что он делает, — неправильно. Ушара держала тебя в плену менее часа. Сьельсины развивались в их тени, жили с ними более тысячи поколений. Можешь себе это представить?» Я чувствовал ее критику, ее презрение, как удар молнии в воздухе. «Ты считаешь меня глупцом».

«Да».

«Возможно, ты права», — сказал я. «Мы плывем на Гододдин, дочь моя. До самого конца. Я не знаю, что будет, когда мы туда доберемся. Но я сделаю то, что намеревался сделать. То, что он приказал мне сделать. Я использую Пожирателя Солнца. Уничтожу Наблюдателей. И Дораяику. Всех их. Но я не уничтожу Рамантану и Отомно. Не ради этого. Если это глупость, то я глупец. Но есть те, кто посоветовал бы мне уничтожить тебя».

Кассандра сидела, свернувшись калачиком на кровати, с широко раскрытыми глазами, не мигая. «Может, тебе и стоит». Она улыбнулась, но это была всего лишь улыбка, хотя безрадостная и холодная. «Она все еще может быть во мне».

«Нет, Анарьян», — ответил я и моргнул, сдерживая слезы. «Здесь нет никого, кроме нас».

«Как бы то ни было, — повысила голос принцесса с дивана позади меня, — ты поступил правильно».

Мы много раз обсуждали это со дня события, но в тот день состоялись похороны трех жертв Рамантану и Отомно. Их тела были с большими почестями выброшены в черную бездну космоса, направлены к безымянному солнцу, которое мы сделали своим якорем.

Вскоре после этого тавроси тоже отбыли, но с гораздо меньшими церемониями. Кваран и его спутники ушли, почти не сказав ни слова: все трое остановились, чтобы в унисон отдать честь, прежде чем двери трамвая, который должен был доставить их на корабли, закрылись между нами.

Больше я их никогда не видел.

Сьельсины не присутствовали на похоронах. Я изолировал их, поместив под охрану на один из фрегатов-шаттлов «Демиурга». Я объяснил, что это сделано для защиты их и их будущего ребенка. Ирчтани попытались убить моих двух сьельсинов, когда они сошли с «Аскалона», и охрана Эдуарда была вынуждена оглушить дюжину птиц, включая самого Китууна Анназа.

Это облегчило задачу.

«Я ничего не сделал», — возразил я.

«Ты поступил правильно», — ответила Селена.

Я молча кивнул, сложив руки за спиной. Свет, проникавший через высокие окна «Демиурга», казался почти черным. «Красиво, правда?» — спросил я, кивая на поверхность: вихрящуюся плазму, тянущуюся дугами высотой в десятки тысяч миль, океаны огня. «Я с трудом могу поверить, что это реально».

«Адриан».

Я оглянулся, грустно улыбаясь: «Надеюсь, ты права». Я снова посмотрел через высокие окна на солнце, горящее под нами, на бескрайнюю бесконечность огня. Мне казалось, что я мог бы смотреть на это вечно.

«Конечно, права», — фыркнула она. «Было бы лучше, если бы ты их убил?»

«Конечно, нет».

Свет, танцующий вокруг бесчисленных шпилей и башен «Демиурга», смешивался со щитами корабля, окутывая все судно авророй, так что казалось, будто мы плывем под поверхностью огромного сверкающего моря, а наши башни и контрфорсы похожи на плавники какого-то черного и прекрасного левиафана.

Только Рамантану — из всего своего вида — проявил желание отказаться от власти Наблюдателей. Он поклялся мне, а через меня — Утаннашу, самому Абсолюту. Он возложил свою веру, а значит, и веру всех, кто следовал за ним, на меня.

Но он все еще был одним из них.

Это было начало и доказательство. Доказательство того, что мальчик, которым я был когда-то, не являлся совсем глупцом.

«Я чувствую...» Как я мог это сказать? «Эти сьельсины — оба — они шанс. Лучший шанс для их вида».

Она не спросила меня, на что.

«Ты действительно думаешь, что мы сможем это сделать?» — задумчиво произнесла она. «Уничтожить солнце, я имею в виду?» Она подошла ко мне.

«У нас есть средства», — ответил я, чувствуя всю тяжесть этих слов.

«Тебе не кажется это... реальным?» — спросила Селена, вставая рядом со мной. Ее волосы сияли в свете звезд, красные как кровь, сверкающий поток, идеально гладкие. «Этого не может быть. Оно такое...»

«Вечное», — закончил я за нее, возвращая свое внимание к солнцу внизу. Мы пролетели над солнечным пятном, его яркая чернота сияла огнем изнутри.

Селена засмеялась, прикрыв рот рукой. «Я собиралась сказать «большое», — сказала она. “Как мы можем что-то сделать с чем-то таким... массивным?» Она обняла себя, дрожа. «Это кажется невозможным».

«Я не претендую на то, что понимаю что-либо из этого», — сказал я, улыбаясь ей. «Я не маг, принцесса».

«Мы действительно собираемся нырнуть в солнце?» — спросила она, крепко сжимая мою руку.

«Так говорит Сирота». Приблизив лицо к стеклу, я глянул вверх на крышу башни над нами. «Думаю, жалюзи скоро опустятся».

Принцесса вытянула шею, пытаясь разглядеть то же, что и я. Наблюдая за ней, я отступил назад: «Мы в полной безопасности, щиты держатся. Они защитят нас от радиации».

«Разве не будет жарко?»

«Будет», — ответил я. «Мы еще в нескольких миллионах миль от него. Чем ближе мы будем, тем хуже станет».

«Это безумие», — выдохнула Селена.

«Корабль слишком массивен, чтобы заправляться другим способом», — ответил я. «Сьельсины делают что-то похожее. Они не подходят так близко, а используют магнитные сифоны для забора звездного материала. Их кораблям-мирам требуются месяцы, а то и годы, чтобы преобразовать достаточное количество звездной плазмы в атомное топливо. Мы экономим время, погружаясь прямо в солнце».

Сирота показал мне коллекторы — плазмозаборники, расположенные в задней части гиганта, каждое из которых имело ширину более мили. После открытия они позволяли «Демиургу» наполнять свои топливные баки звездной плазмой. Водородом. Гелием. Кислородом. Неоном. Аргоном. Железом. Эти элементы сортировались, пропускались через спиральные ускорители корабля для производства антиматерии, необходимой для движения корабля со скоростью, превышающей скорость света.

Мы пройдем через хромосферу и спустимся в само солнце, где коллекторы будут пить солнечный огонь.

«Нам придется сделать несколько проходов», — пояснил я. «Сирота говорит, что запасы почти исчерпаны, а мы не можем оставаться в самом солнце, по крайней мере, надолго».

«Мы уже должны быть мертвы...», — сказала Селена, глядя на меня огромными глазами, сияющими в полумраке. «Этот корабль... он пугает меня, но он... Я никогда не видела ничего подобного».

«Нет ничего подобного», — ответил я ей.

Столб солнечного огня высотой в тысячи миль поднялся, как фонтан, в сотнях миль впереди, изгибаясь над нами, следуя каналам силы. Помню, я подумал, что это должно производить звук. Я наблюдал за его полетом, дедом всех молний, которые когда-либо бросал маленький Зевс.

«Я боюсь возвращаться на Гододдин, Селена», — сказал я. «Империя, Капелла, они хотят этот корабль. Его оружие. Его секреты. Они заберут его у меня, если смогут». Я оглянулся на нее, стоящую там. Какой маленькой она казалась... «Без твоего отца...»

«Мы не без моего отца», — возразила она.

«Скоро будем», — сказал я. Насколько мы знали, его конец был близок. «Он мой единственный союзник при дворе. Лорды боятся меня. Твой брат презирает. Капелла уже однажды убила меня».

Ее лицо помрачнело, она опустила глаза. «У тебя есть я».

«И ты займешь трон?» — спросил я. Увидев, что ее лицо помрачнело еще больше, я смягчился. «Я не хочу тебя обидеть, принцесса. Но ты не ровня остальным...»

«Тогда не возвращайся ко двору. Не покидай этот корабль. Мы можем остаться здесь...»

Я перебил ее. «Ты не была на Воргоссосе. Капелла отправила на борт ударную группу. Они вывели из строя компьютеры корабля и едва не отняли у меня контроль над судном». Она знала все это, знала и о деймоне священников. «Каждый день, который мы проведем в системе Гододдина, — это день, когда они будут замышлять захват этого корабля».