Я покачал головой. Император был прав, даже если и несправедлив. То, что натворили сьельсины, — жестокость их первого нападения — кто, кроме меня, мог это предвидеть?

Но я этого не видел. Даже в самых смелых фантазиях...

Ни в одном из моих видений...

Я удивился этому и замолчал. Мне не было позволено увидеть это нападение, ни в одном из моих видений. Все время пролетело через мою голову, как вода через сито, но я не видел этого: луны, как град, падающие на наши ряды.

Почему мне не было даровано это видение, когда оно могло спасти столько жизней?

Но спасло бы?

«Мне жаль», — произнес я. «Я не предвидел».

«Это очевидно», — съязвил Вильгельм. По каналу связи раздался кашель.

Осмелюсь ли я рассказать ему о нападении на Ушару? Я чувствовал на себе взгляд Селены, и мне хотелось заговорить. И все же... если мы ошиблись...

«А что с флотом?» — спросил я.

К этому моменту он должен был появиться на нашем голографе, за орбитой Ивейна. Я повернулся к нему и увидел, что Сирота расширил изображение, чтобы охватить всю звездную систему.

Вот они. Один за другим появлялись огоньки за далекими солнцами — их число уже было не подсчитать.

«Они пришли», — сказал Вильгельм.

«Вас обнаружили?»

«А как же иначе», — спросил император. «Космос — это пустыня, лорд Марло. В пустыне нет ничего, и негде спрятаться». Я почти мог представить его склонившимся на троне, с лицом, покрытым тусклым золотом. «Но они еще не напали на нас. Они воюют с твоими экстрасоларианцами».

Моими экстрасоларианцами...

«Дхаран-Тун среди них?» — спросил я. Империя наверняка располагала более точными разведданными.

«Не знаю...» — сказал он. Со времен Перфугиума я не слышал его таким усталым. «Не думаю, что мы знаем...» Вдруг император как будто пришел в себя, и когда заговорил снова, голос его звучал резче, яснее и прямолинейнее. «Твое оружие готово?»

Он имел в виду «Астрофаг».

Я посмотрел на Сироту, который сжал губы. Мы развернули «Астрофаг» очень давно, в день нашего прибытия в систему Гододдина. Уничтожение Эйдина было использовано в качестве прикрытия на случай, если мы столкнемся с противодействием нашему плану. Но оно не было готово к запуску, и я просто ответил: «Еще нет».

«Тогда приготовь».

Я заколебался. «Как только я начну последовательность запуска, вероятность обнаружения оружия резко возрастет. Есть риск, что Наблюдатели могут вмешаться».

«Тогда мы должны отвлечь их», — сказал Император. «Мы должны выманить Дораяику из укрытия...» Я знал, что он собирается сказать, еще до того, как он это произнес. «Я раскрою себя. Мы втянем их в битву».

«Нет!» Я воскликнул так яростно, что напугал бедную Селену. Затем, уже более тихо, я повторил: «Нет, Вильгельм. Ваш народ нуждается в вас».

«Ты хочешь, чтобы твой друг бился с ними в одиночку?»

«Нет», — ответил я. «Пошлите флот. Пошлите Бассандера Лина, лорда Косиса. Но спасите себя. Вы — император...»

«Я старик», — возразил Вильгельм Авент. «И умираю».

«Вы — император!» — повторил я. «Вы — само человечество! Ваш народ нуждается в вас, будет нуждаться в вас, когда все будет кончено». Я собрался с духом, зная, что должен сказать. Что должен сделать. «И Дораяика хочет не вас. Она боится не вас...» Я чувствовал на себе взгляд Кассандры, как нож между лопатками. «Я пойду сам».

Сирота завыл. «Хозяин, ты не должен!»

Я обернулся к великану, надеясь, что император все еще слышит меня. «Я пойду один!» — объявил я. «Это меня хочет Дораяика. Я пойду и встречусь с ним. Дораяика не сможет сопротивляться. Его взгляд и взгляд его богов будут прикованы ко мне, и пока они будут отвлечены...» Фиолетовые глаза встретились с черными глазами Сироты. «Ты запустишь «Астрофаг»».

«Ты не можешь!» Голос Селены звучал как разбитое стекло, ее глаза были глубокими озерами, когда она схватила меня за руку.

Я высвободился.

«Нет», - сказал Император. «Я не позволяю этого».

«Вы должны!» — возразил я. «У вас есть моя кровь, кузен! Делайте с ней, что хотите! Но приведите свой народ в безопасное место».

Селена снова схватила меня за запястье. «Ты нужен мне!» — прошептала она, обращаясь за помощью к Кассандре. «Ты нужен нам!»

«Я нужен тебе, чтобы делать это», — сказал я, кивая на голограмму. «Я не император!»

«А я не императрица!» — ответила она.

«Принцы Капеллы мертвы», — сказал я. «Я снял с них маски для тебя. Путь прямой». Я повернулся к ней и прикоснулся рукой к ее лицу.

Она закрыла глаза и прижалась щекой к моей ладони. «Муж, — выдохнула она, — я ждала тебя... так долго».

«Я никогда не был тем, кого ты могла ждать», — печально произнес я и посмотрел на звезды. «Мое место там: между человечеством и его врагами». Я не убрал руку, не сразу. «Галактике понадобится твоя доброта, принцесса. Ты должна перевязать ее раны».

«Я не могу этого допустить», — сказал император.

«Но вы не можете меня остановить», — заметил я. «Я сам пойду на Дхаран-Тун».

Я почувствовал, как Селена вздрогнула. «Но ты умрешь!»

Одна черная слезинка выкатилась из ее глаза. Я вытер ее. «Это будет не в первый раз», — ответил я, наклонился и поцеловал ее. «Улыбнись, Селена. Это еще не конец».

Я отстранился, зная, что должен торопиться, чтобы император не опередил меня.

«Я ухожу», — сообщил я. «Сирота, на пару слов».

«Куда это ты собрался?»

Слова, которых я больше всего боялся и которых больше всего ожидал, настигли меня в коридоре.

Я, должно быть, прошел мимо нее, скрытой в тени, в одной из нишей с пилястрами в широком коридоре. Она, видимо, опередила меня, поспешив к шлюзам, пока я беседовал с Сиротой и Эдуардом.

Она вышла из темноты, одетая в доспехи Империи цвета слоновой кости, с мандией поверх, и когда я обернулся, чтобы посмотреть на нее, она встала посреди коридора, положив руку на бедро. Ее короткие волосы хаотично обрамляли лицо, и в ней было что-то резкое, что говорило мне — и говорило ясно — что она не отступит.

«В Дхаран-Тун. Один».

«Не один». Она сделала шаг вперед, ее глаза в темноте были пронзительными и яркими, как лазеры. «Я иду с тобой».

Я заколебался. «Анарьян...»

«Не говори так!» — отрезала она. «Я была нужна тебе на Дану. Я нужна тебе и сейчас. Я могу...»

«Кассандра!» Я почувствовал, как мои руки сжались в кулаки. Я заставил себя разжать их. «Я не вернусь».

Она едва пошевелилась. Ее поза и голос были хрупкими, как сланец. «Ты думаешь, я этого не знаю? Я была на мостике».

Времени было так мало. Я должен был привлечь внимание Миуданара и Ушары, удержать их внимание достаточно надолго, чтобы дать флоту шанс — достаточно надолго, чтобы задействовать «Астрофаг». Но я не мог позволить ей пойти, даже если это разобьет ей сердце. «Я делаю это для тебя», — сказал я. «Для твоего будущего».

«Mia melontipha!» Моего будущего. Кассандра ударила себя в грудь. «Абба. Mia! Это мое будущее, и я сама распоряжаюсь им!»

«Да, — согласился я, — но там, куда я иду, нет будущего. Там только смерть».

«Смерть меня не пугает!» — воскликнула она. «Я уже была мертва. Я знаю, что нас ждет! Если мы умрем, то отправимся к Амме вместе».

Это было как разговор с самим собой. Она стала моим отражением — на это было страшно смотреть.

Я отступил на шаг. «Я не хотел для тебя такой жизни».

«А я не хочу этого для тебя», — сказала она, обращая мои слова против меня.

«Другого выхода нет», — произнес я.

«Может быть, и нет», — согласилась она. «Но тебе не обязательно делать это в одиночку».

«Я делаю это ради тебя», — повторил я, указывая на двери мостика за ее спиной. «Ради всех них».

Кассандра стиснула зубы. «Ты думаешь, Селена не предпочла бы, чтобы ты остался жив?»

«Селена...» Ее слова были как удар. «Я не... Я не...»

«Ты ей нужен». Кассандра сделала шаг. «Ты нужен мне». Ее челюсть была сжата, слова вырывались сквозь стиснутые зубы. «Если я пойду, ты не станешь тратить свою жизнь впустую».