Что-то шевельнулось в коридоре позади меня, две тени с рогами на головах.

Там стояли Рамантану и Отомно, одетые в черное и красное. Увидев их, я посмотрел на Кассандру. Она ненавидела сьельсинов, боялась их — помня о Сабрате гораздо ярче, чем я. Для нее пойти к ним или позволить им прийти...

Она была действительно в отчаянии. Но она победила.

Я не мог пройти мимо Бледных без борьбы.

Путь наконец стал прямым. Лабиринт закончился. Дальше не было никаких поворотов: ни влево, ни вправо. Путь был чист, ворота разбиты.

Оставалось только идти вперед.

Только вниз.

Как только мы переступили порог, шаттл ожил, и весь корабль начал тяжело включаться, система за системой. На рельефе напротив шлюза было изображено нечто похожее на древнюю войну: одинокое воздушное судно, летящее над городом с высокими башнями, а навстречу ему взмывал дракон. Это показалось мне подходящим предзнаменованием.

«Я думала, мы берем “Аскалон»», — сказала Кассандра, стоящая прямо за мной.

«Так будет быстрее», — ответил я, не глядя на нее. Я поспешил к мостику, и с каждым шагом зажигались огни, освещая путь вперед. Дойдя до двери, я остановился и, оглянувшись, увидел Рамантану и Отомно, молча стоящих в двух шагах позади молодой женщины. «И на борту «Аскалона" есть многое, что я не хотел бы потерять».

Я нажал на ручное управление, чтобы открыть дверь, и почувствовал порыв мертвого, сухого воздуха.

Мостик был темным и пустым, как и мостики всех этих фрегатов, без консолей и мебели, кроме единственного центрального кресла.

«Деймон, проснись», — приказал я.

«Принято», — ответил голос шаттла, ровный и мужской. Он звучал устало, почти скучающе.

«Через какое время корабль будет готов к вылету?» — спросил я.

Деймон притворился, что на мгновение задумался над ответом. «Докладываю: это судно может быть подготовлено к вылету через семь минут».

Я выругался. «Делай это».

«Думаешь, император предпримет какие-то действия?» — спросила Кассандра.

«Он сделает все, что сможет», — ответил я. «Все, что он посчитает возможным». За передним окном двери в трюм были закрыты. Я видел, как трое утров в спешке перелезали друг через друга, чтобы добраться до конца опоры, которая помогала удерживать судно под нами на месте.

Я опустился в кресло пилота, чувствуя каждую планковскую секунду своего возраста и зная, что каждое проходящее мгновение приближает нас к катастрофе.

«Где Даратама?» Спросил я, глядя на двух моих сьельсинов, последних выживших из тех, кто видел, как я ранил их бога.

К моему удивлению, ответило Отомно, чьи короткие волосы торчали за затылочным гребнем, жесткие, как проволока. «С другими детьми».

Другие дети... — подумал я, вспомнив, как он играл с Китом и детьми дануанцев. «Вы сказали ему, что не вернетесь?»

Два сьельсина посмотрели друг на друга. «Даратама знает», — сказал Рамантану.

«Не должен ли один из вас остаться?» — спросил я, глядя на Отомно, которое казалось подходящим кандидатом.

Младший сьельсин покачал головой в знак отрицания, но ответил Рамантану: «Iazyr Kulah ждет».

«Рай...», — перевел я. Язир Кулах был царством духов сьельсинов, чертогами праха, куда отправлялись духи умерших, где, как говорили, души рожденных богами будут обитать за пределами времени и пространства, вечно пребывая с Наблюдателями.

Такого места не существовало — по крайней мере, не в том понимании, в каком его представляли себе сьельсины. Не было пиршественного зала победоносных мертвецов. Не было сада неземных наслаждений. Тогда, в своем молчании, я осознал, как мало все еще знал о верованиях Бледных. Какие мрачные обещания их боги дали Элу давным-давно? Власть над этим миром — это было ясно. Силу повелевать звездами. Империю, которая переживет вечность.

Но вечную жизнь?

«Вы были там», — сказал однорогий капитан, переводя взгляд с Кассандры на меня. «Вы, оба».

«И вы хотите отправиться туда, так?» — спросил я.

«А кто бы не хотел?» — ответил Отомно вопросом на вопрос.

Я изучал их белые, как мел, лица. Рамантану был намного крупнее, его голова и рог возвышались над своим товарищем. У него была длинная коса, а броня из более тонкого черного металла напоминала панцирь какого—то сверкающего скарабея. Отомно было меньше ростом, шире в бедрах и талии, оно остригло волосы, чтобы показать, что у него был ребенок.

Рамантану говорил с затруднениями на стандарте: «Мы хотим пойти к Утаннашу. Он велик среди богов. Величественнее богов Элу и Аварры. Я видел это». Рамантану теребил щит на поясе, пока говорил, хотя его взгляд был устремлен на что-то за окном за моей спиной. «Утаннаш осудил детей Элу и их рабов и уничтожит их».

«Разве Даратама не должен считаться ребенком Утаннаша?» — спросило Отомно, говоря на языке сьельсинов. «Rakayu oyade tutai ioman ne?»

Разве это не лучше?

«Вы бросите ребенка, чтобы добраться туда?» Я задал им прямой вопрос.

Ни один из них не проявил ни малейшего колебания или раскаяния. «Мы — сыновья Элу», — сказал Рамантану, беря Отомно за руку. «Большая часть того, что мы знаем, не является реальностью, и поэтому мы можем только привести ребенка к тому, что не является реальностью».

«Лучше…, — Отомно заколебался, говоря на человеческом языке с заметной запинкой, — если мальчик будет...»

«Человеком», — сказал Рамантану.

«Человеком!» Кассандра усмехнулась. «Вы — сьельсины!»

«Они не сьельсины!» — возразил я, резко подняв на нее глаза. «Они — нечто другое».

Внизу, под нашими ногами, корабль оживал. Реактор начал гудеть, и пол слегка задрожал, как будто кто-то ударил по барабану.

«Быть сьельсином — значит быть рожденным богами», — сказал я ей, не вставая с кресла. Я указал на двух ксенобитов. «Но они отреклись от своих богов». Вопрос, который крутился у меня в голове сотни тысяч раз, наконец вырвался наружу. «Как называли вас — ваш народ — до Элу?»

Рамантану и Отомно посмотрели друг на друга, их лица были бесстрастны.

Наконец капитан ответил: «Sim u beluton».

Никто не знает.

Я ожидал такого ответа, но он все равно потряс меня до глубины души. Вся их история была забыта, перепахана, погребена под тысячелетиями зыбучих песков. Они были народом без имени, без понятия о чем-либо, кроме своих отношений с богами, которые изменили их до неузнаваемости.

Таким образом, произошло своего рода чудо: сальтация. Адам с Y-хромосомой и митохондриальная Ева новой расы полностью сформировались из раненого бока старой. Они не видели своей ценности или не понимали ее — представители новорожденного и вымирающего вида, выделенного не по крови, а по духу.

Я не мог позволить им умереть.

«Мы идем встретиться с Пророком?» — спросил Рамантану. «Чтобы убить ее?»

Ее. Было трудно следовать логике сьельсинов в человеческой речи. «Да», — кивнул я. «В Дхаран-Тун».

«Как ты планируешь туда добраться?» — спросила Кассандра. «Они нас собьют, даже если ты объявишь о себе. Они не могут рисковать, оставляя тебя в живых».

«Они не могут рисковать, убив меня», — заметил я. «Дораяика боится убить меня. По крайней мере, пока не будет уверен в обстоятельствах».

Я проверил свой терминал. Оставалось две минуты. Слишком долго.

«Мы подлетим так близко, как только сможем. Корабельный компьютер должен провести нас достаточно низко, под самыми худшими из их орудий. Мы спустимся на поверхность, и я объявлю о себе». Я грустно улыбнулся, не раскрывая своих истинных намерений. «Нам нужно только удержать их внимание как можно дольше...»

На моем терминале зазвучал сигнал, и я услышал отдаленные звуки тревожных колоколов.

«Адриан!» Это был Эдуард. «Мы получаем сообщения! Флот...» Он прервался, явно потрясенный. «Ты должен это увидеть».

«Что такое?» — спросил я, не зная, как увидеть то, что видел другой человек. «Что происходит?»

То, что он сказал дальше, не удивило меня, хотя и омрачило мое сердце. «Исполин», — сказал он. «Он нас нашел».