Затем началось то, к чему я давно привык.

– Полусмертный, – прошептал кто-то.

– Полусмертный, – вторил ему другой.

Я пресек эти шептания в зародыше.

– Вы хотите умереть? – повернулся я к ним, тряхнув плащом. – Хотите?

Я подождал, пока они сообразят, что вопрос не риторический. Передо мной были не солдаты, а офицеры и техники Сил орбитальной обороны. Они, как когда-то Валка, поступили на службу, ожидая, что не будут участвовать в настоящих вооруженных конфликтах. До недавних пор Береника была мелким перевалочным пунктом на пути к фронтиру. Они и представить не могли, что однажды будут вынуждены биться не на жизнь, а на смерть с самой огромной армией сьельсинов в истории. Они рассчитывали прожить свои короткие плебейские жизни до того, как их настигнут неприятности – если вообще настигнут.

– Нет, мать вашу! – воскликнул Паллино. Спасибо ему.

– Я спрашиваю, вы хотите умереть?! – выкрикнул я, подходя на два шага ближе.

– Нет! – ответили мне хором.

– Конечно нет! – воскликнул я. – Наши корабли, наши ангелы мести будут здесь через два дня! Два дня! – Я поднял указательный палец и мизинец в старом жесте от зла. – Мы продержимся два дня.

– Милорд, так все, что о вас говорят, правда? – откуда-то из угла спросил человек, которого я прежде не видел. – Вы умирали?

Я собрался снова это отрицать, назвать глупыми бреднями.

Но за меня ответил Паллино:

– Ага. Чистая правда.

В комнате с низким потолком вновь воцарилась тишина. Ворчливый хилиарх зажег искры, включил напряжение внутри окружавших нас людей. Обычно, когда он молчал, все было мрачно. Но что-то изменилось. Посмотрев направо и налево сквозь волны времени своим новым зрением, я увидел ответ, который должен был дать, – по крайней мере, мне так показалось – и дал его.

– Если надо, я умру снова.

Вокруг меня началась кутерьма; голоса смешались, накладываясь один на другой, люди вскакивали, крутились и ругались.

– Быть такого не может!

– Да он спятил!

– думает, что мы поверим?

– Полусмертный! Полусмертный!

– Это правда? Невероятно…

Однако даже в этом гвалте скрывалось натянутое как пружина напряжение. Рождалась вера, если угодно. Надежда.

– Довольно! – крикнул я. – У нас много дел. Готовьтесь к битве!

Не успели эти слова сорваться с губ, как станцию сотряс удар грома и зажегся аварийный сигнал.

– Опять стреляют по щитам! – сообщил техник.

– Если хотят добраться до нас, им придется крушить стену, – заметил Паллино.

– Пускай приходят, – хладнокровно заявил Лориан. – Укрепления выдержат. А у нас еще и колоссы есть.

– Мы можем наблюдать за этим… кораблем? – поинтересовалась комендант Бэнкрофт.

– Нет, мэм, – ответил офицер СОО. – Спутниковая сеть орбитальной обороны уничтожена.

В фальшокне я заметил на искусственно затемненном небе алые и бледно-золотистые полосы – догорающие останки наших кораблей.

«Один из этих метеоров – Тит Хауптманн», – подумал я.

Гордый лев Вуали навсегда покинул нас, и мстить за него выпало дьяволу.

Фальшивая ночь вспыхнула красным огнем, и я увидел, как небо прочертила красная полоса. Не последовало ни визга орудий, ни ударной волны; за вспышкой мы услышали лишь гулкий рык посадочных двигателей, борющихся с безжалостным притяжением. На миг настройки голографической панели не справились с яркостью, и экран полностью побелел. На полосу приземлилось нечто большее, чем осадная башня, нечто массой с гору, и земля содрогнулась.

Это была осадная башня, но не только. Громадина стояла на трех изогнутых ногах, каждая была в сотню футов высотой и выгибалась, подобно лапкам кузнечика. Я уже видел такие машины в разрушительных битвах и сразу ее узнал.

Это был таран.

Сьельсинские инженеры разработали эту мерзкую машину, чтобы цепляться к звездолетам и вскрывать их. Она спокойно могла пройти через наши щиты. Я впервые видел, чтобы их использовали на земле. Спустя секунду с грохотом и мерным рычанием двигателей приземлился второй таран, за ним третий.

– Огонь по осадным орудиям! – скомандовал Лориан.

В фальшивой темноте мелькнул красный огонь, и ближайший таран рухнул, охваченный пламенем. Успех вдохновил меня.

– Что они задумали? – удивленно произнес я. – Неужели хотят пробить ими стену…

– У них даже подобраться не получится, – ответил Лориан.

Оказалось, им это и не нужно.

Грянул гром, такой же фальшивый, как и ночь. Это был удар тарана. Удар по земле. Гудрон пошел волнами, стальные перекрытия согнулись и сломались после второго удара. В земле открылась зияющая брешь. В следующий миг таран взорвался, но было уже поздно.

На пультах замигали лампочки, завыли тревожные сирены.

– Они проникли на терминал Г! – испуганно сообщил кто-то из СОО.

– Мужик, соберись! – прикрикнул на него Лориан Аристид; я и не знал, что он способен так громко басить. – Там есть люди?

– Беженцы, – ответила сохранившая спокойствие пожилая женщина в форме СОО.

– А солдаты?

– Ближе всего отряд капитана Лина, – ответил круглолицый тактик, помощник Лориана. – Они охраняют трамвайные пути от нас до портового вокзала.

– Пускай отступают! – скомандовал Лориан. – И беженцы тоже, пока Бледные не отправили туда пехоту. Задраить все двери, какие возможно! – Он указал тростью на одного из младших офицеров. – Ты. Займись этим.

Офицер послушно вскочил. Лориан вжался в кресло.

– Теперь потери неизбежны.

Я позволил этим словам повиснуть в воздухе, как дым, и представил, что смотрю сквозь них на руины города. Скрестив руки, я взглянул на космодром, на пылающие тараны и собравшуюся за ними черную армию Пророка. Над их головами плыли облака нахуте, с такого расстояния казавшиеся сверкающей тенью, темной на фоне темного затмения.

– Придется пускать в ход колоссов, – сказал я. – И если получится, организовать поддержку с воздуха.

– А они смогут летать на той стороне стены? – выразил вслух Паллино опасения всех собравшихся.

– Придется смочь, – ответил я, твердо глядя на Лориана.

Интус кивнул и отдал приказ.

– А как быть с терминалом? – спросил он.

– Терминал я беру на себя.

Меня снова встретила тьма, но не темнее той, где мне доводилось прежде бывать.

Здесь во всем чувствовался след человечества – в трамвайном запахе, в красных аварийных лампах. В мусоре, разбросанном на плиточном полу: обертках от еды, гигиенических салфетках, бутылках, обрывках одежды. Я на миг задержался у плебейской детской игрушки, пластмассовой куклы в безликом шлеме и красной тунике соларианского легионера. Белая маска и доспех были поцарапаны и испачканы грязью. Владелец, наверное, уронил ее, когда толпу беженцев гнали по тоннелям в убежище под Ураганной стеной.

– Впереди кто-то есть! – крикнул Паллино, вскидывая копье.

– Это свои! – одернула его Валка, осторожно опуская оружие.

Мои солдаты бросились вперед и построились. Сьельсины еще не добрались сюда с космодрома. Гипогей Ураганной стены от вокзального комплекса и терминалов отделяло больше трех миль, но осторожность все равно не мешала.

Из сумрака, бряцая доспехами, показался одинокий солдат.

– Лорд Марло! – отсалютовал он, остановившись в пяти шагах от моей стражи. – Капитан Лин послал меня сопровождать вас. Он уже отправился к порту.

– А беженцы? – спросил я, не теряя времени.

Их разместили на станциях у космопорта, потому что в крепости не осталось места. Бункеры Дейры были построены еще во времена, когда население города составляло всего четыре миллиона человек, и рассчитаны они были на число в два раза большее. Теперь в Дейре жили десять миллионов, и в подземельях под последним оплотом Береники яблоку негде было упасть. Вскоре должен был встать вопрос о дозировке воды – и это в случае, если к тому времени не умрем от вони.

– Отправлены, сэр. – увидев меня, проводник снова отдал честь.