Она не видела меня. Пока.

Потом появился свет.

Свет.

Он был ярче солнца, но кратковременен, как снег летом. Иллюминаторы корабля защитили от него, избавив меня и всех нас от участи бедного Арго.

«Тревога: транспорт C-0011 уничтожен».

Ушара пришла, принеся с собой огонь и меч. Она пробила топливный отсек шаттла, а шаттлы «Демиурга» были полноценными кораблями, способными к варп-перемещению. Варп-перемещение означало антиматерию. Означало уничтожение.

Это было чудо, что наши щиты выдержали.

«Начинай прыжок!» — приказал я.

«Отвечаю: не рекомендуется инициировать переход внутри атмосферы планеты. Вероятность повреждения окружающей среды: высокая. Предложение: подождать».

Я перекричал ложно женский голос машины. «Планета уже потеряна, деймон! Вперед!»

«Отчет: одна минута, семнадцать секунд до перехода».

«Вперед, черт возьми!»

«Выполняю».

Черный корабль загудел, как струна арфы, когда его двигатели ожили. Быстрее, быстрее, быстрее. Внезапно я вспомнил, что видел в переднем иллюминаторе «Аскалона», когда мы с Валкой спасались с разбитого «Тамерлана», как двойные башни ворот Актеруму расплывались и убегали, искажаясь, словно изображения в детском калейдоскопе, когда наш корабль создавал вокруг себя пузырь искривленного пространства. Лед, мир, само небо растворились в яркой индиговой вспышке. Если бы кто-то из дануанских фермеров остался на поверхности, он увидел бы короткое искажение, вспышку, подобную шаровой молнии... а затем ударная волна подбросила бы беднягу на дюжину футов в небо, а то и выше.

«Переход завершен».

В тот момент, когда машина закончила это объявление, голубое свечение варпа исчезло.

Корабль прибыл, преодолев два световых часа за полдюжины ударов сердца.

Мы парили прямо над башнями и шпилями собора «Демиурга», так что на мгновение мне показалось, что я вернулся через бесчисленные эпохи в черный город Ллесу.

«Что это было, черт возьми?» — спросил Холден. Он не присутствовал в Фанамхаре, а находился в небе, в сражении между Силами обороны Сабраты и кораблем-миром Музугары.

«Это был... тот из Сабраты, не так ли?» — спросила Кассандра.

Рамантану сдвинулся позади меня. «Caihanaru...»

Бог.

«Да», — ответил я, обращаясь к Кассандре. Я прижал руку к боку, поморщившись. «Это, солдат, был бог».

«Что?» У собеседника вырвался нервный смешок. «Существо из Сабраты? То, о котором ваши люди все время говорят?»

«Она ищет меня», — пояснил я. «Этот прыжок в варп озадачил ее, но мы должны попасть на борт «Демиурга». Корабль спроектирован так, чтобы сбивать их с толку».

«Что?» Холден недоверчиво прищурился.

Я проигнорировал его. «Мы не можем оставаться здесь».

Плечи Кассандры опустились, и она отвернулась. «Мы потерпели неудачу».

«Нет, - сказал я, - пока нет. Корабль!»

Прозвучал сигнал, означавший, что железный монстр слушает.

«Соедини меня с мостиком».

Мгновение спустя, похожие на призраков лица Сироты появились над центром мостика, перед пустым креслом. «Хозяин! Хозяин! Что с планом?»

«План изменился», — ответил я. «Каково состояние флота?»

«Держится», — ответил бас.

Кастрат перебил своего сородича: «Но они не смогут продержаться долго».

«И планета не сможет долго выдержать», — сказал другой.

«У нас есть беженцы», — сказал я. «Сколько из нас вырвались на свободу?»

Сирота ответил не сразу. «Пять».

Ушара уничтожила два. Мы потеряли, возможно, сотню человек — людей Гошала и моих ирчтани — и, возможно, тысячу беженцев. Примерно треть из тех, ради спасения кого мы рисковали всем.

Две тысячи выживших.

Потеря любого из кораблей Бассандера Лина обошлась бы нам гораздо дороже с точки зрения человеческой крови и смертей. Я почти ощутил, как правы тавроси, укомплектовывая свои корабли так скудно. Каким глупым казался мой план в тот момент — и насколько Кассандра была права. Мы потерпели неудачу, и впечатляющую. Неважно, что испытание оружия «Темный Свет» увенчалось полным успехом, неважно, что было уничтожено несколько вражеских кораблей-миров, неважно, что Кассандра выжила, или что я столкнулся с Пророком сьельсинов и его богами и выжил, чтобы рассказать об этом.

Я не убил их. Ни одного.

Произнесение имени Гододдина — что показалось мне мудрым поступком, когда я стоял перед лицом верной, как мне казалось, смерти — теперь, в темноте мостика, ощущалось предательской глупостью. Дораяика исчез, вернувшись через световые годы в свой темный дворец. Вскоре он появится перед своими генералами, своими рабами, и прикажет им атаковать имперскую крепость.

«Сирота, — спросил я, — мы можем уничтожить оставшиеся корабли?»

«Мы полагаемся на флот в выборе целей», — ответил пилот, его бледные глаза сверкнули под светлыми волосами. «На текущем расстоянии мы не можем отслеживать врага».

Я осознал это и поморщился, снова почувствовав боль в боку. Отслеживать и нацеливаться на врага на расстоянии двух световых часов было невозможно. Когда мы впервые напали на флот из засады, все корабли находились на стабильных орбитах. Наведение на цель было делом простой математики. Теперь корабли-миры перешли на более высокие орбиты или вовсе сошли с них, надеясь обойти флоты Лина и Кулла и уйти от атаки.

«Они нас заметили?» — спросил я.

«Да», — подтвердил Сирота.

«Да». Светловолосая голова отвернулась, электроды свисали с ее черепа, как тонкие цепочки. Он моргнул. «Они открыли по нам огонь. Отправили свои маленькие корабли. Мы уйдем, прежде чем они до нас доберутся».

«Я хочу, чтобы ты привел корабль туда», — сказал я, вглядываясь сквозь призрак Сироты в черные башни снаружи. Мы были почти у причального отсека. Высокие контрфорсы пролетали над головой, соединяясь с выносными опорами, которые шли параллельно основному корпусу населенного демонами судна. «Нам надо забрать Лина и Кулла. Как только мы окажемся на борту, переходи в варп. Если мы не можем уничтожить Дораяику или Наблюдателей, то уничтожим столько из них, сколько сможем». Мы достигли входа в стыковочный отсек. Под нами открылись черные двери, и оттуда хлынул бледный свет. Я услышал шипение реактивных двигателей, гул репульсоров, башни «Демиурга» пролетели над нашими головами, так что ворота, которые были под нами, теперь стали находиться справа от нас.

«Абба?»

Я схватил Кассандру за запястье, сжал так, что она вскрикнула и вырвала руку.

«Что такое?» — спросила она.

Если я видел то, что видел...

«Ушара».

Она исчезла.

Она стояла под прямым углом к нам, босые ноги на краю ворот, не далее двадцати шагов от того места, где мы находились: фигура, одетая в прозрачную ночь, с глазами, похожими на умирающие звезды.

«Что? Где?»

«Она здесь», — выдохнул я. «Готовьтесь к прыжку».

Весь корабль задрожал, когда заработали стыковочные зажимы.

«А что с планетой?» — спросил Сирота, вспомнив возражения Эдуарда.

«Планета потеряна», — ответил я. Мы спасли все, что смогли. «Если нам не удастся заполучить Дораяику или Наблюдателей, мы ограничимся тем, что пошлем им сообщение». Я сделал паузу, изучая выражение смутного ужаса на лице моей дочери. Затем улыбнулся, надеясь подбодрить ее. Я не хотел смерти дануанцев, но если мы сможем нанести этот удар хотя бы против врага человечества, это будет началом и достаточным, чтобы подстегнуть остальную часть флота сьельсинов к плаванию к Гододдину.

«Да будет так», — ответил центиман глубоким голосом.

Его коллега спросил: «А как же ты?»

«Мы едем к тебе», — ответил я. «Конец связи».

«Выполняю».

Я повернулся к Холдену. «Центурион», — сказал я. «Я хочу, чтобы вы остались здесь и успокоили дануанцев. Пусть твои люди пойдут за едой. Это должно их успокоить, я...»

По корпусу корабля прогремел выстрел, громкий, как раскат грома. Кассандра вздрогнула, ее рука метнулась к мечу и щиту на поясе, глаза расширились. Еще один выстрел. Крик.