«Что?» — спросила Кассандра.

«Сьельсины», — сказал я, глядя на них обоих. «Где сьельсины?»

Эдуард первым понял, о чем я. Его темные глаза сузились. «Ты думаешь, они напали где-то еще? Что они не клюнули на приманку?»

«Зачем Александру и остальным скрывать это?» — спросила Кассандра.

«Чтобы держать нас в неведении», — предположил я. «Держать нас в изоляции».

Эдуард все яростнее качал головой. «Invraisemblable! Если бы Форум подвергся нападению, скажем, мы бы об этом знали. Даже если бы принц-регент и его прекрасные друзья попытались сохранить все в секрете, джаддианцы бы об этом узнали. Дюрантийцы! Мандари! Микадо! Такое невозможно скрыть».

Я знал, что он прав, и все же... Резко выдохнув, я повернулся и сделал пару шагов назад. «Но они что-то скрывают».

Делосский офицер поднял руку к очкам в оправе из слоновой кости и потер глаза. «Невозможно скрыть что-то столь значительное, как нападение».

«Что же тогда?»

Кассандра поспешила опередить Эдуарда. «Может быть, Сирота что-нибудь знает?»

«Может быть, — задумался я, — или может, капитан Скороизменится...»

В этот момент впереди открылась дверь, и из нее выбежала группа детей.

«Бегите!» — крикнул мальчик впереди, и я с радостью узнал Кита. Мальчик с Гододдина сбрил свою лохматую шевелюру, отмылся и одел одежду, подаренную одной из дануанских семей. Он повел свою маленькую банду влево, так что они побежали прямо к нам, с раскрасневшимися лицами и горящими глазами.

Они не имели ни малейшего представления о том, в какую беду мы попали, не задумывались о мире за пределами «Демиурга», не имели понятия о войне снаружи. Я удивился этому, а также смеху и беззаботности на лицах мальчиков и девочек — я насчитал семерых, включая Кита, — которые мчались по коридору к нам.

Увидев нас, Кит вытаращил глаза и остановился, резко затормозив.

«Что все это значит?» — спросил я.

Словно в ответ, что-то огромное, гибкое выпрыгнуло из открытой двери, отчаянно пытаясь выпрямиться. Я мельком увидел огромные черные глаза на гладком белом лице, а затем существо набросилось на последнего из маленькой группы Кита.

«Стой!» Крикнул я, бросаясь вперед и отталкивая Кита и его спутников в сторону. «Ijanamma! Ijanamma! Стой, говорю!»

Мне пришлось приложить руки, чтобы разнять двух борцов. Но когда я это сделал, оба смеялись.

«Все в порядке!» Юный Виктор, забежал за меня, когда я обернулся к его нападающему, одной рукой дергая меня за плащ. «Мы просто играли».

«Играли?» — спросил я, глядя на существо у своих ног, которое смотрело на меня одним чернильно-черным глазом.

«Охота», — сказало оно, обнажив рот, полный игольчатых зубов.

«Охота», — повторил я, глядя на человеческую цель этого существа — его добычу. «Tsuarubeyu oyumn o-tsuqan tutai, Darathama-kih».

Я не думаю, что это хорошая идея.

«Почему?» — спросил Даратама и откинул с лица непослушные белые волосы.

Как я мог ответить на такой очевидный и обширный вопрос?

«Ты намного сильнее их», — сказал я и протянул руку нечеловеческому ребенку.

«Это не так!» Виктор ударил себя в грудь. «Вы видели меня, лорд Марло! Он был у меня в руках!»

Виктор был, безусловно, самым старшим в группе — мальчику было пятнадцать, может быть, шестнадцать лет по стандартному исчислению. Как он вырос со времен Дану. Хотя для меня это было совсем недавно, годы, прошедшие с тех пор, как мы спасли его и его народ из смигелей, составляли значительную часть его жизни. Не совсем половину, но, безусловно, все годы, которые он помнил лучше всего.

«Я не собирался ему вредить!» — сказал ребенок-сьельсин, наконец взяв меня за руку. «Просто настала моя очередь, и все».

«Твоя очередь?» Я посмотрел на Кассандру, чьи губы скривились от отвращения.

Когда я снова посмотрел на Даратаму, он уже встал на ноги. Стоя, существо — ребенок — доходило мне почти до подбородка. Несмотря на свой юный возраст, оно было уже больше Виктора, который был, пожалуй, в три раза старше его. Сьельсины являлись хищниками и поэтому росли быстро, хотя его рога были короткими и с закругленными концами.

«Они просто поймали меня», — пояснил Даратама, пожимая плечами, как человек. «Так что настала моя очередь поймать их».

«Семеро на одного - это вряд ли справедливо», — заметил Эдуард.

Даратама снова пожал плечами. «Я только один, сэр».

Это было так. Каждый раз, когда я разговаривал с маленьким существом, меня поражало, как по-человечески звучит его речь. Оно выросло среди людей, единственными представителями своего вида были его родители, и поэтому, возможно, знало галактический стандарт не хуже, а может, и лучше, чем речь своего народа.

Виктор пояснил: «Кит и я по очереди изображаем Бледного для остальных, так что Дара здесь не один».

Дара? Это ласковое имя заставило меня приподнять бровь. «Изображаете Бледного?»

«Да, именно это мы и делаем», — кивнул Виктор. «По очереди. В прятках, понимаете? Я знаю, это для детей, но мастер Арго и мой папа сказали, что я и Кит должны присматривать за младшими. А Дара уже достаточно большой, он помогает». Виктор положил руку на плечо ксенобита. Даратама кивнул в знак согласия.

«У тебя кровь течет», — указала Кассандра, наклонив голову в сторону Виктора.

Мальчик в замешательстве опустил глаза и увидел длинную тонкую царапину на своей руке. «Это, должно быть, я», - сказал Даратама, поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего человеческого напарника. «Я не хотел».

- Все в порядке!» Виктор потер порез кончиком пальца. «Он неглубокий».

«Тебе следует быть осторожнее!» — нахмурился я, обращаясь от человеческого ребенка к нечеловеческому.

Даратама опустил голову. «Я не хотел...»

«Знаю, — сказал я, — но ты уже намного больше и сильнее». Я наклонился и заглянул в юное лицо сьельсина. «Сила требует мудрости, Даратама».

«Да, сэр, — ответило оно, и мне пришло в голову, что «да» — не то слово, которое ему следовало бы использовать.

«Я потеряла зуб!» — сообщила девочка сзади, показывая свою утрату. Ей не могло быть больше семи или восьми лет, что делало ее одной из самых младших из тех, кто сбежал с Дану. Я улыбнулся ей.

Но Кассандра рассмеялась, переспросив: «Ты потеряла зуб?»

Девочка кивнула с мудрой уверенностью.

«Что-то случилось?» — спросил Кит, проявляя ту странную чувствительность к высшим материям, которая часто свойственна детям, зеленые глаза перебегали с моего лица на Кассандру, на Эдуарда.

Я постарался улыбнуться — и это была ровная, сбалансированная улыбка, которую дал мне Абсолют. «Я... да». Я присел на корточки и положил руку на плечо мальчика. «Мне нужно, чтобы вы все побежали к своим родителям и сказали им, что мы уходим».

«Уходим?» — мальчик из Гододдина выглядел потрясенным. «Мы не можем уйти!» Он отпрянул, качая головой. «Вы не можете уйти! Вы — Адриан Марло! Полусмертный! Вы — герой!»

Его слова были остры, как когти Даратамы, и я встал. «Когда-нибудь я все объясню. А сейчас беги и найди Ниму, скажи ему, чтобы он встретил меня на мостике». Посмотрев на Даратаму, я спросил: «Где твой отец?»

«С матерью, — ответил он, — на нашем корабле».

«Пусть они оба придут ко мне, — сказал я, — и делайте, что вам говорят! Все! Идите!»

Изображая Бледного.

Слова мальчика эхом отдавались в моей голове, когда я прошел мимо высеченных res binae Кхарна и поднялся по лестнице на мостик. Я знал, что по всей Империи дети играли в такие игры, используя рога животных или бумажные рожки. Я сам играл в такие игры с Криспином и с детьми меньших лордов того времени. То, что дети играют в что-то столь серьезное, столь ужасное... это было неправильно. Это уменьшало зло — не в сознании детей, которые в это играли, а в сознании взрослых, которые разрешали такие игры.

И участие Даратамы беспокоило меня, хотя я не был уверен, беспокоило ли меня само его участие или тот факт, что ему досталась роль злодея.

Но это не имело значения, по крайней мере, в данный момент. Их игра подошла к концу.