– По-прежнему изучаю.

– Тогда позвольте совет. – Примат сложил руки за спиной, словно копируя императора. – Даже Прометей обжегся, играя с огнем.

Я почувствовал, что Валка едва сдерживает усмешку, но сам я разделял опасения примата. Пускай я не был верным последователем религиозных догматов Капеллы – думаю, среди палатинов таких очень мало; большинство предпочитает расплывчатый агностицизм, прикрывая его, как ледяными шапками, громкими показными словами, – но я разделял страх Империи перед мерикани, подобно тому как человек, в детстве боявшийся темноты, даже в старости с опаской глядит на любую тень.

– Понимаю, – ответил я.

Шедший перед нами схоласт нес в руке светосферу. Устройство не парило само по себе, как другие ему подобные, – в стенах атенеума были запрещены даже простые приборы, использующие эффект Ройса. Валка с Тором Варро шли за ним, Паллино, Доран и двое телохранителей были замыкающими. Мы медленно спускались по винтовой лестнице, стуча каблуками по старому железу. Медленно – из-за Гибсона, который одной рукой держался за поручень, а другой – за меня, чтобы не терять равновесия.

Свет покачнулся.

– Архив Гавриила – одна из старейших построек комплекса, – сказал несший сферу старый схоласт, Тор Имларрос, куратор, хранитель и ключник архива Гавриила. – Никогда не думал, что увижу, как открываются его двери. Он стоял запертым со времен Арамини, когда был построен и запечатан по приказу Гавриила Второго.

– Арамини? – переспросила Валка.

– Тор Арамини. Архитектор, по проекту которого был построен комплекс. Родной брат Гавриила. Вы знали, что почти все приматы – несостоявшиеся принцы?

Пока мы спускались, свет продолжал покачиваться и подпрыгивать. Похожие огни одинокими звездами плыли вдоль железных поручней – отметины, оставленные трудягами-схоластами.

– Шлюзы тоже сконструировал Арамини.

– В архиве?

– Их тоже, – ответил Имларрос, – но я говорю о тех, что сдерживают море. Мы ниже его уровня. Вам не видно, но отсюда до самого берега ведут десятимильные каналы. Водохранилище всегда полно. Неофиты рыбачат в каналах, но их предназначение иное.

Последнее слово было произнесено со зловещей окраской, и Паллино, услышав это, крикнул сверху:

– Что это, черт побери, значит?

– Водохранилище расположено над архивом Гавриила. Если что-нибудь попытается… ну, выбраться, архив затопят.

– Вы с ума сошли?! – ужаснулась Валка, остановившись на несколько ступеней ниже нас с Гибсоном.

Имларрос не сбавил шага.

– Так повелел Гавриил, – раздался в ответ его голос с сильным акцентом.

– Уничтожить архив? – не унималась Валка. – И кто может оттуда выбраться?

– Вы серьезно? – ответил Имларрос. – Полагают, что в архиве Гавриила заточен некий артефакт мерикани.

Валка насупилась:

– В архиве могут храниться рабочие мериканские технологии? И этот ваш Тор Арамини решил, что их можно просто взять и утопить?

– Никто не говорил, что их будут топить, – парировал Имларрос. – Водохранилище предназначено для того, чтобы предохранить остальной комплекс от радиации.

– Чего?! – Валка почти перешла на крик.

– Приказ Капеллы. Под архивом Гавриила и остальным комплексом расположены атомные бомбы. Вода послужит изолятором, чтобы защитить наземную библиотеку.

– Какое варварство, – более сдержанно произнесла Валка.

Имларрос пожал плечами:

– Доктор, не паникуйте. Столько лет прошло, но до сих пор никакой опасности замечено не было.

– Цыплят по осени считают, – проворчал сзади Паллино.

– Капелла соблюдает все предосторожности. Они терпят нас и нашу деятельность, но схоласты всегда наступали им на больные мозоли. Наука и религия – давние враги, – сказал Имларрос.

– Это не так, брат, – откашлявшись, тонким, натянутым голосом возразил Гибсон. – Так считают только глупцы.

– Брат, ты философ? – снова пожал плечами Имларрос.

– А ты инженер, – ответил Гибсон апатично, устало. – Каждому свое.

Наконец мы опустились на нижний уровень бункера. Он оказался глубже, чем я думал, уходил дальше вниз, чем башня над ним уходила вверх. Во все стороны в скальной породе были проведены коридоры, тоннели пронизывали скалу, делая ее похожей на пчелиные соты. Они соединяли естественные пещеры, подобные той, где жили архивариусы. Пол был необычным, не деревянным и не плиточным, а монолитным, из глянцевого камня, и под острым углом переходил прямо в стены. С одной стороны находилось открытое пространство диаметром в полмили, со всю шахту. Вездесущие стеллажи, набитые книгами, свитками и прочими документами, также занимали здесь несколько этажей, прижимаясь к стенам рядами прямо на плоском полу.

– Вход перед нами, – сказал Имларрос, освещая путь покачивающимся фонарем.

Он завел нас в тоннель, и от сферы побежали тени.

– Этот тоннель тянется почти на полмили под водохранилищем.

– Архив в конце? – спросила Валка.

– Да, – ответил Имларрос. – Но тоннель не заканчивается, а огибает его вокруг. По крайней мере, если верить чертежам Тора Арамини. Сам я туда не ходил.

Варро и Валка тоже зажгли фонари. Впереди показались огромные металлические, как у ангара, двери, слабо поблескивая в сиянии светосфер.

– Потрясающе! – воскликнула Валка. – Поразительно!

Двери достигали в высоту пятидесяти футов, а в ширину – в три раза больше. На них и по обе стороны от них были гигантские шестеренки. Помещение напоминало воронку, и дальний его конец был не шире ворот.

Тор Имларрос подошел к воротам, позвякивая ключами на цепочке. Достав три огромных ключа, больше похожие на средневековые артефакты, чем на артефакты пятого тысячелетия и гаврииловских времен, он поочередно вставил их в скважины, расположенные в двадцати шагах друг от друга. Остановившись у правой, он дернул несколько рычагов на дверном фасаде.

– Брат Варро, брат Гибсон, нужно повернуть ключи одновременно. Вы поможете?

– Я помогу! – выскочила вперед Валка.

Имларрос жестом остановил ее:

– Доктор, я бы предпочел, чтобы это сделали мои братья-схоласты. Предписание. – Он сделал на последнем слове такое ударение, как будто оно все объясняло. Впрочем, пожалуй что объясняло.

Я помог Гибсону подойти, и старик положил узловатую руку на ключ.

– Что-то не так? – спросил я, заметив, как дрожит его рука.

– Страх отравляет, – произнес он, взглянув на меня, и, к моему изумлению, сплюнул на пол.

Возможно, мой драматизм все-таки передался не от матери.

– Братья, на счет «три», – скомандовал слева Имларрос. – Один. Два. Три!

Щелк.

Щелк-щелк.

Ничего не изменилось.

– Что, блин, не работает? – буркнул Паллино из-за моей спины.

Его шепот отразился от стен и эхом разлетелся дальше, чем он рассчитывал.

Где-то впереди, за воротами, раздался глухой скрежет.

Бух.

Затикали какие-то гигантские часы, и могучие шестеренки закрутились, сбрасывая буквально тысячелетний слой пыли. Зубы из нержавеющей стали заклацали впервые со времен, когда Империя была молода и кровь Самозванца еще не остыла.

Гибсон отшатнулся, и я его подхватил.

Валка издала возглас радости.

Недра земли стонали, шестеренки скрипели. Двери начали открываться. Изнутри пахнуло зловонием, затхлостью, спертым, слишком давно не тревоженным воздухом. Я порадовался, что мы воспользовались светосферами, ведь факелы наверняка мгновенно потухли бы. Двери открывались, пока между ними не разверзся проход, достаточный для двух человек, затем остановились. Я понял, для чего нужны были рычаги. Они регулировали ширину проема.

Путь был открыт.

Перед нами была лестница, ведущая на сотню футов вниз. Воняло отвратительно. Первыми вошли мы с Гибсоном, затем Валка. Оказавшись у самого низа, она подняла свой фонарь выше, осветив металлические панели и шкафы, полные документов и всевозможных артефактов. В уголок моего разума закрался необъяснимый ужас, и я был готов обменять левую руку на меч и пояс-щит.